Закрытый сектор

– Вот оно что, – подумал я, глядя на Гену, – то-то мне показалось, что механический переводчик халтурит. Хотя, может быть, это и не так. Вполне может быть, что предыдущие лоцманы не просто знали все мели на фарватере, а действительно чувствовали их.

Ладно, это не принципиально. У нас есть лоцман и дополнительно имеется Бель, которая может легко запомнить маршрут. Надо будет в дальнейшем поставить ей такую задачу. Не хотелось бы в случае отсутствия или неспособности к полноценному функционированию лоцмана оказаться навсегда запертым в Закрытом секторе.

– Не волнуйся, – прошелестел в голове бесплотный голос, – я уже поняла свою задачу.





Иннокентий




Ближе к вечеру на станцию начали поступать заказанные Арксом материалы. Вместе с ними прибыли муравьеподобные работники, последовательно выполняющие функции транспортных рабочих, монтажников и наладчиков. Сергей поинтересовался, живые они или механизмы. Разумеется, механизмы. Мне это с первого взгляда было понятно. Ну, не только взгляда, конечно. Я ведь не одними глазами смотреть умею. И дело тут не в безэмоциональности. У Гены вон, тоже эмоции отсутствуют. Но в том, что он живой, никаких сомнений не возникает. И дело тут вовсе не в том, что я его мыслительную деятельность ощущаю. Я и раньше, ещё до появления телепатических способностей, легко отличал живое от неживого. Не знаю, как это объяснить – чувствовал и всё. Собаки, кстати, такие вещи тоже сразу чувствуют.

Аркс сразу развил кипучую деятельность, а я, оставшись не у дел, пошёл к Сергею. Оказалось, что я многое пропустил. Бель уже не только понимает разговоры, но и сама может выйти на контакт с Сергеем. Этак скоро и нужда в моём посредничестве закончится. Ну, так я ведь тут не только роль коммуникационного устройства выполняю. Главная моя задача – это охрана Бель. И за Сергеем надо иногда присматривать. В общем, работы впереди немерено. А что это значит? Что надо хорошенько подкрепиться.

– Сергей, что у нас сегодня на ужин?





Сергей




Работы по дооборудованию планетоида растянулись на всю ночь. Поскольку я в них задействован не был, все организаторские функции взвалил на себя Аркс, а мне удалось поспать. Утром меня разбудил Иннокентий, сообщив, что прибыл баланс. Информации он приволок не просто много, а, как говорится, «выше крыши».

Мы с Иннокентием и Геной посовещались и решили – пусть он эту информацию сразу Бель сбрасывает. Напрямую. А она, когда освоит и переработает, выборочно ознакомит нас. В части касающейся. Ну, не интересны мне координаты всех звёзд скопления. Мне и тех, что обжиты цивилизациями, вполне достаточно. И разбираться в ворохе перехваченных сообщений мне недосуг. Вот когда из них отберут те, что касаются ближайших межзвёздных рейдов, там я уже сам покопаюсь.

В этот раз общение Бель и баланса не просто наладилось, а оказалось чрезвычайно продуктивным. Оно проходило на телепатическом уровне и заняло всего двадцать минут. При этом Бель умудрилась выкачать из баланса не только разведданные, за которыми его собственно и посылали, но и массу дополнительной информации по строению галактики, координатах звёзд и чёрных дыр, а также особенностях их эволюции и движения. В галактике нет ничего статичного. Всё движется и изменяется. Вот Бель и старалась построить динамическую модель с деталировкой до уровня крупных объектов.

Не знаю, как там у неё с моделью галактики обстоит, но пространственную модель звёздного скопления, в которое мы направляемся, она мне показала. И я его узнал! По двойной оранжевой звезде в самом центре.

– Гена, – я резко повернулся к ящеру, – а почему ты мне не сказал, что это совсем близко от Земли? Я знаю это скопление! Мессье 37 в Возничем. Оно всего в тысяче трехстах парсеках от Земли – в бинокль видно.

– Я сказал, что оно в рукаве Персея, – смущенно потупился Гена, – а где именно, ты не спрашивал.

– Гена, рукав Персея большой. А это скопление находится прямо напротив Солнечной системы! О таких вещах предупреждать надо.

– Зато теперь ты значительно сильнее мотивирован на выполнение задачи. И будешь жёстче.

– Это точно. Зная, что неподалёку от Земли такая мина заложена… Ладно, Бель, дай, пожалуйста, общую характеристику скопления и покажи, где там люди обитают, а где ящеры.

