Жизнь Амаль

– Да. Как ты думаешь, почему я столько раз пыталась дозвониться вам обоим? – Насрин повернулась к сыну. – Ты мог бы по крайней мере послать мне сообщение, чтобы я знала, что у тебя все в порядке. Можете представить, что я подумала, когда они сюда ворвались?

– Мне очень жаль, – нахмурился Джавад Сахиб.

– Я сам позабочусь об этом, – заявил Хан Сахиб. – Больше они тебя не потревожат.

– И еще вся эта писанина в газетах… – Насрин Баджи покачала головой. Ее глаза наполнились слезами.

– Джавад сказал мне, что все это неправда, – сказал Хан Сахиб. – Да, юноша как-то зашел к нему. Напился, а потом решил поиграть в карты с местными жителями. Проиграл и отказался платить. Теперь он пропал. Учитывая то, как этот паренек привык болтать без остановки со всеми подряд, с ним давно должно было бы что-то случиться. Но скоро все выяснится. И к нам это не имеет никакого отношения.

У Джавада Сахиба зазвонил телефон. Он взглянул на экран и сунул его в карман.

– Билал, – сказал седой мужчина, – принеси еду в мою комнату.

– Да, господин, – пробормотал мальчик и убежал.

Я наблюдала, как Хан Сахиб разговаривает с Насрин Баджи.

Вот он – человек, о котором я в детстве слышала страшные рассказы. Человек, чьи фотографии висели в коридорах, по которым я ходила каждый день. Он был чудовищем, которым нас пугали матери, если мы плохо ели или плохо себя вели. Когда я была такой же маленькой, как Сафа, то представляла его себе человеком огромного роста, с глазами-бусинками и острыми зубами. Хафса была убеждена, что он изрыгает огонь. Но теперь он стоял всего в нескольких шагах от меня, не изрыгал огонь и не был исполинского роста. Он и Джавад Сахиб были властными и жестокими людьми. Но, возможно, даже они не так уж неуязвимы…





Глава 41




Джавад Сахиб вместе с отцом уезжают сегодня после ужина, – сказал мне Билал, когда мы закончили убираться после обеда. – Ты можешь спокойно взять себе книгу, если захочешь.

Я поблагодарила его и вытерла руки, прежде чем выйти на веранду для слуг. Сегодня она была пуста. Я выдохнула и потерла виски. Я помогала Хамиду, которому пришлось в последнюю минуту спешно приготовить роскошный обед для Хана Сахиба. Готовка утомила меня. Мне хотелось присесть на мгновение, чтобы отдышаться, но Мумтаз попросила Набилу убрать чашки со стола главной веранды, а она еще не успела убрать блюда после обеда. Я понимала: чем скорее мы все уберем и приведем дом в порядок, тем раньше сможем отдохнуть.

Цветы покачивались на прохладном полуденном ветру, когда я прошла через сад к кустам, окружавшим главную веранду. В этот момент раздались голоса. Я замерла у кустов. Это были мужские голоса, они слышались всего в нескольких шагах от меня. Это были Джавад Сахиб и его отец.

– Чего ты от меня хотел? – горячился Джавад. – Он сделал ставку больше, чем мог заплатить, а потом угрожал мне! Почему я должен был это терпеть? Чего мы будем стоить, если допустим к себе неуважение?

– Ну, по твоей милости федеральные следователи теперь вовсю суют нос в наши дела, – сказал Хан Сахиб.

– Они ничего не найдут! Мои люди позаботились об этом.

– Будем надеяться, что ты прав.

– Я и так знаю, что прав. Мои люди точно выполняют все мои приказы. Они не причинят вреда руке, которая набивает им карманы.

– Кто из них постарался на этот раз?

– Рехан. Такое дело я мог доверить только ему.

– Скажи ему, чтобы, когда расследование закончится, убрал тело подальше. Мне неприятно, что оно сейчас лежит так близко к дому.

Их голоса смолкли. В отдалении открылась и закрылась дверь. От напряжения мне сдавило грудь. Я знала, что Джавад Сахиб угрожал людям и уничтожал их имущество. Но чтобы по его приказу убили человека? Фозия сказала, что один из его людей стал требовать еще больше денег. А если и она не сможет заплатить?

Я попятилась прочь от кустов. Только в этот момент я поняла, что была здесь не одна. На меня смотрела Набила. Выражение ее лица было мрачным.

– Набила… – начала я.

Интересно, все ли она услышала? Она яростно затрясла головой и прижала палец к губам.

– Ни слова, – прошептала она, указывая на балконы и окна вокруг. – Никогда не знаешь, кто нас может услышать.





