Заражение

— Что?

Он покосился на дверь, там прошуршали чьи-то шаги. Когда они удалились, Дэн продолжил:

— Она сказала мне посмотреть на третьей полке в шкафу. Мол, ее мать на всякий случай там их держит. — Предложение повисло в воздухе, его нелепость была столь очевидна, что Вика рассмеялась.

— И кто-то говорит, что я прикалываюсь. Кажется, это ты прикалываешься. Напугать меня хочешь? Или разрешение спрашиваешь? — она посмотрела на дверь. Было видно, что его слова заинтриговали ее, хотя она не верит ни единой их букве. — Ну посмотри… думаю, Саша не будет против.

Дэн аккуратно поднял стул, поставил его возле кровати.

— Ее показатели не меняются уже второй год… — задумчиво сказала Вика. — Как думаешь, она когда-нибудь выкарабкается?

Денис покачал головой, он в нерешительности подошел к шкафу в дальнем углу палаты и остановился перед ним.

— Не знаю, положительной динамики нет. И отрицательной тоже. Но судя по энцефалограмме, мозг жив. Даже есть какая-то активность… — он взялся за ручки шкафа.

Третья полка, третья полка, так… где же она тут?

— Показалось, — услышала Вика его голос из-за приоткрытой дверки. — Нет тут ничего. Куча тряпья, памперсы, какие-то пакеты, шприцы… он нагнулся ниже. — Нету. Нету. Я так и знал, глюки!

— Дай я посмотрю, — она отложила тетрадь и поднялась. — А то ты сейчас наведешь там порядок.

Дэн скептически сморщился.

— Пойдем лучше домой, в общагу. Может у коменданта есть что-нибудь от головы?

— Так она тебе и даст. Погоди.

Вика выдвинула третий снизу ящик с правой стороны шкафа. Там, в белоснежных складках наволочек лежала старая пластиковая коробка желтого цвета с надписью «Домино».

Вика встряхнула ее. Внутри определено что-то было. Отколупнув крышку, они замерли: коробка была забита всевозможными таблетками, микстурами и порошками. Здесь был даже Колдрекс.

— И как это понимать? — тихо спросил Дэн.

— Он… молчит? — Вика покосилась в сторону кровати.

— Кто?

— Голос этот твой?

— Да. Молчит.

— Может ты видел, когда кто-то доставал эту коробку, мельком? Так что память просто подсказала тебе, где ее искать?

— Не думаю, — ответил он медленно. — Она попросила еще воды.

Теперь уже Вике стало страшно.

Даже отсюда, с расстояния трех метров были отчетливо видны пересохшие потрескавшиеся губы девочки. Раньше она никогда не обращала внимания на такие мелочи.

— Она же не может пить, — прошептала Вика. — Может захлебнуться.

— Я смочу бинт и дам ей… — ответил Дэн. Он выудил из коробки большую зеленую таблетку. — Вот. То, что нужно.

— Вот же черт, — сказала Вика. — Какой-то сюр, как по мне.

— Поставь все на место, — сказал ей Дэн, направляясь к раковине.

Он отмотал кусок бинта, сложил его в несколько слоев.

— Ты что, — вдруг услышал он шипение позади, — возьми у меня в сумке есть бутылка с водой. Тоже мне умник, из крана воду давать. — Вика покрутила пальцем у виска. — Она же со свалки течет.

Она права, подумал Дэн. Но сейчас у него не было сил размышлять, откуда брать воду. Открыв сумку, он достал бутыль с водой, аккуратно намочил бинт и подошел к изголовью кровати.

— Все как ты просила, — мысленно сказал он, холодея от происходящего. — И спасибо за таблетку. — Дэн промокнул губы девочки влажной марлей. — Так нормально?

— Да, — прозвучал вдруг ответ в его голове, и он чуть не отшатнулся. — Господи, какая вкусная вода! Еще, еще!

Широко раскрытыми глазами Денис смотрел на девочку, не подававшую никаких признаков жизни. Головная боль начала проходить, ему стало легче — виски не ломило, в глазах исчезли рыжеватые всполохи, мысли, до того скачущие словно безумные кони, перешли на шаг.

Он повернул голову вправо и увидел Вику, стоящую в изножье кровати. Кажется, она понимала, что происходит. По крайней мере, выражение ее лица говорило об этом куда более чем красноречиво.

