Записки из скорой помощи

В самом начале работы на «скорой» Данилов мог в подобном случае обезболить и чем-то посерьезнее, например промедолом. Сейчас же назначение препаратов, относящихся к наркотическим, было возможно лишь при наличии соответствующих изменений на ЭКГ. Иначе первая же проверка Госнаркоконтроля сочла бы назначение необоснованным, со всеми вытекающими отсюда последствиями и неприятностями для врача.

– Есть ли у вас какие-то хронические заболевания? – спросил Данилов, чтобы окончательно определиться с диагнозом.

– Нет! – Данилову показалось, что муж поспешил с ответом, чтобы не дать слова жене.

Бывает такое. Многие мужчины, например, даже врачу не сразу признаются в наличии у них хронического простатита.

– Все ясно… – Данилов заглянул в карту вызова, лежавшую на низеньком журнальном столике, и прочел имя и отчество больного, которое Вера узнала у жены и вписала в карту, пока он занимался осмотром. – Игорь Иванович, вас придется госпитализировать.

– Куда?

– В кардиологию, точнее – в кардиологическую реанимацию. Не надо пугаться – это просто такие правила. Все больные с нестабильной стенокардией госпитализируются в кардиологическую реанимацию, вне зависимости от состояния, а затем уже переводятся в отделение.

– Какое? – вопрос показался Данилову слегка странным.

– В кардиологическое. Так что, – Данилов посмотрел на жену пациента, – ваш муж пока полежит, ему не стоит двигаться, а вы соберите ему все необходимое для больницы – смену белья, тапочки, удобную одежду, зубную щетку, бритву…

– Бритву? – удивленно переспросила жена.

– Да, бритву, – подтвердил Данилов, чувствуя, как некая догадка готовится всплыть из глубин подсознания. Если сложить то, что больной поторопился с ответом на вопрос о наличии других заболеваний, с тем, что он проявил явно излишний интерес к тому, в какое именно отделение он попадет и с тем, что жена так удивилась по поводу бритвы, то…

Пациент поспешил самостоятельно раскрыть карты:

– Маша, только выключи сначала свет! – потребовал он.

– Почему? – удивился Данилов.

– Чтобы они не видели, как меня увозят, – ответил мужчина. – И машину лучше подогнать вплотную к подъезду, доктор. К самым дверям, чтобы я мог прошмыгнуть в нее незамеченным.

Данилов посмотрел на жену пациента. Та, встретившись с ним глазами, кивнула и добавила:

– Он сам вызвал «скорую».

– А сказать в коридоре? – упрекнул ее Данилов, представляя, какая ржачка поднялась бы в кардиологической реанимации, привези он туда под видом нестабильной стенокардии обострение шизофрении.

Женщина пожала плечами.

– На учете?

Еще один кивок.

– Маша! – повысил голос больной. – Я же просил выключить свет!

– Это не выход, Игорь Иванович! – твердо сказал Данилов, обращаясь к мужчине. – Как только погаснет свет – они все поймут.

Самое главное – не спрашивать, кто такие «они». Надо выглядеть посвященным и понимающим. Только в этом случае можно завоевать доверие больного.

– Что же делать? – Глаза пациента наполнились тревогой.

– Надо вызвать еще одну машину, еще одну «скорую помощь», – понизив голос, ответил Данилов и, достоверности ради, оглянулся по сторонам, словно желая убедиться, что никто его не подслушивает.

Умница Вера с серьезным видом сидела в кресле. Тоже все поняла.

– Зачем?

– Следите за моей мыслью! Мы приехали первые, те приедут вторыми, отсюда следует что?

– Что?

– То, что они будут уверены в том, что вы уедете с нами! Ведь мы же приехали первыми?

– Точно! – обрадовался мужчина и тут же испуганно огляделся. – А я уеду со вторыми.

– А мы пригласим покататься кого-нибудь из ваших соседей по дому. Чтобы со стороны, казалось, что мы увозим вас…

– Лучше всего подойдет Рома из семидесятой квартиры, – посоветовал Игорь Иванович. – Мы с ним очень похожи.

– А он сейчас дома? – поинтересовался Данилов.

– Да, у него тоже инвалидность второй группы, – незаметно проговорился Игорь Иванович.

– Вера, обеспечьте нам вторую машину, – Данилов вытащил из кармана наладонник и протянул его Вере.

Вера нажала на одну из кнопок и нахмурилась.


