Земля предков

Соударения не получилось. Ворогов развернуло, и мы с ними разминулись метрах этак в полутора.

Однако нашлись и у них храбрецы. Аж четверо. Махнули с борта на борт. Трое допрыгнули. На свою беду. Один сразу наделся на Вильдово копье, второй получил стрелу в живот от Зари, третьему повезло. Его встретил я. Перехватом клинка поймал меч… хотя какой там меч – тесак деревенский, и приложил прыгучего буратину оголовьем в висок. И стал буратино своей исходной формой. То бишь – поленом. Но живым.

На вражьем плавсредстве справились с управлением. Но в атаку больше не хотели. Двинули к берегу. Надо полагать, боевой пыл остыл. Это понятно. Большие потери личного состава, и лидера ихнего я удачно подбил.

Я бы отпустил неудачливых пиратов, но судном рулил Вильд, и он был другого мнения.

Наш могучий баркас тоже разворачивался к берегу.

– За весла! – грозно завизжал мой юный кормчий. – Шкуры спущу.

Двое пленников вылезли из-под скамей. Третий испуганно продемонстрировал раненую руку. Четвертый… Четвертому, храброму воину с веслом – не повезло. Я-то его только по маковке приласкал, а вот «дружественная» стрела – не пощадила.

Высаживаться на берег – это была плохая идея. Для наших противников. Потому что до берега они не добрались. Сели на мель. Капитально.

Я посчитал их, суетящихся и пытающихся спихнуть судно туда, где поглубже… Шестеро. И отнюдь не на пике храбрости. Что ж, поговорим еще раз.

Я вспрыгнул на носовую банку.

– Эй вы! Бросить оружие и встать вдоль борта! Руки над головой! Тогда будете жить!

Рядом со мной воздвигся Бури. С луком. А у кормы – Заря.

Нас немного. Но мы уже продемонстрировали свои возможности. Моему призыву вняли пятеро из четверых. Пятый спрыгнул в реку и попытался добраться до берега вплавь.

– Заря, останови его!

Стрелять по плывущему, у которого только голова над поверхностью торчит, не так уж легко. Но человеческая голова – не меньше утки. А в утку с тридцати метров Заря била без промаха. Сам видел. Сейчас тоже не промахнулась.

– Суши весла! – скомандовал Вильд.

И метнул в воду камень-якорь. Мы на мель не сели – осадка поменьше. Только чуток тронули килем.

– Чур, вот эта девка – моя! – крикнул глазастый Вильд.

Так вот почему у них такая низкая осадка. На дне вражьего баркаса, тесно прижавшись друг к дружке, лежали женщины.



Работорговцы. Вот такая профессия была у наших новых рабов, когда они еще были свободными. В здешних краях профессия популярная, а главное – доходная. Невинная девушка приличной внешности на рынке в Бирке может стоить никак не меньше трех марок. А здесь – аж восемь словенских девчонок, одна другой краше.





* * *


Облюбованную девку Вильд не получил. Вообще ни одной не получил.

Сестра обломала. Причем не потому, что порченая девка теряет в стоимости, а что-то такое, связанное с самим Вильдом. Что-то он там не прошел… инициирующее.

По-моему – несправедливо. Убивать – можно, а секс – под запретом. Но вмешиваться я не стал. Шестифутовый «мальчик» Вильд официально – не в моем хирде, так что я ему не папа с мамой, а просто старший товарищ.

Девки оказались – полянские. Откуда-то с юга. Красивые и послушные. Самое то с точки зрения покупателя. Хотя моя наложница Бетти тоже казалась тихой и покорной, а вот поди ж ты: целого хускарла топором зарубила.

Впрочем, этих красоток, в отличие от моих английских тружениц, не в плен взяли, а мирно продали. Их собственные родичи.

Я спросил у Зари: это нормально?

Дочь Трувора Жнеца удивилась. В ее понимании смерды, особенно те, что с юга, – рабы по определению. Хорошие рабы, кстати. Работящие и неконфликтные. Так что если у меня есть намерение завоевать южные земли, то это хорошая идея.

Вот так прямо и завоевать?

А почему – нет? Юная амазонка не поняла моего удивления. Ее старшие родичи не раз об этом говорили. Земли там хорошие. Если я сомневаюсь, могу хоть у моего нового дружинника поинтересоваться. Он же сам с юга? Верно, Бури?

Бури хмыкнул. Похоже, Зарю он ровней не считал. Хотя вслух – не высказывал. Он вообще мало говорил, а вот делал – много.

Именно Бури обеспечил идеальную дисциплину среди моих новых холопов, коих набралось уже восемь, не считая девушек. Восьмым был парнишка, спрыгнувший в воду во время первого боя. Вместо того чтобы свалить подальше, он решил следовать за нами по берегу и вечером был обнаружен и изловлен наблюдательным Вильдом.

Я заметил: пленные моего азиата реально боялись. Больше, чем меня. А ведь я мало того что страшный викинг, так еще и народу у них на глазах порубал столько, что волховским ракам, небось, до зимы хватит. Думаю: в моих интересах узнать о Бури побольше.

