Заклятые любовники

2




Когда вошедший в спальню аптекарь, мистер Крауч, застучал нечищеными хлипкими для такой погоды штиблетами по полу, я открыла глаза. Тот бесцеремонно прошелся по дорогому, между прочим, белоснежному ковру, оставляя на нем комья грязи, решительно отодвинул в сторону бледного Рина: лоб его прочертили глубокие морщины, а в глазах застыла тревога. Я что, так паршиво выгляжу?

– Подайте стул, молодой человек! И посветите.

Мистер Крауч был тощий и высокий, как корабельное дерево. Он снял цилиндр, обнажив лысеющий череп, на поданный стул водрузил саквояж и достал оттуда видавший виды стетоскоп.

– Сознание теряли?

– Нет, – сказала я.

– Да, – произнес Рин.

Я бросила на него испепеляющий взгляд: терпеть не могу признавать свою слабость. Не падала я в обморок, так, ненадолго задремала. За это время он всего-то меня переодел, укутал покрывалом, и миссис Купер успела за аптекарем сбегать, подумаешь. То, что у меня вся спальня перед глазами плывет сплошным персиковым цветом, не считается.

– Сорочку опустите, – недовольно произнес мистер Крауч. Сразу видно, что подняли его из кровати: край рубашки торчит из брюк, жилет забавно скособочен: верхняя пуговица застегнута в среднюю петлю. – Как себя чувствуете?

Хороший вопрос. Меня бросало то в жар, то в холод, то и дело от корней волос до пяток прокатывались затихающие отголоски боли, виски ныли, правую руку дергало, как от сильного пореза, внизу живота собиралась тяжесть – томительная, жаркая, болезненно-сладкая. Да, весьма необычные ощущения: то ли помирать собралась, то ли мужика подавай.

– Голову поднять не могу, – я запуталась в завязках, но все-таки справилась с ними и чуть приспустила сорочку, – все тело ломит.

В грудь мне тут же ткнулся потертый коричневый рожок: передвигая его то ниже, то выше, аптекарь придерживал трубки для ушей, которые держались на расшатанном соединителе и честном слове. Он осмотрел меня, несмотря на протесты все-таки сунул в рот серебряный термометр, измерил температуру, пожал плечами.

– Не в положении, случаем?

– Всевидящий упаси!

Я люблю секс, но и о предохранении и последствиях всегда забочусь: все-таки не невинная девочка, да и некогда мне детьми заниматься. К тому же, мой постоянный любовник – граф Вудворд, вряд ли бы обрадовался такому подарочку.

– Ох уж эти мне женщины, – пробормотал, аптекарь, наконец, – чуть-что – хлоп в обморок.

– Обморок?! Вы не видите насколько ей плохо?! – возмущенно воскликнул Рин.

– А вы, молодой человек, не встревайте. Уж я всяко больше вас в здоровье смыслю.

Он взял мою руку, пощупал пульс. От прикосновения ледяных пальцев кожу словно закололо иголками.

– Переволновались, вот и все дела. Выпишу вам капли для спокойствия, завтра с утра они будут готовы, сможете забрать. А это еще что такое?!

Сказать, что не надо мне никаких капель, не успела: внимание привлек черный браслет, обвивающий запястье. Откуда?! Я же терпеть не могу браслетов, да и… не браслет это был вовсе. Отняв руку, изучала миниатюрную змейку, неподвижно застывшую под кожей: выпуклую, как вздувшаяся вена, – она ничуть не напоминала татуировку или грим. Я коснулась припухшей кожи пальцами, змейка шевельнулась, и запястье пронзило болью.

– Гадство!

Аптекарь вздрогнул, словно я пнула его любимую собачку, отшатнулся – судя по всему, осознал, что «гадство» – это еще мягко сказано, а потом с полминуты молча изучал мою руку с безопасного расстояния, как будто змея могла переползти на него. На лбу выступили капельки пота, он долго рылся в саквояже, достал склянку и ложечку. Не меняя позы, готовый в любой момент отпрыгнуть, нанес мазь на кожу над черной гадиной. Она тут же вспыхнула зелеными искрами и зашевелилась. Не знаю, каково было змее, а я зашипела: пульсация – жгучая, раздирающая, прошила запястье и прошла, когда мне хватило ума стереть дурно пахнущее средство о покрывало.

