Затерянный в сорок первом

Поехали!





* * *


– Ну что, сержант, сколько еще народу сбежало?

– Двадцать два человека.

– Оружие наше хоть не унесли?

– Кто ж им даст. Налегке ушли, только с тем, что в животе было.

– Как командиры себя ведут?

– В общем нормально. Двое пытались права качать и меня строить, но капитан предложил им двойной паек и пинка под зад. Вроде успокоились.

– Ладно, показывай, как вы здесь обустраиваетесь.

– Лучше пусть инженер покажет, этим тут он распоряжается. Вон он, кстати.

Пройти пришлось метров пятьдесят, прежде чем мы окунулись в суету человеческого муравейника. Размах работ впечатлял. Все что-то копали, носили, пилили… Главного распорядителя работ можно было заметить сразу – высокий, под два метра роста, худой, чем-то напоминающий цаплю, в не по росту короткой солдатской гимнастерке молодой парень. Я вдруг подумал, что примерно так выглядел будущий Петр Великий в юности, где-нибудь при осаде Азова, особенно если сам предварительно поносил бревна и истрепал голландский камзольчик. Заметив меня, «прораб» смешно оправил, точнее, попытался оправить, гимнастерку и, изобразив строевой шаг, от чего еще больше став похож на болотную птицу, направился в нашу сторону.

– Товарищ командир партизанского отряда, сводная рота занимается фортификационными работами согласно утвержденному плану. Докладывал воентехник первого ранга Цаплин.

Чуть не хрюкнул от неожиданности. Это ж надо так в фамилию вжиться. Похоже, для него и позывной придумывать не придется.

– Введите меня коротко в курс дела, товарищ воентехник.

– В связи с пожеланием не сосредоточивать весь личный состав в одном месте, было принято решение создать три лагеря, одновременно являющиеся опорными центрами обороны. Лагеря расположены треугольником.

– Равносторонним?

– Нет, конечно, даже не равнобедренным. Упор сделан на использование естественных заграждений. Мы используем два оврага и ручей, вот он как раз протекает. Овраги, конечно, лучше, но есть мысли, как и это место сделать менее проходимым и усилить устойчивость обороны. Теоретически, при прочих условиях, таких, как насыщенность оружием, боеприпасами и минными заграждениями, мы сможем выдержать атаку пехотного батальона. Опять же при условии, что у него не будет поддержки тяжелой артиллерии и атаковать любой опорный пункт будут не более двух рот одновременно.

Мне осталось только хмыкнуть.

– И сколько раз вы давали такие обещания, а главное, сколько раз они сбылись?

– Практически ни одна позиция, строительством которых я руководил, не была захвачена противником.

– Это как?

– Все были оставлены без воздействия войск врага, путем отхода, – Цаплин слегка смутился. – Правда, атаковали нас только один раз, но тогда немцы обломали зубы, а во всех остальных случаях бросали позиции, чтобы не попасть в окружение.

– Ну сейчас нам это не грозит, мы и так в окружении. А вот насчет насыщенности… Старший сержант, что у нас с ней?

– Передали все вооружение под наш патрон и все патроны. Немного гранат.

– Вооружение точно все? – спросил, покосившись на винтовку, висящую на плече сержанта.

– «Светки» себе оставили, но отдали часть немецких с патронами. Сами теперь в основном на трофеях.

– Ладно, товарищ воентехник, стройте свою линию Маннергейма, только людей не ухайдакайте, а то некому будет защищать, да и не для кого. Кстати, как с питанием?

– Отлично.

– Ну да, после лагеря почти любая нормальная еда будет отличной.

– Вот если бы еще белков добавить, те, кто долго находился в лагере, без белковой пищи не скоро оклемаются. Мясо капитан приказал только им давать, но ведь и остальным тоже надо. И шанцевого инструмента не хватает, пил тоже.

– Делаем, что можем. Я не волшебник, еще учиться и учиться. Свободны.

– Сержант, капитан где?

– Должен быть во втором лагере.

– Веди.

Отойдя от места грандиозного строительства, продолжили обсуждения животрепещущей темы. Причем это не преувеличение, тема жизни именно трепетала на кончиках пальцев.