Я закрыл глаза. Так удобнее смотреть – ничего не отвлекает. И увидел скопление целиком. Все две с лишним тысячи звёзд. С подсвеченными осями и размерами на выносках. Форма у него оказывается не сферическая, а скорее яйцеобразная. Просто мы на него всегда со стороны тупого конца смотрели. Продольная ось – 107 световых лет, диаметр в наиболее широкой части – сорок шесть. Три жёлтые звёздочки в тупом конце выделены зелёными кружками – ящеры. Две почти такие же в остром конце, обведенные красными кружками – люди. И семь звёзд в центральной части скопления в траурных чёрных кружках. Когда-то они тоже были населены. Теперь на их планетах даже тараканов не осталось. Бель показала одну из них крупно. Испарившиеся океаны, оплавленный камень, озёра застывшей лавы. И пепел, на земле и в атмосфере. Целые горы пепла, кочующие по поверхности безжизненных планет, переносимые из одного конца в другой никогда не утихающим ветром.

Нет, надо это дело остановить. И чем скорее – тем лучше.

Я подумал, что хочу увидеть планеты, населённые ящерами, и изображение начало увеличиваться, наплывая на меня и смещаясь в сторону.

Левая звезда имела одну населённую планету размером чуть больше Земли. Много суши и небольшие внутренние моря. Большая часть планеты заросла лесом. Пустынны только области в экваториальной части и покрытые ледяными шапками полюса. Мелкие городские поселения рассредоточены почти по всей лесистой части планеты.

Орбиты густо заполнены разнообразными конструкциями. Похоже, что тут находятся в том числе и промышленные производства. Ещё две более мелкие планеты превращены в рудники. И в астероидном поясе заметно шевеление. Вот только боевых кораблей не видно. Интересно, где они?

Изображение удаляется. Перед глазами появляется средняя звёзда. Снова наплыв. Тут две обжитые планеты. Обе небольшие, размером примерно с Марс. Так, а вот и флот. У газового гиганта кучкуется. Ишь, как низкие орбиты облепили. Такое впечатление, что заправляются водородом.

– А можно один из них поближе показать?

Очередной наплыв. Корабль занимает почти всё поле зрения. Рядом появляется линейка с делениями в сотни метров. Серьёзный монстр. Длина больше четырёх километров при диаметре почти в пятьсот метров. По форме напоминает гантель с обрезанными до половины сферическими расширениями на концах. Ну, это понятно, спереди заборная воронка, а позади отражатель. Крестовина в передней трети корпуса с утолщениями на концах, скорее всего, представляет собой оружейные пилоны. В средней части расположены соты шлюзов.

– Бель, а как они этот корабль называют?

– В вашем языке наиболее близким словом является «дестроер». Не по звучанию, а по значению.

– И сколько тут этих кораблей?

– Пятьдесят шесть. Ещё три курсируют возле третьей из звёзд этой группы и два находятся в доках у четвёртой из её планет.

– А более крупные корабли у них имеются?


– Только один – «супер дестроер». Он с другой стороны планеты.

Перед моим внутренним взором появляется ещё один исполин. Почти точная копия предыдущего, но раза в полтора крупнее. Километров семь длиной и существенно шире. Диаметр корпуса немного до километра не дотягивает. Вот только шлюзов у него всего четыре. Ну, понятно, не царское это дело на себе авиацию таскать.

– Спасибо, а что у них за вооружения имеются? На примере дестроера.

Изображение опять сменилось. На этот раз корабль был представлен в разрезе. Ну, в принципе всё понятно. В кормовой части – реактор, накопители и двигательные установки, в центральной – ангары десантных ботов и истребителей, в передней – казарменная и служебная зоны. В самом носу – установки по сжижению водорода и бункера для его хранения. Основная часть вооружений, как я и предполагал, размещена на четырёх выносных консолях.

– Можно показать одну покрупнее?

Разрез утолщения на консоли занял всё поле зрения. Так, вот это, похоже, электромагнитные орудия, вон там дальше лазеры, а это – протонные, антипротонные и позитронные излучатели. А вон там ракетные установки. С этим понятно.

– А что за заряды у них в боеголовках?

– Термоядерные, по двадцать и пятьдесят мегатонн и анигиляционные по двести мегатонн.

– Хорошо, только вот я ничего похожего на эмиттеры полей не вижу. Поля тут какие-нибудь ставятся? Силовые, например, или маскировочные.

– А что это?

– Не знаю, но у нас фантасты их уже пару веков сплошь и рядом описывают. Неужели ничего подобного так и не придумали?

– Я знаю о существовании только электромагнитных и гравитационных полей. Первые они используют, в том числе для отклонения заряженных частиц и маскировки, а о вторых практически не имеют представления.

– А теперь самое главное. Какие у этой армады планы на ближайшее время?

– Сейчас заполняют бункера жидким водородом, а через неделю собираются вторгнуться в одну из двух систем, заселённых людьми.

– В которую из двух? Покажи!

Перед внутренним взором появился узкий конец рассеянного скопления. Две жёлтые звёздочки на расстоянии всего одного парсека друг от друга. Удобно устроились. Можно даже без порталов друг к другу в гости летать. Долго, конечно, но вполне решаемо.

– Так и произошло, – прозвучало в голове, – цивилизация развилась на второй планете левой из звёзд. И только потом, выйдя в космос, заселила соседнюю звёздную систему. Удар ящеров нацелен как раз на материнскую планету этой цивилизации.

