Заклятая невеста

Ирэя перестала улыбаться, а мгновением позже перестала и я, заметив возле беседки Найтриш.

Только ее мне не хватало.

Я подумала об этом отстраненно, равно как и о том, что узнать, где меня легче всего найти и в какое время, Найтриш могла только от Ирэи. Торжество последней несколько поугасло от моих слов, но, судя по выражению ее лица, сейчас снова набирало силу.

Да, что ни говори, а приблизить ее к себе было не самой лучшей идеей.

У матушки тоже были фрейлины, но недолго. После того как одна из них оказалась в постели с отцом, фрейлин не стало. Ни одной. Что касается Терезы, она категорически отказалась от «общества девиц», как она выразилась, потому что не хочет «постоянно посылать за нюхательными солями и лекарями» (учитывая ее магию, такое было бы неудивительно). В результате у меня их тоже не было, в детстве я обходилась обществом няни, после – камеристки, а о семействе Биго пошла слава как о заносчивых аристократах, которым неугодно общество даже равных себе. Естественно, все это говорили исключительно за глаза, а до нас доносили в форме сплетен. Причем не уверена, что не те же люди, кто эти самые сплетни распускали.

– Попросить ее уйти? – неожиданно жестко поинтересовалась Лизея.

Я удивленно взглянула на девушку, а Ирэя не замедлила отозваться:

– По-моему, тебе самое место рядом с бъйрэнгалом, дорогуша. Повадки у вас одинаковые.

Я остановилась так резко, что в меня врезался котенок. Мы взяли его с собой, и, видимо, он разогнался и не успел затормозить, потому что я почувствовала легкий удар в ноги и недовольное «шряу!».

– Я начинаю думать, что тебе тоже стоит посмотреть мир, Ирэя.

Принцесса прищурилась:

– Ты не посмеешь меня отослать.

– Еще как посмею, – холодно сказала я. – И начну с того, что сегодня я не желаю тебя видеть. Возвращайся к себе. Если выйдешь из комнаты до завтрашнего утра, я действительно отошлю тебя из дворца.

Ирэя сильно побледнела. На контрасте с пламенем волос и затянутыми тьмой глазами это выглядело страшно, особенно сейчас, когда я чувствовала клокочущую под яростью смерть.

– Ты пожалеешь, – предупредила она. – Сейчас мой кузен увлечен тобой, но когда все изменится…

– Когда все изменится, тогда и поговорим, – парировала я и отвернулась.

Меня окатило ледяным холодом темной магии, и пусть я почти привыкла к ее проявлениям, сейчас было впечатление, словно чья-то холодная рука схватила меня за горло.

– Спасибо, – негромко произнесла Лизея, когда принцесса ушла, – но не стоило…

– Стоило, – подвела черту я и взглянула на Найтриш. – С ней я тоже поговорю сама. Распорядись насчет Амалии, пожалуйста.

Девушка кивнула.

– Льер! Пойдем со мной!

Котенок, обычно послушный, угрожающе вздыбил короткую шерсть и зашипел.

– Кажется, она ему не нравится, – заметила Лизея.

Мне она тоже не нравится.

– Льер, – строго сказала я, – иди с Лизеей.

Звереныш угрюмо посмотрел на меня, шевельнув шеей, отчего шипы пришли в движение, как ожерелье.

Я вздохнула. Не хватало еще, чтобы Льер вцепился в ляжку любовнице Золтера. Пересудов потом будет на все предстоящие балы.

– С Лизеей, – повторила я, добавив к голосу магии.

Котенок нехотя подчинился, а я направилась к темноволосой. Сегодня она хотя бы была одета, но даже мысль о том, что ей нужен не мой муж, а Золтер, вызывала желание повторить с ней тот же трюк, что и с магистром красоты. Благо подвешивать здесь было куда – вокруг деревья с гибкими ветвями, высоченные и сильные. Пришлось напомнить себе, что магия жизни создана не для этого и что воспитывать желающих испортить мне день можно своими силами. То есть без магии.

– Доброе утро, ваше аэльвэйрство, – поздоровалась Найтриш, даже не скрывая сочащейся в голосе ненависти.

Надо отдать ей должное: она была красива, и в общем-то можно было понять, почему Золтер ею увлекся. Жизни в элленари было не больше, чем в окружающем сад ледяном камне.

– Доброе утро, аэльвэйн, – отозвалась я и замолчала.

Служанки, порхающие вокруг стола, навострили уши, крылья у них затрепетали, меняя цвета. Судя по всему, они ожидали незабываемого представления, и я даже могла их понять, но упрощать задачу Найтриш не собиралась. Если она пришла поговорить, пусть говорит.