– Не берет отсюда, попробую в подъезд выйти…

– Может, есть помещение, где окна на другую сторону выходят? – «подсказал» Данилов.

– Пойдемте на кухню! – включилась в игру жена Маша и увела за собой Веру.

Сам Данилов не захотел вызывать психиатрическую бригаду. При пациенте заниматься этим было нельзя, так же, как нельзя было уходить куда-то, оставив Веру наедине с психически нездоровым человеком, пусть даже внешне и спокойным. Кто знает, что у него на уме…

– Надо Ромке позвонить, – забеспокоился Игорь Иванович.

– Пока рано! – осадил его Данилов. – Пусть сперва вторая машина приедет.

Пациент поелозил в кровати и спросил:

– А вы, доктор, откуда про них знаете?

– Доводилось встречаться, – по тону Данилова было понятно, что приятными эти встречи не были.

– Часто?

– Пару раз.

– Они хотели вас похитить?

– Они хотели меня убить за то, что я помогаю людям!

«Боже, какую чушь я несу!» – ужаснулся про себя Данилов.

Работал одно время на шестьдесят второй подстанции фельдшер Алеша Сапожков. Фельдшер как фельдшер, только вот с «психами» управляться не умел – выкладывал им в глаза всю правду. «Психи» негодовали, не желая признавать очевидного, и норовили нанести Алеше разные увечья. Алеша как мог оборонялся, а «психи» потом писали на него жалобы. Данилов во время совместных дежурств пытался объяснить Алеше ошибочность подобного поведения, но – безуспешно. После очередной драки на вызове Тюленев пригласил Алешу к себе в кабинет и предложил ему «или – или». Или уходи сам, или вылетишь со «скорой» с треском и звоном. Алеша предпочел уволиться по собственному желанию.

– А меня – за то, что я отказался отдать им свою печень! – сообщил Игорь Иванович.

– Без печени человек жить не может, – Данилову было приятно сказать хоть что-то разумное.

– Им до нас дела нет. Мы – подопытный материал, и только!

Пациент понемногу начал возбуждаться. Покраснело лицо, загорелись глаза, движения стали более резкими. То ли обрадовался, что обрел в докторе единомышленника, то ли просто надоело спокойно лежать.

В комнату вернулась Вера.

– Все машины в разъездах, – посетовала она. – Сказали – долго ждать придется.

В наладоннике, полученном от фельдшера, Данилов, как и ожидал, обнаружил записку.

«Диагноз шизофрении установлен с 1993 года. Обострения – 1–2 раза в год. В последний раз лечился стационарно в прошлом году. Амбулаторно принимал амитриптиллин и трифтазин. Самовольно бросил пить таблетки восемь дней назад. Со вчерашнего дня – депрессия и мания преследования. Боится ведьм, которые хотят забрать себе его сердце и печень. Не буйный».

Поблагодарив Веру взглядом, Данилов незаметно для пациента переместил записку в карман халата и как бы между делом заметил:

– Ждать долго, Игорь Иванович, хорошо бы еще укольчик, поддерживающий сердечную деятельность, сделать. А то как бы вам хуже не стало…

– Раз надо – делайте! – разрешил пациент и тут же спросил: – А какой укол?

– Альфа-амилазу, – Данилов многозначительно посмотрел на Веру, – протеолитический фермент, растворяющий тромбы и препятствующий их образованию. Укол внутримышечный.

– А какую дозу, доктор? – Вера, все правильно поняв, выудила из ящика ампулу с раствором аминазина, «тормозящего» нейролептика, и издалека показала ее Данилову.

На вид в мужчине было килограмм восемьдесят – восемьдесят пять веса.

– Одну ампулу, – одобряюще кивнул Данилов.

– Сейчас! – Вера распечатала шприц.

Минут через пять после инъекции пациент уснул. Данилов измерил ему давление. Сто двадцать на восемьдесят – нормальнее не бывает.

– Что же вы в загадки играли поначалу? – высказал Данилов Маше, убедившись, что ее благоверный крепко спит.

– Так у него слух, как локатор, – ответила она. – Попробуй я только скажи чего…

– А говорили – не буйный! – напомнила ей Вера.

– Ну, говорила… – замялась женщина. – Он же мебель в окно не швыряет и с ножом ни за кем не бегает! Так, поскандалит если или стукнет разок…

– Все ясно, – Данилова насмешила столь неожиданная и самобытная классификация буйства, но он конечно же не подал виду. – Вы ему вещи-то соберите.