Заклятая невеста

Честно говоря, погорячилась, потому что перина подо мной была невыносимо мягкой, и я в нее просто провалилась, кувыркнувшись обратно. В следующий раз я вставала уже осторожнее: подползла к краю, спустила ноги и ступила… в траву. Густая трава, ковром раскинувшаяся на полу, напоминала гордость нашего садовника в парке Мортенхэйма.

Подавив желание с визгом забраться обратно, я все-таки поднялась.

К счастью, стены были всего лишь стенами, а окна – всего лишь окнами: огромные, арочные, напрочь лишенные стекол, они выходили на…

– Всевидящий! – повторила я, отшатнувшись.

Мне еще не доводилось смотреть вниз с такой высоты, с высоты тянущегося к небу замка, который больше напоминал каменную башню. Бушующее поодаль море казалось расстеленным покрывалом, которое кто-то грубо надорвал в нескольких местах, оставив бахрому волн. Молнии, пронизывающие небо и землю, били с такой силой, словно хотели пронзить ее насквозь.

Нет.

Нет, нет, нет. Это не может быть правдой, этого просто не может быть, это же…

– Аэльвэйн Лавиния.

Тихий женский голос ударил как раскат грома. Только сейчас я поняла, что странного в этой дикой, пугающей грозе: никаких раскатов грома не было. Небо беззвучно исторгало молнии, и земля поглощала их столь же беззвучно.

Вздрогнув, я обернулась, оказавшись лицом к лицу с женщиной. Длинные светлые волосы перехвачены лентами, наряд чем-то напоминал наряды женщин Загорья – соседствующего с нашей страной на севере государства: прямое нижнее платье с расклешенными рукавами, остроносые туфельки без каблуков. Глаза вошедшей были подчеркнуты краской, что в Энгерии позволяли себе только женщины, желающие привлечь внимание мужчин с определенной целью.

– Меня зовут Эйзер. Я помогу вам освоиться.

– Освоиться где? – На «освоиться» мой голос предательски сел, на «где» вознесся до октав, которые я еще никогда не брала.

– В Аурихэйме.

Я сошла с ума? Или все-таки сплю?

Аурихэйм – легендарный мир элленари. Не менее легендарных созданий, о которых я в детстве слышала очень много историй, но это же… всего лишь сказки!

Пока я пыталась сопоставить услышанное, увиденное и прочувствованное, Эйзер неслышно шагнула в комнату. Взмахнула рукой, и, подчиняясь легкому порыву магии, следом за ней влетело платье, похожее на то, что было на ней.

– Вам нужно одеться…

– Нет. Мне нужно домой! – Я, никогда в жизни ни на кого не повысившая голоса, почти кричала.

– Вы не можете попасть домой без разрешения вашего мужа. Прошу прощения, вашего будущего мужа. – Эйзер поклонилась так низко, что чудом не подмела волосами траву.

Если существует еще большее потрясение, я его только что испытала.

– Кого? – уточнила, глядя в глаза выпрямившейся женщины.

Определить, сколько ей лет, не представлялось возможным. Она могла быть моей ровесницей, могла быть моложе, могла быть старше, и все это одновременно отражалось на ее лице. Возраст – в глазах, юность – на лице.

– Вашего будущего мужа. Простите, но мне надо помочь вам одеться.

Она словно не замечала того, что со мной творится, или не хотела замечать.

– Вы сошли с ума? – тихо спросила я. – Я не собираюсь замуж.

И никогда больше не соберусь!

– Это не так. – Она снова взмахнула рукой, и по ближайшему окну прошла легкая рябь.

Рассеявшись, она принесла за собой свежий ветерок, надо отдать должное, очень вовремя: я как никогда была близка к тому, чтобы позорно упасть в обморок.

– Вам оказана большая честь, аэльвэйн Лавиния. Вы станете супругой нашего повелителя.

О да. Несомненно. Десять раз.

– Я не собираюсь никем становиться, – резко заметила я. – И если вы сейчас же…

– Если вы сейчас же не перестанете пререкаться, предстанете перед ним в таком виде. Повелитель не любит ждать.

Я открыла было рот, чтобы сообщить, что я не люблю, когда меня посреди ночи вытаскивают из постели и затягивают непонятно куда, но тут же его закрыла. Хотя бы потому, что, несмотря на довольно снисходительный вид, Эйзер явно здесь ничего не решает. Судя по тому, что в мужья мне заявлен загадочный повелитель, разговаривать надо с ним.

Справедливо рассудив, что на равных с повелителями лучше общаться одетой, чем в тонкой сорочке, глубоко вздохнула и устроилась на стуле. К моему безумному (и это не фигура речи) счастью, самом обыкновенном стуле перед самым обыкновенным зеркалом, ничем не отличающимся от тех, к которым я привыкла.