Изображение приблизилось. Семь планет. Три «Нептуна» на внешних орбитах: два целиком ледяных и один с каменным ядром. Два «Юпитера» немного поменьше нашего с астероидным поясом между ними. И эти, видимо, порвали имевшуюся между ними каменную планету. Это что, закономерность такая, что если в системе имеется два тяжеловеса, то другие планеты между ними не выживают?

– Да, закономерность.

– Извини, Бель, я просто думал вслух. Продолжай дальше.

Изображение приблизилось к звезде. Две внутренние планеты: землеподобная, чуть меньшего размера, чем наша Земля, и каменный шарик раза в полтора крупнее Меркурия. Землеподобная планета на две трети покрыта водой. Три материка: один крупный в экваториальной области и два поменьше, в более высоких широтах. Ледяные шапки на полюсах. В океанах целые россыпи островов разной величины.

На высоких геостационарных орбитах планеты пять искусственных спутников – металлические сферы, километров по шесть диаметром, следующие вокруг планеты на равных дистанциях друг от друга. Орбитальные крепости?

– Да, крепости планетарной обороны.

– Покажи одну в разрезе.

Многослойная броня из металла и керамики с песчаной засыпкой между слоями. Три реактора: один маленький для обеспечения повседневной деятельности и два заглушенных, боевых. Мощные лазерные установки, электромагнитные орудия, ракетные батареи, ангары для истребителей.

Серьёзная защита. Только вот слишком близко к планете они их расположили. Этак все промахи нападающих пойдут в атмосферу планеты. Как и всё, что крепости не смогут перехватить. Так что, надо понимать, это последний рубеж. А где флот?

– Часть кораблей на низких орбитах над планетой, а все остальные рассредоточены в астероидном поясе.

– Покажи самый крупный из тех, что в поясе.

Изображение мигнуло, и вместо планеты я увидел корабль, весьма существенно отличающийся, от тех, что я наблюдал в предыдущей системе. Главное отличие заключалось в том, что у него отсутствовала газосборная воронка. Вторым, бросающимся в глаза отличием было то, что его оружейные пилоны были смонтированы в виде трёхлучевой звезды, а не крестовины. И уже потом приходило в голову, что цилиндр корабля выглядел как-то иначе, коренастее что ли. Пропорции были другими: трёхкилометровая длина в сочетании с шестисотметровым диаметром. На следующем этапе понятной становилась причина укорочения корпуса – в его средней части было всего два ряда шлюзов. Понятно, специализация.

– Бель, как люди называют этот корабль? – спросил я, уже догадываясь об ответе. – И почему у него нет газосборной воронки? Впечатления внутрисистемника этот корабль явно не производит.

– Это линкор. Таких кораблей в этой системе восемь и ещё шесть сейчас находятся в соседней. А газосборные воронки у них выдвижные. Сейчас она просто находится внутри корпуса.

– Ясно. Это я лопухнулся. Мог бы и сам догадаться, что в астероидном поясе с таким «украшением» делать нечего. А какие ещё у них есть корабли на вооружении?

– Тяжёлые ударные крейсера – в каждой из двух систем по тридцать, авианосные крейсера – шесть тут и пять в той системе, эсминцы – по семьдесят.

Тяжёлые крейсера представляли собой уменьшенные копии линкоров, имеющие длину в два километра. У авианосных крейсеров длина была метров на четыреста больше. Оружейные консоли у них отсутствовали напрочь, и большая часть корпуса была занята сотами шлюзов.

Эсминцы – юркие скоростные кораблики метров по четыреста длиной и диаметром в восемьдесят метров. Газосборных воронок они не имели в принципе – за пределы системы перемещались исключительно на внешней подвеске тяжёлых крейсеров и авианосцев.

Хорошо, на сегодня достаточно. Потом, когда будет свободное время, ещё посмотрим. А сейчас нам тренироваться надо. От срока осталась всего неделя.

Аркс отчитался в завершении работ, попрощался, особенно тепло – с Иннокентием, и отбыл, а мы приступили к тренировкам.

Для начала, пока разгонялись, немножко попетляли в астероидном поясе. Опасное это дело, на больших скоростях. Только вот обычно пилоты маневрируют, протискиваясь между астероидами, а Бель, наоборот, убирала препятствия со своего курса. При этом её не слишком волновала масса встречаемых на пути ледяных айсбергов и обломков камня. При собственной массе в две солнечных, сконцентрированной в шарике диаметром в семнадцать километров, она могла творить в этом скопище космического мусора всё, что душа пожелает. Хоть сплошной туннель пробить. Только вот мы ей поставили ограничения по предельным ускорениям, которые должны испытывать в связи с её воздействиями крупные обломки, и их последующим траекториям, исключающим междоусобные столкновения, по крайней мере, на первом этапе. А мелочь дозволялось просто «сдувать» с пути.