Земля предков

А раз так – торопиться не будем. Пусть рыбка заглотнет поглубже.

Я покачал головой.

– Нет. Не годится.

– Нет? – Боярин явно удивился.

Гривна больше марки. Двести гривен – это где-то восемьдесят кило. По здешним меркам сумма охренительная. Особенно учитывая малый размер моего хирда. Он был уверен, что ошеломит меня толщиной денежной «котлеты».

– Никто не предложит тебе больше, вождь Ульф Свити! – уверенно заявил боярин. – Ни в Смоленске, ни в Киеве. А оставаться здесь, в Ладоге, я тебе не советую. С Хрёреком ты больше не в дружбе, а варяги его – люди коварные и хитрые. Они будут улыбаться тебе в глаза, но убийство своего родича никогда не простят. Берегись, нурман! Людей у тебя немного. С варягами тебе не пободаться. Подумай! С братом своим посоветуйся, – кивок на Палицу.

Я усмехнулся. Ты неплохо подготовился, боярин. Но недостаточно, если спутал Хавгрима с Медвежонком. Нет, сходство, конечно, есть. Например, татушки у них практически одинаковые. Но на лицо – агентурная недоработка.

– Что он хочет? – проворчал Хавгрим.

– Совета твоего. Предлагает нам триста с походом марок серебром за год службы, прокорм со стола конунга и долю в добыче.

– Ты согласился?

– Пока нет. Я не собираюсь здесь зимовать.

– Почему нет? Пить-есть за столом конунга, драть девок и получать за это серебро? Имей в виду – я не против.

– Зимой здесь тоже воюют, – напомнил я.

– Так и отлично! Еще веселей.

– Воевать придется с варягами, – уточнил я. – И с Хрёреком.

Хавгрим пожал плечами. Ему всё равно. Ни с Хрёреком, ни с варягами его ничто не связывало.

Пока мы разговаривали, Добромысл – наблюдал. Понимает он или нет? Хотя не важно. Вот тот гридень с рыжей бородищей точно понимает. Ишь, уши греет. Пусть. Ничего лишнего мы не сказали.

– Пусть будет сто гривен, – сказал я. – Но осенью мы уйдем домой.

– Почему? – нахмурился боярин. Он явно надеялся купить нас с потрохами. А может, до него дошли пущенные мной слухи о том, что этими землями интересуется Ивар Рагнарсон?

Ладно, разберемся по ходу. Сейчас главное – проникнуть в стан противника. И сто гривен будут нелишними для моих парней. Кстати, почему сто? Я ведь не просто так, а разведчик. Так что придется и Хрёреку раскошелиться.

– Потому что у меня – обязательства, – отрезал я. – Тебе нелишне знать, боярин, что у меня на острове Сёлунд семья и обширные земли.

– Земли можно продать, – парировал Добромысл. – А семью привезти сюда. Князь Водимир щедр к воинам. Он пожалует тебе удел побольше, чем Гостомысл. А Дедята построит тебе и твоей семье славный терем, если ты не пожелаешь жить рядом с князем. Дедята, имей в виду, рядный холоп князя нашего. Когда ты его нанял?

– Две седьмицы тому, – соврал я. – Он сказал: его ряд выполнен. Не так?

– Да пусть его! – махнул рукой боярин. – Не о нем речь. О себе что скажешь?

– Знаешь, Добромысл, а пригласи-ка ты меня в гости! – неожиданно «решил» я. – Погляжу на вашу жизнь, да, может, и соглашусь! – Я залихватски подмигнул боярину.

– А приглашаю! – в тон мне ответил Добромысл. – И тебя, и людей твоих! Хоть бы и завтра!

– Нет, – мотнул я головой. – Завтра – никак. Завтра мы еще веселиться будем. И послезавтра. А потом – придем.

Я встал резко – аж пламя свечей дрогнуло, махнул Палице: пошли.

И мы ушли.



А через часик к нам, с теми же предосторожностями, что и засланец Водимира, пожаловали Трувор, Ольбард… И Хрёрек. То есть Рюрик. Всё. Был у меня конунг, которого звали Хрёрек. Был, да весь вышел. А князю Рюрику я ничем не обязан.





Глава 26

Тайное становится явным




Держался князь свободно. Как у себя дома. Хотя почему бы и нет? Это ведь его дом.


Разумеется, об извинениях речь не шла. С его стороны. С моей – тем более. Вместо извинения князь Рюрик подарил мне маленький, хоть за пазуху прячь, самострел.

– Женское оружие! – презрительно фыркнул Свартхёвди.

– А ты попробуй, – предложил конунг.

Братец попробовал. И я – тоже. И Трувор. И все мои хускарлы. Младшим тоже хотелось, но – перебьются. Самострел оказался неожиданно сильным. С трех шагов маленькая стальная стрелка по убойности соперничала со стрелой из обычного лука, выпущенной метров с сорока-пятидесяти. Но в отличие от лука, выстрел только один. Перезарядка требовала времени. Непрактично. Если использовать для скрытого ношения, то – не лучший вариант. Попробуй-ка быстро достань из-под полы, например, этакую раскоряку. Или стрелкой зацепится, или рожками лука. Да и держать его взведенным долго не стоило. Упругость потеряет. Нет, швырковый нож надежнее. Однако глядя на игрушку, я вспомнил одну поделку из более позднего времени. Тоже самострел, но другого типа. Трубку с пружиной. До сих пор пружин я здесь не видел, но технологически изготовить ее – не проблема. Производить и закалять сталь подходящего качества здешние ребята умеют. В общем, стоит обдумать как оружие ближнего боя. Конечно, метательный нож – привычнее. Однако он привычнее и для того, в кого мечут. А в трубке с пружиной внутри вряд ли с ходу опознают оружие дистанционного боя. Короче, сделаем зарубку на память.