– Я ничем не могу помочь, – пробормотал аптекарь еле слышно. Как будто я сама этого не знала! – Нужно вызвать полицию.

Пламя свечей колыхнулось, дохнуло жаром на лицо. Только тут я вспомнила о том, что Рин все еще здесь.

– Кто-нибудь уже скажет, что произошло? – Он кивнул на змею и вопросительно заглянул мне в глаза. – Что это?

Мне такого знать не полагалось – магией обладают и ей же обучаются только аристократы, поэтому позволила ответить мистеру Краучу.

– Заклятие на крови.

Он собирался, суетился, бормотал что-то про полицию, что он обязан заявить, но я слушала его вполуха. В сознании – и без того измученном, окончательно помутилось. Заклятия на крови считались одним из самых страшных преступлений. За такое полагалась смертная казнь, потому что они несли в себе смертельные чары, снять которые почти невозможно. Нужно знать механизм плетения, а его знает только тот, кто работал над наведением. Чтобы выжить, остается одно – следовать заключенному в заклятии посланию и надеяться, что полиция доберется до заказчика и исполнителя.

– Я пойду, пожалуй, – пробормотал мистер Крауч, – ждите полицейского.

Он поспешно ретировался, я даже не посмотрела ему вслед. И коню ясно, какое заключение он сделал:

«Конец подкрался незаметно,

И тело хладное твое

Из дома вынесут с оркестром

Ой е!»






Такое исправить даже магу-целителю не под силу, хотя мне высший целитель не светит, они ходят только к знати. Кому я перешла дорогу? Мало того что это удовольствие опасно, так еще и сотворить его мог только очень сильный маг. А учитывая, что все маги – аристократы, этот человек должен либо здорово нуждаться в деньгах, либо ненавидеть меня лично. Настолько сильно, чтобы рискнуть титулом, состоянием и жизнью. Чтобы поставить на место зарвавшуюся актриску? Смешно! Да и не было у меня врагов – таких, чтобы на всю жизнь, чтобы на одном поле не сесть гадить.

Кроме де Мортена. И этот как раз на такое способен.

Я с силой ударила кулаками по покрывалу. Не имею ни малейшего представления, зачем было ждать столько лет, хотя… пожалуй, понятно. Но если он рассчитывал на положение советника ее величества, то здорово просчитался. Я его уничтожу. По стенке размажу! И в первых рядах заявлюсь на показательную казнь. Если, конечно, не сдохну раньше.

На этой мысли меня снова скрючило – так, что я уткнулась носом в подушку и глубоко дышала, пока не отпустило. Рин сел рядом и сжал мои пальцы, в отличие от аптекаря нисколько не опасаясь, что зараза перекинется на него. А зря – некоторые заклятия на крови обладали такими свойствами.

– Не надо. – Я слабо дернулась, но он подхватил меня на руки и прижал к себе.

– Рин, ты не понимаешь, это опасно.

– Совсем дурная? Понимаю я много чего, в частности, что слишком долго ждал, чтобы вот так просто тебя потерять.

Это еще что за новости?! Я приоткрыла слезящиеся глаза и чуть не задохнулась от встречной нежности и тревоги. Откуда они там взялись, в этих льдинках? Всегда считала себя проницательной, но как-то умудрилась просмотреть такое. Или это потому, что раньше мне было все равно?

И тут я приняла решение. Неожиданное, нелогичное, о котором после могу пожалеть. Да почти наверняка пожалею.

– Нужно, чтобы ты съездил в Высший Университет Магии.

Рин улыбнулся: должно быть, решил, что я пошутила, чтобы разрядить обстановку.

