Жареные зеленые помидоры в кафе полустанок

    — Я получила твою записку и подумала: может, нам стоит поговорить?
    Иджи колотила дрожь.
    — Отлично. Я сейчас. — И бросилась из дому, собираясь по дороге заскочить к преподобному Скроггинсу и одолжить у него Библию на случай, если придется поклясться, что она никогда больше не соврет Руфи.
    Она завернула за угол и, увидев дом Нинни и Клео, вдруг встала как вкопанная. Какая записка? Не посылала она никакой записки.
   

   

    
«БИРМИНГЕМ НЬЮС»

    

    15 октября 1947 г.
    

    ОДНОРУКИЙ ЗАЩИТНИК ПРИВЕЛ КОМАНДУ К ПЯТОЙ ПОБЕДЕ
    

    Со счетом 27:20 побеждена команда Эджвуда! После того как в четвертом периоде счет стал 20:20, победу Полустанку принес блестящий пас с 43 ярдов однорукого защитника команды Полустанка Бадди (Культяшки) Тредгуда, студента старшего курса.
    «Культяшка — наш самый ценный игрок, — сказал сегодня утром тренер Делбер Нэйвс. — Его воля к победе и командный дух принесли нам успех. Несмотря на отсутствие руки, в этом сезоне на его счету ЗЗ паса из 37. Он может принять подачу с центра поля, поймать мяч на грудь и меньше чем за две секунды сориентироваться и сделать пас, а его скорость и точность просто потрясающи».
    Этот студент, неплохо успевая в учебе, является также первым игроком в бейсбольной и баскетбольной командах. Он сын миссис Руфи Джемисон из Полустанка, и на вопрос, как ему удалось добиться таких успехов в спорте, объяснил, что обязан этим своей тете Иджи, которая помогала его воспитывать.
   

   

    
КАФЕ «ПОЛУСТАНОК»

    

    Полустанок, штат Алабама
    28 октября 1947 г.
    

    Культяшка только что вернулся с тренировки и открыл бутылку колы. Иджи за стойкой готовила Смоки Одиночке вторую чашку кофе. Когда Культяшка проходил мимо, она сказала:
    — Я хочу с вами побеседовать, молодой человек.
    Сейчас начнется, подумал Смоки и уткнулся в свою тарелку с куском пирога.
    Культяшка удивился:
    — А чего я такого сделал? Ничего и не делал…
    — Это ты так думаешь, маленький негодник, — сказала Иджи Культяшке, который уже вымахал до шести футов и брился. — Пойдем—ка в твою комнату.
    Он нехотя поплелся за ней и сел за стол.
    — А где мама?
    — В школу пошла, на собрание. А теперь, молодой человек, признавайтесь, что вы сегодня наговорили Пегги?
    — Пегги? Какой такой Пегги? — Взгляд у него был, как у невинного младенца.
    — Сам знаешь какой. Пегги Хэдли.
    — Ничего я ей не говорил.
    — Так уж и ничего?
    — Ничего.
    — Тогда почему же она заходила в кафе не далее как час назад и рыдала в три ручья?
    — Понятия не имею. Откуда мне знать?
    — А разве она не просила тебя сходить с ней сегодня на танцы?
    — Может, и просила. Не помню я.
    — И что же ты сказал?
    — Ой, тетя Иджи, да не хочу я ходить с ней ни на какие танцы. Она же ещё ребенок.
    — Я спрашиваю, что ты ей сказал?
    — Ну, сказал, что занят или что-то в этом роде. Просто она психованная.
    — Я хочу точно знать, что ты сказал этой девочке?
    — Да я же просто шутил.
    — Ах, значит, ты шутил? Позволь, я тебе скажу, что ты там делал. Ты выпендривался перед ребятами, вот что ты делал.
    Культяшка заерзал на стуле.
    — Ты сказал ей, чтобы сначала сиськи отрастила, а потом уж приглашала тебя. Так?
    Он молчал.
    — Так или нет?
    — Тетя Иджи, да я же просто пошутил!
    — Да тебе за такие шутки морду набить надо.
    — Ее брат, между прочим, рядом со мной стоял.
    — Значит, и ему надо задницу надрать.
    — Она просто делает из мухи слона.
    — Из мухи слона? Ты хоть представляешь, сколько мужества понадобилось этой девочке, чтобы подойти и позвать тебя на танцы? А ты говоришь ей такую гадость на глазах у всех ребят! Ну так вот, приятель, мы с твоей мамой растили тебя не для того, чтобы ты стал грубой, тупой деревенщиной. Тебе понравится, если бы с твоей матерью так разговаривали? А что, если какая-нибудь девушка тебе скажет: приходи, когда пипиську отрастишь?
    Культяшка покраснел.
    — Не говорите так, тетя Иджи.
    — Нет, я буду говорить именно так. Я не позволю тебе вести себя по-хамски. Не хочешь на танцы — дело твое, но чтоб не смел так разговаривать с Пегги или ещё какой девушкой. Ты понял меня?
    — Да, мэм.
    — Я хочу, чтобы ты пошел к ней прямо сейчас и извинился. И не тяни с этим, понял?