– Мы могли бы остаться наедине? – поинтересовалась она, когда поняла, что первого хода от меня не дождется.

Наше общение напоминало игру в шахматы. С одной стороны, я могла ей отказать, с другой – это могли расценить как страх. Когда речь заходит об элленари, все было очень и очень неоднозначно, поэтому сейчас я кивнула.

Найтриш довольно улыбнулась и указала на дорожку, уводящую влево. Эта аллея напомнила мне о парке в Мортенхэйме: подстриженные кусты черных и синих роз, источающих сладковатый аромат, и тонкая изгородь стройных деревьев, чьи кроны напоминали рвущееся ввысь пламя свечи.

– Раньше здесь было гораздо больше фонтанов и статуй, – заметила Найтриш, проследив за моим взглядом.


Я поняла, что неосознанно смотрю на искрящиеся на солнце брызги воды и думаю о том, что услышала от Ирэи. Мать Золтера была наделена магией жизни, и он убил весь ее род. Не это ли родство изначально привело его к Альхиине? И что связывало повелительницу Аурихэйма и его, тогда еще просто амбициозного принца?

– Но они все были разрушены. Эта единственная, которая уцелела.

– Вы пригласили меня сюда, чтобы поговорить об особенностях местной архитектуры?

– Разумеется, нет, – улыбнулась Найтриш. – Чтобы отдать вам это.

Она раскрыла ладонь, и я обомлела: в руке элленари лежал перстень Винсента. Я вдруг осознала, что в последний раз видела его, когда мы с Льером поссорились и я упрекнула его в том, что он отдал меня Золтеру. В тот вечер я засыпала, сжимая перстень в ладони. Откуда он у этой…

– Откуда это у вас, аэльвэйн? – ледяным тоном поинтересовалась я.

– Должно быть, вы вчера обронили. Когда бежали из кабинета… своего мужа.

Иссиня-черное платье переливалось, как речная гладь ночью, а улыбка на губах была хищной.

– Мы обе прекрасно знаем, что вчера на мне его не было, – холодно отозвалась я и протянула руку. – Отдайте.

Найтриш вложила перстень мне в ладонь.

– О том, как он попал к вам, вы сейчас мне расскажете, – жестко сказала я. – Без всяких «должно быть» и обтекаемых формулировок, аэльвэйн.

Элленари улыбнулась.

– Или мне, или моему мужу. – Я не отпустила ее взгляд, но и она не прятала глаз.

Напротив, смотрела насмешливо и с превосходством.

Поскольку Найтриш продолжала молчать, я развернулась, чтобы вернуться к беседке, а в следующий миг передо мной раскрылся портал. Удар в спину был такой силы, что я влетела в него, подхваченная потоками силовой магии, как щепка ураганным ветром. Меня швырнуло на пол, портал сомкнулся, перстень Винсента выпал из рук и отлетел в сторону.

Я не сразу поняла, в чем увязли ладони, а когда поняла, вскрикнула: это был тлен. Налет тлена на полу, труха из засохших веточек и листьев, утратившие цвет безжизненные лепестки. Нескольких секунд мне хватило, чтобы понять, где я нахожусь – моя самая первая комната в Аурихэйме, место, где погиб Золтер, – и вскочить на ноги.

– Вот мы и встретились снова, Лавиния.

Призраки не могут говорить. Они определенно не могут говорить, а в том, что передо мной призрак, не было ни малейших сомнений. Полупрозрачные очертания, даже обычно яркое пламя волос повелителя Аурихэйма было тусклым.

Это был Золтер.

Или его тень – то, что я видела. Как вчера видела Эртею, и он определенно был…

– Я не ушел за Грань только благодаря тебе…

Я поняла, что голос звучит в моем сознании.

– …Мы с тобой связаны, моя мьерхаартан. Связаны до самой смерти.

Последнее прозвучало как насмешка или как издевательство, настолько жуткое и полное ярости, что мне стало нечем дышать.

Узор на руке взорвался обжигающей болью, я метнулась к двери, на ходу раскрывая магию. Почти успела почувствовать ее тепло, почти… когда в грудь ударило ледяным холодом. Призрачная ладонь сомкнулась на моей шее, и силы хлынули из меня в Золтера. Последнее, что я успела увидеть, – как с новой силой вспыхнуло пламя его волос.





8




Кошмарный сон!

Это была моя первая мысль.

А вторая – надо рассказать о нем Льеру, наверное, он должен знать, как избавиться от постоянного явления Золтера в мои сны. Как же быстро я привыкла к тому, что мы спим вместе…

Я повернулась и поняла, что лежу одна.

В платье.

В том самом, в котором отправилась на завтрак.

– Проснулась, Лавиния?

Я подскочила на постели.