Живой проект

— Фиксирую воспалительные процессы в правом предплечье, повреждение…

— Мэй, заткнись… отчет о фильтрах.

— С последнего отчета изменений не было.

— Обезболивающее кончилось, что ли?

— Еще до выезда из Москвы.

— Сколько до города? Что там?

— Поселок городского типа, девять километров. Есть представительство LPC-Казахстан. Офис на улице Мира, дом 6.

— Мотоцикл на ходу?

— Провожу диагностику.

Он рычал, гудел и ругался — так было легче. К хромоте — единственному видимому напоминанию о причине побега, прибавилась острая боль в плече и ребрах сзади, справа. Ковыляя к мотоциклу, Петр то и дело припадал на колено. В очередной раз, оказавшись на земле, он стянул шлем и откинулся на спину. Накатывающая вязкими волнами ломка погружала в пучины боли и страха.

Когда боль чуть притихала, Петр открывал глаза и видел звезды. Если они двигались, он понимал, что это спутники. Их недоступность представлялась враждебной. Они были здесь, рядом, прямо над ним, но Мэй не могла связать его с ними, потому что вместо паспортного чипа в его пульсирующей воспалившейся руке был вставлен чип от какого-то пакета из урны у супермаркета. А наземных средств связи он не использовал со школьных уроков по механике и робототехнике.

Он знал, что боль не утихнет и понимал, что валяться дальше значило просто замерзнуть насмерть. Петр открыл глаза и рыком перекатился на живот, загреб горсть снега и, отправив ее в рот, поднялся.

— Не могу подогнать мотоцикл: неисправен стабилизатор устойчивости.

— Сам дойду…

— Отлетела двигательно-аккумуляторная коробка. Местоположение неизвестно.

— Она всегда хреново держалась…

— Отвалился багажник, находится в ста трех метрах справа по курсу.

— Подберу.

— Других повреждений не регистрирую.

— Мэй, возможно мне придется продать мотоцикл в городе. Верни мне его через сутки. Поняла?

— Поняла, Петр.

— Багажник можешь открыть?

— Да!

— Запусти стрекоз, найди мне притоны, торчков… любые признаки тетрахламина, Серой песни, Тора… да чего угодно. Ты знаешь список.

— Выполняю.

— Пожелай мне удачи, милая.

— Удачи, Петя, — послышался улыбающийся голос в ухе и Петр, зажмурившись и приготовившись к новой боли, склонился над своим железным конем.





* * *


— Крис, кто это?

Степан Агасович видел лица людей за дверью, но поисковик замешкался с их идентификацией.

— Данные зашифрованы, Степан.

Мужчина заметно съежился и зачем-то обернулся. Постояв еще пару мгновений, он прошел в комнату жены и посмотрел на капсулу — интерактивное кресло с расширенными функциями.

— Милая, возможно через несколько минут тебе придется выйти, — проговорил он.

— Куда выйти?

— Встать из кресла.


— Зачем?!

Степан Агасович вышел из комнаты, не ответив.

— Аня, — позвал он дочь, зайдя к ней в комнату.

— Секунду, пап, — попросила она.

Секунда продлилась чуть дольше, но в отличие от матери, Анна подняла купол и поднялась со спинки.

— У нас гости с нечитаемыми идентификаторами.

— Нет… — прошептала Анна, вжимаясь обратно в кресло и прячась под надвигающимся куполом.

В следующее мгновение в комнату зашла мать. На бледном лице застыла паника. Она открывала рот, но произнести ничего не получалось. Анна тоже вылезла из кресла, увидев, что ни предупредить, ни попросить о помощи кого-либо теперь не получится.

— Ма, это локальная глушилка, это… ненадолго!

— Степа…

— Открой им дверь, пап.

— Крис, открой дверь! — нервно приказала мать поисковику и заломила руки, выбегая в коридор. — Что вам нужно?

Анна выглянула из-за плеча отца и мгновенно поняла, что трое мужчин у двери — не люди. Оглядываясь на мать, Анна прошла вперед, протягивая руку в молящем жесте:

— Выключите вашу глушилку, я ни с кем не свяжусь.

Одна из кукол прикрыла за собой дверь, другая жестом просила пройти вглубь квартиры.

— Вы слышите?! — вскричала Анна, — выключите глушилку, она не сможет без сети!

— А ты сможешь? — усмехнулся один из прибывших, выводя из ванной бабулю.

— Смогу!

— И как долго?

Они были на одно лицо, единое для всех кукол сотрудников службы безопасности «Руси».

— Сколько понадобится.

— Чем быстрее мы договоримся, тем быстрее уйдем.

Анну подхватили под локоть и усадили в кресло. Родственникам приказали сесть на диван напротив. Казалось, что мать Анны пальцами пытается нащупать выход в сеть, так странно смотрелись ее хаотичные, порывистые движения. Степан Агасович было взял ее за руку, но женщина мгновенно вырвалась и тихонько завыла.

— Аня, уверен, ты догадываешься, зачем мы здесь.

— Нет.

— Похоже, ты осталась единственным человеком, к которому Михаил Королев выйдет из-под купола Песок-2… единственным, кто может вывести его из-под действия LSS LPI.

— С чего вы взяли это?

— Ты тянешь время, Аня.

— Скажи им, что они хотят, черт побери! — прорычал Степан Агасович, обнимая вырывающуюся жену за плечи.

— Что вы от меня хотите? — голос Анны задрожал, глаза налились слезами.

— Начиная с этой минуты, у тебя есть сорок восемь часов, чтобы привести Королева по этим координатам.

— А если не получится?

— Как бабулю зовут? Тамара Павловна? Замечательно. Попрощайтесь с Тамарой Павловной.

Анна не видел, что кукла достала из кармана пиджака, но вскочила и кинулась к бабуле.

— Стойте! Не надо!

— Получив известие о смерти дочери, Степан Агасович скончается через сорок девять часов, — продолжил мужчина. Анна прикрывала бабулю, будто футболист ворота. — А матушка сойдет с ума и будет помещена в психиатрическую лечебницу. Ни о каком доступе к сети, конечно же, речи быть не может. О тебе тоже позаботятся, не сомневайся. Но ты будешь жить. То, что от тебя останется.

Аня взглянула на родителей, и осуждающий взгляд отца заставил отвернуться. Комнату наполняли истеричные просьбы матери вернуть сеть.

— У тебя есть время подумать, Аня, — гости направились к выходу. — Не забудь вычесть из него время на перелет до Песок-2.