– Найди Себастьяна Чепмена и попроси приехать. – Во рту пересохло: впервые за долгие годы молчания я говорила о своей тайне. – Спросишь его на факультете Целительства. Он мой брат.





3




Проливной дождь барабанил по крыше кэба, заливал окна так, что в подступивших осенних сумерках почти ничего было не разглядеть. А жаль – район, в который мы ехали, один из самых престижных в столице, с красотами здешних парков и домов мало что сравнится. Впрочем, мне было не до видов: перед глазами все плыло, грудь жгло, сердце сдавило, словно в тисках. Демонова змея выросла раза в четыре, и теперь обвивала предплечье до локтя.

– Это плохая идея!

Себастьян не переставал твердить об этом каждые десять минут, с тех пор как я рассказала о намерении встретиться с заклятым врагом. Он то приглаживал светлые волосы, то убирал за уши длинные вьющиеся пряди и смотрел так, словно я уже привидение. Впрочем, что-то в этом было. Если герцог не сведет змею, пока я жива, приду к нему после смерти.

– Я все равно с ним поговорю.

Братец вздохнул и сцепил руки на коленях. В пепельно-серебристой мантии студента Университета, поверх белого костюма и стального, под цвет глаз, жилета, он напоминал служителя Всевидящего или даже одного из светлых, который где-то по пути в грешный мир потерял крылья. Сколько я его помню, Себастьян всегда был таким – утонченным, наделенным немужской красотой. Его длинным ресницам и точеным чертам лица могла позавидовать любая девица на выданье.

– Даже если представить – на минуту, – он подался вперед и вцепился в поручень, когда кэб поворачивал, – что нас не вышвырнут сразу, думаешь, он согласится тебя принять? После всего, что между вами было.

– Согласится, – я кивнула на серебристо-серый ридикюль, который покоился у меня на коленях, – у меня есть кое-что. Это сделает его сговорчивей.

И без того светлокожий братец стал совсем прозрачным.

– Сестренка, – его голос сорвался. – Ты носишь оружие?

– Можно и так сказать.

– Это не шутки!

– А я не шучу. Дело касается моей жизни.

От озноба зуб на зуб не попадал, пришлось закутаться в накидку и откинуться на спинку. Попасть в городской дом де Мортена без приглашения – не проще, чем войти во дворец, но я была настроена решительно. Заявившиеся ко мне под утро полицейские вели себя так, будто преступница я. Один с видом заправского сыщика все время подкручивал усы и заставил раз десять повторить историю со шкатулкой, потом выспрашивал про моих врагов, а второй что-то лениво черкал в блокноте. Впрочем, это было бессмысленно: недоброжелателей у меня могло оказаться воз и маленькая тележка – хотя бы из тех же личностей пуританского воспитания, вот только вряд ли кто-то из них способен на такое.

– Лу, а если это не он?

– Ему же лучше.

– Это очень плохая идея, – снова повторил Себастьян и вздрогнул, когда кэб резко остановился.

Сравнение с дворцом было не случайным. Особняк возвышался среди соседних домов, на первом этаже почти во всех широких окнах горел свет. Обманчивый и опасный, как сияние лампы для мотыльков: тепло и уют не распространялись на непрошеных гостей, а от Винсента Биго, некогда маркиза, а ныне герцога де Мортена, еще в молодости веяло стужей. Страшно представить, каким он стал сейчас.

Братец сглотнул и помог мне выйти, раскрыл зонт, который мало спасал от ливня: подол, несмотря на то что я его поднимала, мигом пропитался влагой.

– Нам даже не откроют. – На лице его застыл ужас от предстоящей встречи пополам с надеждой, что все обойдется.

Честно говоря, я уже начинала жалеть, что позволила Себастьяну поехать: уверенности такие разговоры не прибавляли, а мне и без того не по себе! То ли от волнения, то ли от ярости полегчало – уже не так пекло руку, да и перед глазами не мутилось ежеминутно. Будем считать это хорошим знаком, потому что если я не разберусь с этим сегодня, завтра для меня может просто не наступить.