Зеркало любви

Кажется, сейчас кого-то стошнит. А нечего было лезть!

Жалости к ним Малена не испытывала. Даже когда Диану начало рвать прямо на Антона и тот шарахнулся с негодующим воплем, но не вырвался – вцепилась девушка будто клещами.

Рука Давида сжала локоть герцогессы. Малена бросила взгляд на спутника и тут же перехватила его поудобнее, так, чтобы большая часть веса мужчины пришлась на нее.

– Давид, мне плохо. Проводи меня, пожалуйста.

Сказано было громко и четко и удивления у окружающих не вызвало. А кто там кого на себе тащит… кажется, Антон понял, но ему было не до того. Диану бы отодрать и почиститься…

Поделом!

Кое-как она оттащила Давида в угол за пальму, толкнула на скамейку и опустилась рядом прямо на пол.

Плевать! Слаксы – почистим!

Бутылка с водой, салфетки, хорошо – без запаха, достать, дать парочку, протереть лоб…

– Так лучше?

– Да.

– Нашатыря?

– Давай.

Ампулу Малена переломила чуточку неловко, палец порезала. Но не смертельно, так, царапка. Давид вдохнул, закашлялся, из глаз покатились слезы, но дышать нашатырем он не перестал. Ему явно становилось легче.

– Как ты?

Малена протянула бутылку с водой, и Давид сделал несколько глотков, прислушался к ощущениям.

– Уже полегче. Извини…

– Брось. Самой тошно…

– Ну, Тоха, погоди у меня…

Давид откинулся на стену, не мешая Малене протирать ему лоб сначала холодной влажной салфеткой, а потом и чистым носовым платком. Желудок постепенно укладывался на место. Хорошо хоть, не стошнило. Но…

– Может, мы выйдем на улицу, посидим там? А потом и домой?

Свежий воздух определенно был бы в тему. Но…

Малена прочла мысли Давида без всякой «битвы экстракексов».

– Давай я возьму тебя под руку, вот так, опирайся на меня… нормально?

– Давай попробуем.

Ампулу с нашатырем Давид предусмотрительно завернул в салфетку.

Кое-как они прошли на выход. Хорошо хоть, Антона не встретили, а то бы Давид ему точно в ухо дал. И его бы точно стошнило. Во всяком случае, при виде фастфуда Давид поднес к носу салфетку с ампулой. Да уж… какая тут еда?

Холодный воздух пошел на пользу горячему «грузинскому парню». Они устроились на стоянке, прямо в джипе, Давид с одной стороны заднего сиденья, Малена с другой. Господин Асатиани подумал пару минут и положил ей голову на колени. Герцогесса робко погладила его по волосам, потом послушала совет Матильды и аккуратно помассировала мужчине виски.

Какая там эротика!

У вас извращенные фантазии, господа. Эротика несовместима с рвотными позывами. И нежности тут нет никакой. Просто ей еще домой ехать с этим водителем, и в ее интересах привести господина Асатиани в чувство. Чтобы не сдох по дороге, вместе с ней за компанию.

Малена молчала, воздух был свежим, пальцы ласковыми и твердыми, и Давид расслабился. Постепенно вернулся на место желудок, прошли противные спазмы, и даже головная боль успокоилась.

– Еще полчаса – и поедем домой, ладно?

– Можно даже час, время есть, – согласилась Малена.

– А у тебя прав нет?

– Нет.

– Надо получить.

– Машины-то у меня нет.

– И что? Зато стаж будет, а каталась ты или права в тумбочке лежали – кто там проверит? Страховку будешь меньше платить.


– Неплохая идея, – согласилась Малена. – Но это следующим летом. Весной где-то. И кататься будет легче, и время будет, как сессию сдам.

«Заодно и денег накоплю. Нет у нас сейчас «самоподготовки», задушили, сволочи! А в автошколе – дорого…»

Давид опять замолчал. Малена продолжала массировать ему виски и думала, что день, в сущности, прошел неплохо. Даже Антону поделом досталось. Хотя лучше б на него обеих гарпий стошнило.

И чего он хотел этим добиться?

«Всего сразу. Испортить вам интим, подложить под Давида Диану, дискредитировать его в твоих глазах», – бодро принялась перечислять Матильда.

«Это недостойно», – поморщилась герцогесса.

«Главное, чтобы подействовало. А там – какая разница? Победителей не судят, их отстреливают без суда и следствия».

«И непорядочно».

«Ничего, и не таких козлов любят».

«Тильда!»

«А я что? Я ничего, и вообще я за любовь! Вот взять бы что потяжелее и ка-ак возлюбить покрепче некоторых…»

«Тильда!!!»

«А с чего ты взяла, что я про Антона говорю? Я, может, в принципе…»

Так, в пререканиях, прошло полчаса. Давид более-менее пришел в себя, уселся за руль, и здоровущий джип тронулся к выезду со стоянки. Медленно и очень осторожно. И – с открытыми окнами.

Малена на всякий случай огляделась, но Антона или его машины видно не было.

Вот и хорошо. Ибо – не фиг, ибо – на фиг!

Она почувствовала бы себя отомщенной, знай, что Диану рвало еще полчаса, что Антону пришлось срочно приводить себя в порядок в туалете и покупать новую рубашку, что Юлию начало тошнить на выходе из центра, когда ей под нос сунули корзину с попкорном, что дамочек рвало всю дорогу обратно и Антон вынужден был останавливаться под каждым кустом. Так что домой они приехали уже за полночь.

Малена так этого и не узнала. А узнала бы – порадовалась.

Не по-христиански сие, чадушко?

А рыть другому яму – это как? Не лезь на рожон и не будешь поражен.

Они с Давидом доехали до дома ранним вечером, стемнеть еще не успело, Давид высадил девушку у подъезда, а потом еще отзвонился, как сам доехал. Малена волновалась и не уснула бы без этого звонка.

На следующее утро курьер принес девушке большой букет цветов и конверт.

В конверте был оплаченный абонемент в автошколу. То есть в любое время Малена могла прийти, предъявить его и учиться. Хоть осенью, хоть весной.

– А нашатырный спирт нынче дорог, – задумчиво прокомментировала Матильда. И облизнула поцарапанный палец.

Малена не стала спорить.

Дорога была не ампула, а сохраненное достоинство. И вообще, чего бы ни хотел добиться Антон Великолепный, но сближению молодых людей он сильно поспособствовал. Общие трудности и не такие противоположности объединяют.

А платок с кровью Малены Давид почему-то не бросил в стирку. Сохранил…





Рид, маркиз Торнейский


Атака началась на рассвете.

Рид помянул незлым матерным словом кагана, который даже перед смертью не дает приличным людям выспаться, и повернулся к Шарельфу.

– Кажется, конец?

Лоусель пожал плечами.

– Это будет хороший конец.

И поспешил на стену.

Командиры разделились. Шарельф оставался на стене, Рид отправился к воротам. Равно как и наступление велось по двум направлениям.