Золото старых богов

Впрочем, вышло неплохо, поскольку всадники отделили Илью от пешцев и княжич оказался между двух лучников, которые как раз намеревались влепить в него по стреле… И оба промахнулись! Это кем надо быть, чтобы промахнуться с сажени в сажённую же мишень? Хотя понятно кем – трусом!

Одного Илья зарубил, второй задом спрыгнул с коня и дал бы дёру, если бы его не сбил с ног конь, которого послал вперёд сынок важного бородача, наконец-то дорвавшийся до Ильи.

Причём в очень удачный момент, когда на того насели двое: здоровенный всадник с тяжёлой лехитской саблей и просочившийся под ногами у коней пеший храбрец, вознамерившийся воткнуть Илье в ногу изрядных размеров нож.

Пеший этот был самым опасным и получил первым: Илья со всей силы вогнал ему в шапку острый конец кистенёвой рукояти. Пробил и шапку, и череп, но рукоять увязла и с кистенём пришлось расстаться. Не до того.

Илья откинулся далеко назад, пропуская над собой саблю и заодно копьё разъярённого сынка, которым тот ширнул во всю длину, полностью вложившись в выпад…

За что и поплатился, потому что Илья перехватил древко освободившейся левой рукой, скомандовал Голубю: «Назад!» И они вместе выдернули осерчавшего сынка, как репку из грядки, заодно оказавшись вне досягаемости всадника с большой саблей.

Илья выпрямился, разворачиваясь… И обнаружил спешившегося Возгаря, который с помощью собственного меча и чужого щита, отступая, отбивался от четверых пешцев. Причём довольно успешно, потому что воинская выучка ворогов была существенно слабее, чем у матёрого гридня. Впрочем, их было четверо, так что ещё неизвестно, чей бы вышел верх…

Да так неизвестным и осталось, потому что сзади на чужаков налетел Илья и ополовинил число Возгарёвых противников, вогнав одному копьё в загривок, а второму раскроив череп.

Но в следующее мгновение Голубь уже развернул Илью к пешцам спиной. Сам развернул, увидев, а может, только услышав новую опасность раньше своего всадника.

Илья едва успел пригнуться, как в него угодили сразу две стрелы: одна – в нагрудник, вторая со звоном влепилась в шлем повыше наглазника.

Илью шатнуло в седле, и будь у него послабее шея, непременно запрокинуло бы голову. А уж тыльник шлема, ударь стрела сзади, пробило бы наверняка.

Но шея у Ильи была крепка, а лобная часть шлема ещё крепче, так что обошлось. И налетевших с двух сторон сабельщика и сынка Илья встретил без повреждений и лицом к лицу. Но доброй схватки не вышло. Прилетела ещё одна стрела, на этот раз из-за спины Ильи, и сабельщик опрокинулся с коня под накатывающийся сзади грохот копыт.

Сын убитого бородача увидел, что к противнику поспела подмога, но спины не показал. Заверещал и налетел на Илью, рубя с маху и совсем не заботясь о защите.

За что и поплатился. Илья увёл удар вправо и, оказавшись с ворогом почти плечо к плечу, расчётливо ткнул его кулаком в челюсть повыше шлемного ремня. Убийствами на сегодня Илья уже насытился. Надо ж кого-то оставить и на «поговорить».





* * *


– Зачем вы в драку полезли? – вполне доброжелательно поинтересовался седой рус.

– Это наша земля, мы в своём праве! – Миховилу было худо. Голову разрывало на части, желудок, сжимаясь, выплёскивал в горло желчь, ноги не держали. В таком состоянии трудно выглядеть гордо, а уж грозно – вообще никак. – Мой отец… Тот, кто его убил, должен умереть. Страшной смертью…

Русы вокруг захохотали. А громче всех – убийца.

– Мои люди вас не трогали, – заметил седой рус. – Вы сами напали на них. Их было всего двое, вас же – много больше. Вы напали, даже не спросив, кто перед вами.

– Вы все – мертвецы, – прохрипел Миховил. – Мой дядя – владетель Мислав! Он вас всех… на кол!

Тут Миховил не сдержался – блеванул на собственные сапоги.

– Что ж, в храбрости тебе не откажешь, – так же спокойно произнёс седой рус. – Совсем смерти не боишься.

– А вот его самого – на кол! – крикнул кто-то из гриди. – Небось поубавится храбрости-то!

Миховил вскинул голову, ища крикуна. И зашипел от боли. А русам весело. Усатые, бородатые, безбородые… Ух, как Миховил их ненавидел!

– Взяли всех, Гордей? – спросил седой рус, не оборачиваясь.

– Один удрал, княже.

«Княже?» – Миховил подавил рвотный позыв. Это что ж, перед ним сам князь русов Володимир? Хотя нет, тот помоложе.

– Ратник?