Постреляли и перешли к делу. Выяснилось: если у Водимира в Ладоге информаторов больше, чем рыбы в реке, то наших в резиденции Водимира – никого. Кое-какая агентура имелась у варягов в Старом городе. В Новом же, том, что Водимир строил на берегу Волхова примерно в поприще от Онеги, – никого. Город, кстати, строился на деньги старогорожан, для чего учредил князь специальный строительный налог, одобренный пусть и выборной, но полностью подконтрольной Водимиру администрацией.

В общем, звали Водимира дружиной порулить, а он весь город под себя подмял. Естественный результат, когда мирные граждане приглашают чужого военачальника для защиты от других военачальников. Собственно, с Хрёреком в Ладоге – тот же вариант, который называется: пусти козла в огород.

Надо отметить, что я к такому – с полным одобрением. Если козел – наш.

А вот за Водимиром – должок, который никто не отменял. И то, что я заставил Задорея посверкать голой задницей, не списывало даже набежавших процентов. Тем более что Задорей тоже в долгу не остался, и с него уже не спросить.

Хитрый Рюрик вмиг оценил перспективу заполучить в тылу противника целое подразделение военспецов. Мы ж не просто шпионы. Мы – готовая диверсионная группа. И ворота открыть, если понадобится. И зарезать кого-нибудь по-тихому… Хоть самого Водимира.

Нет, втихую никого я резать не буду, пусть не надеется. Я люблю вершить справедливость публично. Какое удовольствие в мести, если тот, кому мстишь, даже не знает, кто и за что его прижучил?

Да, выполнить пожелание Рюрика и поработать «засланными казачками» вполне реально. Но действовать я собирался в два этапа.

Сначала, как и планировалось, общая разведка. Прикинуть, как говорится, штопор к носу, а дальше видно будет.

– Даже и без найма у меня будет повод рассмотреть всё как следует, – заверил я. – Водимир хочет взять меня на службу, и я вправе знать, насколько силен тот, кому я буду служить. Когда я вернусь, то буду знать всё и о Новом городе, и о силе Водимира! – заявил я хвастливо. Или это выпитый алкоголь заявил? – Мы вернемся и принесем тебе Водимирово городище, как поросенка на блюде!

– Мы все узнаем! – поддержал меня Медвежонок. – Все ходы в лисьей норе!

Он тоже порядком назюзюкался. Впрочем, он и в трезвом виде сказал бы то же самое.

Однако насчет него я не уверен. Когда братец рядом, мне, конечно, спокойнее. Но пусть лучше побудет здесь. Пока.

А вот трезвый Трувор нашего оптимизма почему-то не разделял. Почему, интересно? Ведь идея нашего внедрения принадлежала ему. Что-то изменилось?



Да, изменилось.

– Ты делишь ложе с моей дочерью, Волк!

Трувор Жнец сидел рядом со мной. На том самом ложе. И глядел на меня в упор.

Тайное становится явным. Я знал это с четырех лет. Из одной детской книжки, которую мне мама читала.

Я аж протрезвел. Трувора я опасался куда больше, чем могущественного Водимира. В первую очередь потому, что с самого начала чувствовал свою вину.

И покаянно молчал. А что сказать? «Не виноватый я! Она сама пришла!» Как-то это… не по-мужски.

– Мне нет дела до того, с кем Заря тешится, если в этом нет ущерба чести ее и рода, – проворчал Трувор. – Ты – не из тех, кто берет девушку силой, а Заря – не из тех, кого можно взять силком, – варяг хмыкнул, – но до того, от кого она намерена родить моего внука, мне дело есть.

– Она беременна?

Вот же, блин…

– Нет, – качнул головой Трувор. – Но собирается. Хочет взять тебя в мужья. Что скажешь?

«Взять в мужья». Интересный, однако, оборот. Вполне в духе Зари.

– У меня есть жена.

Получается, что Трувор не в курсе того, что я женился? Ну да, их же не было на моей свадьбе. Не до того им было. И все последующие события тоже без них прошли…

Стоп! Даже если Трувору никто не сообщал, что я женат, то Сагу о Волке и Медведе он слышал уже не раз. И знал, о ком она. Знает он, не может не знать. И что тогда?

– Твоя жена – на Сёлунде, – развеял мои сомнения Трувор Жнец. – Пусть там и остается. До нее мне дела нет. Я отдам тебе Зарю, если она тебе люба. А в приданое…

– Погоди! – перебил я варяга. – Заря мне люба, но Гудрун – моя жена. И мать моего ребенка. И на Сёлунде у меня еще один сын. Я взял бы твою дочь! Взял бы с охотой, но оставить Гудрун – не по чести.

– А зачем тебе ее оставлять? – удивился Трувор. – Заря будет твоей женой здесь, а Гудрун – на Сёлунде. Тебе ее гнать никак нельзя. Она ведь сестра Свартхёвди, верно? Если Свартхёвди затаит на Зарю зло, мне придется его убить, чтобы это злое не свершилось. Или ему – меня. Что в этом хорошего?

Ничего. Тут я с ним полностью согласен.

Блин, опять у меня запутки с женщинами. Ну почему так? Вот Медвежонок спит со всеми, до кого дотянется. И никаких проблем.