Живой проект

— То, что н-надо, Ань. Спасибо, вы б-больше не понадобитесь, — кивнул он подменявшему девушку мужчине.

Когда Анна чуть не полетела вниз, еле успев ухватиться за перила, Гарик ожидающе ждал ее подтверждения, что все в порядке.

— Пять лет каблуки не надевала, — напомнила девушка другу.

Гарик усмехнулся и указал в шар яркого света, на месте которого до недавнего времени размещалась книжная инсталляция, журнальный столик и диван.

— Расшарься для Вики. Она будет страховать.

— Пошли запрос, Вика.

— Спасибо, Аня, — поблагодарил поисковик, получив возможность выводить информацию на имплантаты Анны.

— Ты обещал дублировать проекцией, — напомнила девушка.

— Блин, на кой?

— Чтобы мне было куда смотреть!

— Ладно, помоги, — Гарик направился к журнальному столику, задвинутому в дальний угол гостиной.

— В платье? На каблуках? Сейчас!

— Я не перетащу его один.

— Журнальный столик не перетащишь один?

— Этот? Д-да он… урановый!

— Михаил Юрьевич, из чего у вас журнальный столик? Помогите перетащить, пожалуйста… Столик подвинуть! Да, вас. Нет, тут больше никого нет, вы их сами выпроводили в домик охраны! Вы дольше спорить будете! Мужчина вы или нет?

— К вопросу о сексизме, — заметил Михаил, уже показавшись у перил наверху.

Анна подняла голову к боссу, разглядывающему ее сверху. Она ожидала недовольства или, наоборот, одобрительной улыбки, но не полное отсутствие реакции. Он просто стоял и смотрел, заставляя ее сначала обхватить себя руками, а затем раскрыться, расправив плечи и подняв подбородок. Это длилось с минуту, может дольше. Прикованная его взглядом, она вновь ощутила утреннее волнение и тот украденный поцелуй, и сонм иных переживаний, физических, интимных и однозначных, перед которыми пасовал разум, оставляя ее наедине с жаждущим и готовым телом.

— Олег, помоги внизу, пожалуйста, — услышала Анна сверху.

Подошедший живой проект помог перенести столик в освещенный шар. Она пришла в себя и раздраженно заметила:

— Стеклянный столик он перенести не может, доходяга.

— Я? — распрямился Гарик.

— Ты!

— Ань, мы начинаем через п-пятнадцать минут. У тебя есть как минимум десять, чтобы п-подняться наверх и закончить то, что вы здесь начали.

Гарик уставился вперед, работая с видимыми лишь ему манипуляторами.

— О чем ты? Что ты делаешь?

— Да вы мне всю электронику п-почти сбили к чертовой матери. Я, конечно, б-благодарен твоему шефу, что ты стала… такой. Но как-то сдерживать себя надо или… реализовать вовремя свои потребности.

— Иди ты знаешь куда?

Анна поспешно вышла из светового шара и направилась на кухню.

— Вика, позови Марию, пожалуйста.

— Да, Аня? — экономка появилась через минуту.

— У вас в доме совсем нет алкоголя?

— Почему же, есть. Вот, — Мария открыла барную створку в кухонном гарнитуре.

— Смешайте мне мартини с соком, пожалуйста, и поставьте где-нибудь рядом, за пределами шара. И графин воды.

— И унитаз! И в-вентилятор, обдувать все, что ты наиспаряешь… — добавил Гарик.

— Нужно было позвать Людмилу. Она всю жизнь под прицелом.

— Поздно. Где твоя п-подружка? Пусть будет рядом.


— Он же тебя раздражает?

— Зато тебя успокаивает.

— Владимир Анатольевич, спуститесь к нам, будьте любезны.

— Будьте л-лапочкой, — пробормотал Гарик, возвращаясь в гостиную, — будьте киской…

Михаил появился еще раз за несколько минут до начала аукциона. Он с тревогой осмотрел пустой шар света, бликующий в нем хрустальный столик Ольги, над поверхностью которого высились две проекции: заполненного виртуального зала, на сцене которого снова бликовал столик с теми же проекциями, и плоское изображение списка лотов, их рейтинга и прочих индикаторов.

— Таблицу от зрителей спрячьте, — порекомендовал Михаил.

— У них не таблица, а следующий лот, — успокоил Гарик.

— Вика, запусти последний альбом «Соldsnap», — попросила Анна.

— Ань, это… не рок-вечеринка! Какой Coldsnap!

Отпив мартини и покивав первым аккордам, Анна улыбнулась и зашла в шар света:

— Ну, поехали?

— Работайте, — махнул рукой Михаил и вернулся в кабинет.