    — Да, мэм. — Он поднялся.
    — Сядь. Я ещё не закончила.
    Культяшка вздохнул и сел.
    — Что еще?
    — Мне надо с тобой кое о чем поговорить. Я хочу знать, как у тебя дела с девочками.
    Культяшке эта тема была явно не по душе.
    — В каком смысле?
    — Я никогда не вмешивалась в твою личную жизнь. Тебе семнадцать, и ты уже достаточно взрослый, чтобы быть мужчиной, но мы с твоей мамой беспокоимся.
    — Почему?
    — Мы думали, что ты сам повзрослеешь, ведь ты уже не маленький, чтобы целыми днями болтаться на улице с ребятами.
    — А что вы имеете против моих друзей?
    — Ничего, просто все они — парни.
    — Ну и что?
    — А то, что по тебе столько девчонок с ума сходят, а ты ни одной даже свидания не назначил.
    Культяшка молчал.
    — И ведешь себя как последняя задница, когда они с тобой пытаются заговорить. Я видела.
    Культяшка ковырял дырку в клетчатой скатерти.
    — Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю. Твой двоюродный брат Бастер не сегодня-завтра женится, уже ребенка ждут, а он всего на год старше тебя.
    — Ну и что?
    — А то, что ты ни разу не пригласил девочку даже в кино, и каждый раз, когда в школе устраивают танцы, ты удираешь на охоту.
    — Я люблю охотиться.
    — Я тоже. Но знаешь, в жизни должны быть не только охота и спорт.
    Культяшка опять вздохнул и зажмурился.
    — А меня больше ничего не интересует.
    — Я тебе купила машину, отремонтировала, а все зачем? Вдруг, думаю, захочешь куда-нибудь свозить Пегги. А ты только и делаешь, что гоняешь с мальчишками туда-сюда по шоссе.
    — Почему Пегги?
    — Ну, Пегги или ещё кого… Я не хочу, чтобы ты остался как Смоки — один-одинешенек.
    — А что, ему вроде и так неплохо.
    — Да, неплохо, но было бы намного лучше, если бы у него была жена и семья. Случись что со мной или с мамой, что с тобой станется?
    — Ничего, не пропаду. Я не дурак какой-нибудь.
    — Знаю, что не пропадешь, но мне бы очень хотелось, чтобы тебя кто-то любил, заботился о тебе. Всех хороших девчонок разберут — охнуть не успеешь. И чем тебе Пегги не по душе?
    — Да нет, она нормальная.
    — Я же знаю, она тебе нравится. Ты посылал ей открытку на День святого Валентина, до того еще, как вымахал с каланчу и стал таким зазнайкой.
    Он молчал.
    — Ну, может, тебе кто другой нравится?
    — Не-е.
    — Почему?
    Культяшка взорвался:
    — Не нравится и все! Оставьте меня в покое!
    — Послушай, дружище, — сказала Иджи, — может, на футбольном поле ты и важная персона, но я тебе пеленки меняла и имею право хоть сейчас выдрать как следует. Так что говори, в чем дело.
    Культяшка молчал.
    — Ну, в чем дело, сынок?
    — Я не понимаю, что вы хотите от меня услышать. Мне надо идти.
    — Ну-ка сядь. Никуда тебе не надо.
    Он вздохнул и сел.
    — Культяшка, тебе не нравятся девочки? — тихо спросила Иджи.
    Культяшка отвел глаза.
    — Да нет, нравятся.
    — Тогда почему же ты с ними не гуляешь?
    — Послушайте, да все у меня в порядке, я не какой-нибудь там ненормальный, если вы об этом беспокоитесь. Просто… — Культяшка вытер потную ладонь о штаны.
    — Давай, Культяшка, скажи мне, в чем дело, сынок. Мы же с тобой всегда говорили начистоту.
    — Знаю. Просто я не хочу ни с кем говорить об этом.
    — Знаю, что не хочешь, а ты постарайся через «не хочу». Ну, так что?
    — Ну просто… О Господи! — И вдруг он прошептал: — А что, если кто-нибудь из них захочет этого?
    — Ты имеешь в виду, захочет секса?
    Культяшка потупился и кивнул. Иджи сказала:
    — Ну тогда я бы на твоем месте считала себя счастливчиком. Думаю, любому мужчине это только приятно.
    Культяшка вытер пот с верхней губы.
    — Сынок, может, у тебя какие-то трудности, ну, знаешь, не встает или ещё что? Если дело в этом, то можно пойти к врачу провериться.
    Культяшка замотал головой:
    — Нет, у меня все в порядке, я тысячу раз это делал.
    Иджи несколько удивилась этой цифре, но не подала виду.
    — Что ж, по крайней мере, мы знаем, что ты здоров.
    — Да, здоров, просто… я не делал этого с кем-то. Понимаете, я это сам с собой делал.
    — Ну, от этого тебе никакого вреда не будет, но, может, стоит попробовать с какой-нибудь девочкой? Что-то не верится, что у тебя не было такой возможности, ты ведь у нас симпатяга.
    — Да была возможность. Не в этом дело. Просто… — Иджи услышала, как сорвался его голос. — Просто…
    — Ну что, сынок? Что — просто?
    И вдруг Культяпка разрыдался:
    — Просто я боюсь, тетя Иджи. Чертовски боюсь.
    Единственное, что не могло прийти на ум Иджи, это что её Культяшка, который в жизни ничего не боялся, мог чего-то испугаться.
    — Чего ты боишься, сынок?
    — Ну, например, что вдруг упаду на нее, потеряю равновесие из—за руки или не пойму, как это правильно сделать. А вдруг я ей больно сделаю, или там ещё чего… В общем, не знаю.
    Он старался не смотреть на нее.
    — Культяшка, погляди-ка на меня. Чего ты действительно боишься?
    — Я уже сказал.