Тут я вспомнил себя самого – и задумался.


Когда-то мой тогда еще не конунг, а ярл Хрёрек оказался в сходной ситуации. Он взял в хирд парня, о котором знал только, что тот неплохо фехтует.

Это было целую вечность назад, и Хрёрек по сей день не знает настоящей правды. Что нисколько не мешает нашему сотрудничеству.

А теперь вопрос: стоит ли лезть в личную жизнь Бури, если он сам этого не желает?



Я отложил расспросы на потом, но кое-что узнал тем же вечером.

От Зари, которой информация поступила от одной из девушек.

Информация занятная. Моему новому хирдману служат некие духи огня. И не так, как, по местным суевериям, они служат, вернее, помогают кузнецам в металлообработке, а, типа, его вообще огонь не берет. Мол, может азиат зачерпнуть угли прямо из костра голой рукой – и никаких ожогов.

Подобное я уже видел. Причем не раз. Повышенная тепло- и морозоустойчивость – «нормальное» свойство берсерков.

Хорошо это или плохо? Обдумать новость у меня не получилось. Мне было не до того…





* * *


– Еще, мой Волк, еще!

Я практически ничего не слышал. Великолепные ноги плотно прижимались к моим ушам. Но я знал, что она кричит. И мне не нужен был слух, чтобы уловить момент, когда судорога наслаждения выгнет ее спину. Но я не отпустил ее: удерживал в почти борцовском захвате и двигался, двигался… Пока ее не вынесло на новый гребень…

Я не хотел ее соблазнять. Я, можно сказать, вообще ни при чем. Мне снился сон. Потрясающий сон о моей любимой. Я и Гудрун… О, как это было классно!..

А когда я понял, что это не сон и я – вовсе не с Гудрун, – было уже поздно.

Как ей это удалось? Я же воин. Я просыпаюсь от шороха, от прикосновения…

Не в эту ночь.

Когда я проснулся, наши тела уже сплелись, соединились и… Остановиться я уже не мог. В мое оправдание можно сказать: они оказались похожи: юная Заря и моя Гудрун. Они даже пахли почти одинаково.

Но это было внешнее сходство. Если с Гудрун мы сразу сливались в одно целое, то с Зарей… Это была не близость, а битва. На всех уровнях, даже на физическом. Когда ее ноги оплетали меня, то ребра трещали, и дышать становилось непросто. Когда я брал ее сзади, она рвалась и металась так, будто хотела ускакать, а когда…

В общем, битва. В которой я неизменно побеждал. Потому что – опыт. Да, она тоже оказалась не девственницей, но здешний народ в сексе весьма простодушен. Особенно мужчины. А я всё же выходец из другой эпохи. Для меня секс – не только и не столько удовлетворение желания, сколько искусство. И в игре «Кто первый скажет: хватит!» я очень редко проигрывал. И уж точно не таким юным и пылким, как моя соблазнительница.

Ее же подвела гордость. И жадность. Она не могла и не хотела сказать заветное слово: довольно. И потому я выжал ее до донышка. А потом – еще пару раз. А потом уложил на животик…

Она уже не кричала. И не выгибалась. Только всхлипывала и постанывала. И содрогалась от каждого интимного прикосновения. Мое одеяло насквозь пропиталось ее соком. Белокурые волосы Зари спутались в огромный колтун, алых следов на ее коже было больше, чем царапин – на моей. Но когда под праздничный лягушачий хор она глотала мой сок, я всё еще не был уверен, кто из нас победил.

Зато знал наверняка: боец из нее завтра будет – никакой.



И не ошибся. Весь следующий день Заря провалялась на мешках со шкурками, глядя сияющими глазами то на меня, то на небо.

Я тоже ей улыбался, но внутри был мрачен. Интуиция подсказывала: одной страстной ночью дело не кончится. А коли так, то мне предстоит суровая разборка с папой. И я как-то сомневаюсь, что Трувор Жнец возложит ответственность за дочкину страсть на нее, а не на меня. И, скорее всего, потребует формализовать отношения. Заря – завидная невеста по здешним меркам. Но, во-первых, я женат. Во-вторых, я люблю Гудрун и знаю это наверняка. А что же до Зари, то да. Мне она нравится. Но не более.

В общем, я вляпался. Сознание мое раздвоилось: одна часть облизывалась, как слопавший сметану кот; вторая, та, что поумнее, твердила: лучше бы ты облажался, любовничек. Немножко позора, мужик, немножко девичьего разочарования – и никаких проблем. И вряд ли то удовольствие, которое ты получил от круглой девичьей попки, компенсирует провал в ту глубокую жопу, в которой ты окажешься, когда Трувор Жнец возьмется разруливать ситуацию.





Глава 21

Политика




– Я знал, что ты нас найдешь!

Трувор стиснул меня так, будто хотел выяснить, чем я сегодня завтракал.

На сына с дочкой только мельком глянул, а меня как увидел, так и сграбастал.