– Командир, так что с продовольствием делать будем? Уже сейчас нехорошо, а зимой совсем загнемся.

– Ты думаешь, у меня есть ответы на все вопросы? Вот ты только сегодня задумался, а я, как считаешь, когда, позавчера? У меня этот вопрос в печенках с того самого дня, когда Кузьма мне Жорку на шею подвесил, и растет он в геометрической прогрессии. Знаешь, что это? Вижу, образованный. Сначала думал, как прокормить двоих, потом восьмерых, потом нас стало тридцать пять, а теперь больше двух с половиной сотен. А что через месяц будет? Ты об этом подумал? А я уже прикидываю, чем зимой тысячу ртов кормить, вот такая прогрессия. Вот пока я об этом размышляю, вы со старшиной решайте, как накормить тех, что есть. Он уже с утра Фефера трясет.

– Может, опять мозговой штурм устроим?

– Что, понравилось? Устроим. Еще не единожды и на многие темы. Проблем у нас будет завались. То, что есть, еще цветочки, ягодки осенью пойдут. Пока мы в тепличных условиях, считай.

– Какие же это тепличные?

– Хочешь пример? Их есть у меня. Сколько раз за нами немцы гонялись?

– Да вроде ни разу.

– А почему? Вот тебе варианты ответов: они нас всерьез не принимают или за нами некому охотиться.

– Ну… подумать надо, взвесить…

– Ответ – оба варианта. А теперь прикинь, что будет, когда нас примут и найдут батальон. Мы что будем делать? Геройски защищаться в треугольнике?

– Так что делать?

– Ты еще задай второй исконный вопрос. Ждать не буду, а сразу отвечу – виноват я. Легче стало? Вариантов у нас особых нет – драться будем.





* * *


– Здравия желаю, товарищ командир!

– Здравствуйте, капитан! Как дошли, как обустроились?

– Дошли нормально, по дороге дезертировали двадцать два человека. Как вы и приказали, препятствий не чинили.

Не нравятся Нефедову такие приказы, сразу видно. Сейчас не понимает, позже поймет.

– Размещаться продолжаем – работы еще много. Минимум на неделю, а больных и истощенных половина состава. Им бы мяса и витаминов.

– Все, что могли, кроме консервов, отдали. Сам с утра пустой пшенкой завтракал. Уже после обеда будет дополнительное продовольствие. Вы подготовили списки личного состава по званиям и военно-учетным специальностям?

– Не успел. Точнее, списки есть, но они по отрядам и не отсортированы.

– Время до вечера. Да, пусть уточнят по знанию немецкого языка. Очень нужны люди с языком, ну вы поняли.

– Понял. Будет сделано.

– Что с оружием?

– Вооружено более девяноста процентов личного состава. Практически всем ходячим оружия хватило, но вот с патронами и гранатами плохо. Если раздать стрелкам патроны по норме, то останемся без поддержки пулеметов. Патроны нужны.

– Капитан, а чего вам не надо? Ну чего у вас в достатке?

– Даже так сразу и не отвечу.

– Вот именно. У нас всего не хватает. Еды, оружия, боеприпасов, инструмента, что смешно, людей тоже не хватает. Вот скажите – людей достаточно?

– Если бы все смогли работать и воевать в полную силу…

– Ну, что замолчали? И если бы еще батальончик с артиллерией, танками и авиацией, да? Вы бы немцам задали.

– Не совсем так, но…

– Так вот, капитан, ничего этого не будет. Вы, наверно, уже начали учиться воевать в условиях цейтнота, теперь у нас цейтнот не только по времени, но и по любому другому ресурсу. Вы чем командовали?

– Дивизионом полковых семидесятишестимиллиметровых пушек.

– О чем вы в основном думали тогда?

– Как выполнить боевую задачу.

– Это хорошо. Теперь вы будете думать не только, как ее выполнить, но и чем, где и когда. А боевую задачу я ставлю вам прямо сейчас – победить в войне. Сложная задача? Сложная, но вы ее получили, вот и думайте. Все остальное – частности. Вас старший сержант ввел в обстановку?