Зритель видел происходящее совершенно иначе, но одно оставалось неизменно: Анна. Однажды доверившись ей, президент так и не успел всерьез пожалеть об этом. Тонкая точеная фигурка, неожиданно раскрывшаяся в откровенном бордовом платье, в проекции казавшемся почти черным, приковывала к себе внимание намертво.

Спрашивая ее два месяца назад о том, кто будет вести аукцион, Михаил не имел ввиду живого человека вообще, а услышав «я» не нашел ничего лучше, как молча согласиться. Женщина, умеющая продавать, умеющая обезоруживать и выглядящая так, как выглядела сегодня Анна, была бесценна для подобного шоу. Он не понимал произошедшей в ней перемены, но доверие и видение, протянувшееся тонкой нитью от того дня и до сего момента, не подвело. Он видел ее именно такой, знал, чувствовал, желал. Для него было бы странным, если бы Анна не перевоплотилась из той, хоть и уверенной, но серой мышки, что впервые зашла в его кабинет, в эту Анну, способную взорвать своей энергетикой и сексуальностью и этот аукцион, и весь мир. А возможно, лишь для него, являясь объектом любви и отчаянного желания, она представала сколь притягательной, столь и недоступной богиней. Михаил не рассчитывал на адекватность своей оценки, но свято верил в Анну. Верил в весь коктейль современных пороков и добродетелей, сконцентрировавшийся в ее способном принять и переварить любой объем информации разуме и натуре подключенки.

Его круг был закрыт для людей, разговаривающих на междометиях и контактирующих друг с другом посредством картинок и роликов. Он давно и жестко обособился от любых связей за пределами сотрудников LPI и партнеров. И ни разу не пожалел о своей изоляции. Сейчас же, манимый пальчиком Анны, он следовал за ее голыми плечами по зеленой территории особняка в Италии, в последний раз стремительно пролетел над поместьем, полюбовался предзакатным морем и залетел в окошко рядом с дверью, где готовая представить холл Анна улыбнулась маняще и сладко. Она одновременно говорила на языках всех социальных групп, отобранных отделом Галины как целевая аудитория. Ее жесты, мимика, тело, голос, слова, даже проскальзывающие мемы отвечали и взывали к каждому зрителю. Анна в секунды стала своей для всех, кто мог ее лицезреть. Она стала проводником и другом, советчиком и лояльным честным партнером.

Сняв иночи, Михаил закурил и поднялся к окну за спиной. Он был доволен списком имен, пожелавших открыто разместиться в виртуальном зале. Понимают ли они, что доведя его до необходимости проводить этот аукцион, теперь сами же спасают его шкуру, принимая в нем участие?

Михаил вывел изображение на внешние проекторы и оказался внутри темного зала, прямо перед Анной. Набрав один из контактов, он обернулся назад.

— Привет, Майкл! — широкая улыбка приклеилась к лицу и одно место в третьем ряду освободилось.

— Мистер Пэттинсон, если вы действительно намерены прикупить недвижимость в Европе, следующий лот подойдет вам больше.

— О, спасибо, Майкл! Не думай, я не для себя. Моя дочь теряет голову, когда в сети появляются скудные новости о твоей персоне. «Этот русский! — говорит она, — будет классно смотреться в нашей гостиной!»

— Она тоже считает, что может купить все на свете?

Американец громко рассмеялся и не ответил.

— Ты позвонил, чтобы поделиться вашими общими с Гото планами?

— Нет, мистер Пэттинсон, — усмехнулся Михаил, — поблагодарить за необходимость незапланированного, но полезного избавления от застарелого хлама. Вы провернули красивую комбинацию.

— Подожди, не отключайся, — перебил Пэтинсон, став серьезным. — Тебе уже все равно, малыш, поделись со стариком, как ты это сделал.

— Что именно, мистер Пэттинсон?

— Ты знаешь что. Какие неведомые силы ты призвал, чтобы остаться в компании?

Михаил уперся ладонями в столешницу и с легкой улыбкой сожаления покачал головой:

— Вы не сможете этого понять, мистер Пэттинсон. Я и сам не понял бы еще пару месяцев назад.

— Понять что?

— Какие силы начинают сопутствовать человеку, когда он делает шаг в пропасть.

— Малыш, не надо этого дерьма! Вы, русские, так любите пофилософствовать, что и хлеба не надо!

— Хлебом не корми… — поправил Михаил.

— Делая шаг в пропасть, человек разбивается.

— Вы спросили о наших с Гото совместных планах?

— Да!

— Так вот, мы учимся летать.

Михаил вышел в начале пятого, чтобы пообедать с Анной. Они с Гариком и стилистом уже сели за стол, когда хозяин дома прошел на кухню.