Глава 42




Набила ведет себя странно, – сказала мне вечером Мумтаз.

– Что ты имеешь в виду?


– Она не обедала. Я наткнулась на нее, когда она бродила по комнатам слуг и плакала. Не знаешь, что с ней творится?

– Пойду поговорю с ней, – предложила я.

Я спустилась в помещение для слуг и заглядывала в каждую полуоткрытую комнату, пока наконец не отыскала ее. Она сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела на свои ногти. Я взглянула на грязный бетонный пол, на потрескавшиеся стены. Эта комната могла стать и моей.

– Нам надо поговорить, – произнесла я.

– Не сейчас, – прошептала она, не поднимая глаз. – Джавад и его отец уезжают сегодня вечером. Давай встретимся с Билалом в библиотеке, когда все уснут.

Набила и Билал уже ждали меня в библиотеке, когда мне удалось выскользнуть из покоев Насрин Баджи. В комнате было темно, светила только маленькая настольная лампа.

Когда я закрыла за собой дверь, Набила подошла к окну и взяла маленький керамический горшочек, стоявший на подоконнике. Она сунула палец в землю и вытащила ключ.

– Набила, зря ты это придумала, – проговорил Билал.

– Я должна знать, – ответила девушка. Она повернулась и протянула мне ключ. – Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. Там у него записаны все должники. – Она указала на шкафы. – Все, что каждый должен ему, можно найти в этих шкафах. Ты можешь отыскать там Латифа? Бабар Латиф.

– Думаешь, он тоже занял у Джавада денег?

– Скорее всего, – кивнула девушка.

– Набила… – Билал вздохнул.

– Знаю, – ответила она, – но я обязана это выяснить.

Я повернула ключ в первом серебристом шкафу и стала перебирать папки. Наконец я нашла нужное имя.

– Есть. – Я вытащила папку и показала Набиле.

– Что там написано? – спросила девушка. По ее щеке скатилась слеза, и Билал обнял ее.

– Он занял немного денег. – Я просмотрела рукописные заметки. – Карточный долг. Кредит на мотоцикл. Эти записи прекратились четыре или пять месяцев назад.

– Логично, он ведь и умер пять месяцев назад.

– О, Набила, – проговорила я, опустив папку. – Он был твоим родственником?

– Это мой кузен. Он был единственным, кто не забыл меня, кто справлялся обо мне. Он был самым добрым человеком, которого я знала. Его тело нашли в поле неподалеку отсюда. Тем утром он как раз приходил меня навестить. – Голос Набилы надломился. – По крайней мере, теперь я знаю, что случилось.

– Мне так жаль, Набила…

Ее лицо сморщилось, тело сотрясалось от рыданий. Набила не оттолкнула меня, когда я обняла ее.

– Зачем тебе понадобилось это выяснять? – Билал пнул шкаф. – Я же говорил: не надо. Ты сама причиняешь себе боль, притом без всякой причины. То, что ты узнала, ничего не меняет. Слова – это просто слова! Ничего не изменится. Да, эта семья была такой могущественной, что, видимо, не имело смысла бороться с ними. Но…

– А может быть, все кажется невозможным просто потому, что мы ничего не делаем, не пытаемся? – спросила я.

Они оба повернулись ко мне.

– Пытаться что? – спросил Билал. – Мы ничего не можем сделать. И никто ничего не сделает.

– Но что, если мы сможем хоть самую малость? – сказал я. – Что, если мы попробуем остановить его?

– Как? – Набила смахнула слезы.

– Что, если мы расскажем кому-нибудь о том, что слышали? Что это они убили сына дипломата? Может быть, тогда что-нибудь сдвинется с мертвой точки.

– Ага, – фыркнула Набила. – Они, конечно, поверят нам на слово.

Она была права. С какой стати нам стали бы верить? Билал прокашлялся.

– А что, если это будут не только наши слова? – тихо предложил он. – Если мы точно укажем, где находится тело…

– Ох, Билал… – прошептала Набила.

– Как его личный слуга, я знаю больше, чем мне хотелось бы. – Парень опустил глаза. – Он закопал того парня у третьего дерева после указателя «Минавала».

На мгновение мы замолчали.

– Но кому мы это скажем? – поинтересовалась Набила. – Мумтаз? Она убьет нас, если узнает, что мы баламутим воду.

– Я знаю одного человека, – сказала я. – Это мой учитель. Его отец – известный адвокат. Он знает, кому передать информацию.

Я сказала это с такой убежденностью, что почти поверила себе. По правде говоря, я понятия не имела, сможет ли нам помочь тот адвокат и согласится ли Асиф. Но я знала, что должна попытаться.