Разум подсказывал, что Эйзер не лжет. Не лжет, потому что в Мортенхэйме, да и во всем нашем мире, не бывает грозы без грома. В нем нет сооружений такой высоты, а закрывают окна самыми обыкновенными стеклами, без заклинаний.

Приблизившаяся ко мне женщина легко коснулась моих волос, и они мгновенно приобрели такой вид, словно я или Элизабет расчесывали их по меньшей мере час.

– Как вы…

– Магия Аурихэйма неподвластна смертным. – Это прозвучало свысока.


– Тем не менее я невеста вашего повелителя, – хмыкнула я, осадив ее на полном ходу. – Отвечайте.

Ноздри ее шевельнулись, тем не менее Эйзер произнесла:

– Это заклинание, основанное на плетениях стихийной магии. Если повелитель прикажет, я разберу его для вас.

Она снова шевельнула пальцами, и на моих глазах волосы потянулись в укладку, завиваясь локонами и обрамляя лицо, сплетаясь с помощью падающих с потолка цветов прочнее, чем с помощью шпилек. Я наблюдала за диковинной магией, подчиняющей мои непокорные пряди.

Мне нужно понимать, во что я ввязалась, как можно лучше. Что-то мне подсказывает, что разговор с их повелителем простым не будет. Учитывая, что даже Эйзер сказала «магия Аурихэйма неподвластна смертным», глядя на меня сверху вниз.

– Ты можешь сделать любую прическу? – спросила я, и она замерла.

Впрочем, тут же продолжила свое занятие.

– Я делаю то, что могу сделать быстро. Мои работы ничто по сравнению с работами магистра красоты.

Магистр красоты. Ну да, разумеется.

– Зачем я нужна вашему повелителю? У вас что, желающих за него выйти нет?

Эйзер зашевелила пальцами с такой скоростью, что я с трудом улавливала их движение.

– Это не мое дело.

И не мое тоже. Тем не менее я здесь!

– Отвечайте! – приказала резко.

– Не имею права.

– Отвечайте или…

– Я не могу говорить с вами на эту тему, аэльвэйн Лавиния. Попытка обмолвиться об этом хотя бы словом меня убьет.

Что?! Убьет?! Это шутка такая?

Пока я приходила в себя, женщина закончила с прической и заставила платье скользнуть к нам. Глядя, как ко мне по воздуху плывет наряд, я снова почувствовала себя донельзя странно. Нет, наверное, еще пару сотен лет назад в нашем мире такое было в порядке вещей, бытовой магией пользовались все, но с тех пор, как она начала ослабевать, все делали по старинке. То есть если что-то требовалось надеть, камеристки или компаньонки брали вещь руками и…

Компаньонки!

Я вдруг отчетливо вспомнила, что помимо утащившего меня странного типа в моем сне, который вовсе не сон, была еще Амалия.

– Где Амалия? Девушка, что была со мной?

– Об этом вы можете спросить повелителя.

Да чтоб он был десять раз неладен и еще раз десять наступил в ночную вазу!

Эйзер снова зашептала что-то, и сорочка на мне… растворилась, растаяла дымкой, заставив мои глаза округлиться. Впрочем, ее место тут же заняло платье, которое село как влитое по фигуре, оттеняя мою кожу и волосы солнечно-теплым цветом. Не будь я в таком состоянии, наверняка застыла бы у зеркала, но сейчас мне было не до самолюбования.

– Зовите своего повелителя, – заявила я, сложив руки на груди.

– Он придет, когда сочтет нужным.

Впрочем, Эйзер даже договорить не успела, двери распахнулись, явив моему взору мужчину с таким высокомерным выражением лица, что про него все сразу стало понятно.

Повелитель.





5




Эйзер низко поклонилась, а потом бесшумной тенью скользнула к дверям, оставив нас наедине. Меня изучали с тем же интересом, с которым могли изучать лошадь: прошлись взглядом по лицу, по груди и ниже – видимо оценивая рост. Хорошо хоть зубы не попросили показать, и на том спасибо.

Будь мне лет семнадцать, я бы смутилась, но сейчас сложила руки на груди и решила тоже оценить. Посмотреть там, честно говоря, было на что: широкоплечий, больше шести футов ростом. Мой брат, который тоже был достаточно высоким, уступал ему по меньшей мере на голову. Что касается остального – лицо волевое, над бровями резкая роспись узора, взгляд жесткий и темный. Но самым ярким в его внешности были волосы – огненно-красные, как закатное солнце или как раскаленный металл. Пожалуй, последнее сравнение подходило ему гораздо больше.

Раскаленный металл.

От него веяло силой и властью.