— Мы же не напишем об этом в отчете? — прошептала она.

Денис покачал головой.


— Мы никогда и никому об этом не расскажем, — ответил он. — Иначе… сама понимаешь, что будет. Выгонят с белым билетом.

— Ты слышишь ее мысли? Почему я ничего не слышу?

— Может быть, мы с ней типа на одной волне…

— Она больше ничего не говорит?

— Передала тебе спасибо за воду. Ей понравилось.

— Очень смешно, — сказала Вика. — Скажи ей — пожалуйста. Мне не жалко.

Денис снова намочил бинт.

— Сама и скажи. Она слышит тебя. Просто ответить не может.

Вика закатила глаза.

— Все это кажется каким-то бредом, не находишь? Таблетки… эта вода, шкаф, голоса… Ты точно все это не подстроил?

— Зачем?

Она помолчала.

— Ну… чтобы, например, подольше побыть со мной.

Он покраснел. В общаге, они разумеется, жили в разных комнатах, и пока он даже намекнуть ей стеснялся, а она… оказывается…

— Нет, что ты, — быстро ответил Денис. — Я точно ничего не подстраивал. Но… может быть мы…

Неожиданно дверь палаты приоткрылась. Денис еле успел отдернуть руку с марлей. Внутрь просунулась голова уборщицы.

— Молодые люди, долго еще? Мне убирать нужно.

— Уже идем, — сказала Вика. На самом деле, ей хотелось убраться отсюда и чем быстрее, тем лучше. Она прекрасно понимала и видела, что таблетки не подстроены, и от этого ей становилось не по себе. Одно дело, когда читаешь о подобных случаях в романах или газетах, и совсем другое, когда сталкиваешься на самом деле.

Они собрали тетради, ручки, поставили кресла у стены. Саша лежала под одеялом, снаружи были только ее руки и лицо — юное, но недвижное — словно восковая маска, пугающее, бледное. На губах застыла капелька воды. Вика взяла салфетку и быстро промокнула губы девочки.

Не дай бог, кто-нибудь заметит, — Вика почувствовала, как ее трясет.

Еще не хватало и мне заболеть, подумала она, пропуская Дениса в коридор.

— Ты уже заболела, — отчетливо произнес тихий голос где-то внутри ее.





Глава 16




1 ноября 2014 г.

— Ну и метет! — лейтенант Жирнов с пассажирского сиденья Уазика обернулся на сержантов, греющих руки дыханием. — Замерзли небось? Держите для сугрева, — он встряхнул перед носом армейской флягой в темно-зеленом, выцветшем брезентовом кожухе. Внутри булькнуло, он хмыкнул, кивнул сам себе и протянул ее сослуживцам. — Не боись, — хохотнул он, хватаясь за ручку на вираже, — сам гнал, первач!

Гаврилюк с Марцеловым переглянулись. Вообще-то на службе было строго с выпивкой, Климов мог и по шее надавать, а то и вовсе премии лишить.

— В отделе никого нет, — словно услышав их сомнения, сказал водитель, глядя в зеркало заднего вида. — Давай уже, пока не приехали.

Гаврилюк кивнул, первым взял фляжку, приложил к губам теплое горлышко с крупной резьбой. По языку резануло, огненный шар скатился вниз, в желудок и там взорвался сотнями обжигающих искр.

— О…го, — только и смог он вымолвить. На глаза выступили слезы.

Марцелов ухмыльнулся, но через минуту и сам екнул, крякнул, ругнулся в сторону, вытирая рот мокрым рукавом форменной куртки.

— Чума, — прохрипел он, когда смог говорить. — Колись, Жирнов, как, как ты варишь такое пойло? Мать моя женщина, как дерет, зараза! То, что у цыган на рынке — ни в какие подметки не годится!

Лейтенант Жирнов был доволен, его распирало от гордости.

— Дедовский аппарат, умудрился сохранить в лихую горбачевскую годину борьбы с зеленым змием. Отец-то мой не пил вообще, язва, понимаешь… А я, глядя на погоду, решил его расчехлить. Каков, а?!

— Да… — протянул Гаврилюк. — Зверь прямо. На дежурстве в такую холодину самое то.