– Нет, – качнул головой названный Гордеем. – В онучах.

– У пешцев побитых многих тоже онучи, – заметил кто-то.

– Бедные они, хорваты.

– Но Святослав на них всё же дань брал, – напомнил ещё кто-то.

– Дань можно и людьми взять, – рассудительно произнёс ещё один. – Челядью или вот такими – в ополчение. Этот вишь какой бойкий.

– Бойкий-то бойкий, да воины из них как из куры ястреб, – сказал Гордей. – Двумя дюжинами с парой наших не управились. У нурманов землепашцы, и те покрепче.

Миховил аж зубами заскрипел, но промолчал. А что тут скажешь? Правда же. Хотя… Сергей Иванович глянул на Илью… Вряд ли этого богатыря можно считать за единицу. Десяток как минимум.


– Но что же делать с пленником?

Вопрос Духарев произнёс вслух, глядя на Илью. И тот, решив, что Сергей Иванович обращается к нему, ответил, не задумываясь:

– Я б его попросту убил, без мучительства. Бился он храбро, а что кольями грозится, так это он в сердцах.

Ну да. Оставлять в живых хорвата нельзя. Он – враг. Без вариантов. И свидетель. То, что хорватский разъезд сам напал на разъезд русов, – это ещё доказать надо. По сути же есть отряд Духарева – сотня отличных воинов. И есть, вернее, был другой отряд, хорватский, куда меньший числом. Причём случилось всё на хорватской территории. Вот он сам поверил бы, что два больших десятка хорватов ни с того ни с сего напали на сотню русов? Вряд ли.

Один свидетель, правда, утёк. Но вряд ли это кто-то значимый. И вряд ли он сумел толком разглядеть, кто именно посёк его соратников. Илья имён не называл. И даже не подтвердил предположения, что они – русы.

А вот Миховил – другое дело.

– Гордей, предупреди всех, чтоб рот на замке держали, – распорядился Духарев. – И приберись на дороге. Чтоб ни следочка.

– Сделаем, – отозвался сотник. – Чай не глупее соловьёв всяких. А с хорватом что?

Духарев тоже посмотрел на сына, тот пожал плечами.

– Закончи с ним, – велел Сергей Иванович. Повернулся и вышел из круга расступившихся воинов.

В конце концов это не он на хорватов напал. И нечего совеститься.





Глава 11

О добыче, дружбе и восточно-европейской политике





Дорога на Краков


– Жаль этого воя хорватского, Миховила, – задумчиво проговорил Илья. – Храбрый. И честный. – Время его дозора завершилось, и теперь они с отцом ехали рядом. Дорога позволяла. – Я б с ним на пиру из одной чаши выпил. Как так выходит, что мы, люди меча, убиваем друг друга? Почему?

– А сам как думаешь? – спросил Сергей Иванович.

– Ну… Если б не бой, как узнать, кто сильнее?

Духарев бросил на Илью скептический взгляд:

– Подумай ещё!

– Добыча? – предположил он.

– Ближе, – одобрил Сергей Иванович.

– Ага! Вот и Свен Неудача всё время говорит, что бесплатно только петухи дерутся.

– Ну и?.. – Сергей Иванович уловил сомнение в голосе сына и поощрил развить мысль.

Илья оглянулся. Они с отцом ехали на заводных. Боевые, Пепел и Голубь, шли позади. Без поводов шли, согласно, рядом. Друг на друга косились, но не более. Знали, что хозяева выяснения, кто круче, не одобрят.

– Петухи тоже не просто так дерутся. Выясняют, кто главнее. И у всех так. У птиц, у зверей. Слабый бежит, сильный остаётся и забирает себе всё: добычу, самок…

– Продолжай…

– Так то у зверей. – Илья поскрёб мощный загривок. – Мы ж люди. У нас по-другому должно быть. Вот взять тебя, к примеру. Люди говорят: наш род в Киеве самый богатый. Побогаче даже княжьего. Если всё к добыче сводить, так это не Владимир, а ты на столе Киевском сидеть должен.

– Думаю, для великого княжения я староват, – усмехнулся Духарев.

– Не ты, так Артёмка. Он нынче в самой силе. Думаю, никто против него не устоит, даже сам Владимир Святославович. Он и в ратях искусен, и люди его любят. А что дружина поменьше, так за злато можно и большое войско нанять. Вон тех же нурманов.

– А дальше что? – поинтересовался Сергей Иванович.

– Как что? Выгнать Владимира из Детинца и самим править! Будешь у Артёма как Добрыня при Владимире!

– А зачем? – спросил Духарев.

– Ну как зачем? – удивился Илья. – Кто сильней, тот и правит. Был Ярополк князем, но Владимир посильней оказался и теперь сам в киевском терему княжит. Причём одолел он Ярополка с помощью тех же нурманов. Чем мы хуже?