Заклятая невеста

Я вырвалась и отступила назад.

– Отныне я – жена Золтера. – Я сложила руки на груди, возвращая ему жесткий взгляд. – Ты привык действовать, руководствуясь понятными только тебе одному мотивами, но, если хочешь продолжать, придется считаться со мной.

Его ноздри шевельнулись, выдавая ярость, но я не отвела взгляд.

– Тебе нужно обличье Золтера – я не против. Ты молчишь о том, что затеял что-то за спинами бывших союзников, – на здоровье. Ты делаешь меня своей женой, чтобы прикрыть спину на время реализации своих планов, – пожалуйста. Но начиная с этого дня ты будешь рассказывать мне все. Ты перестанешь недоговаривать, перестанешь уходить от ответов. Я поддержу тебя, если сочту, что наши интересы совпадают. В противном случае…

Я не договорила.

Моя жизнь уже давно мне не принадлежит, и я не стану прятаться от того, что рано или поздно может меня настигнуть, но и помыкать собой больше не позволю. Никому.

– Для начала у меня есть несколько условий. Амалия и Лизея станут моими фрейлинами…

Он сдвинул брови, но я вскинула руку, пресекая любые возражения.

– …Ты больше ни разу ко мне не притронешься. Я смогу передвигаться по замку и за его пределами где захочу, когда захочу и куда захочу. И последнее. – Я внимательно посмотрела ему в глаза. – Ты оставишь Ирэю мне. С ней я разберусь сама.

На скулах Льера заиграли желваки, но я не проронила больше ни слова. Просто стояла и ждала, пока он ответит.

– Хорошо, – наконец произнес мой новоявленный супруг. – За исключением одного пункта. Я не притронусь к тебе, пока ты сама этого не пожелаешь.

Я вскинула брови:

– Под ахантарией?

Льер плотно сжал зубы.

– Сама. По своей воле, находясь в трезвом уме.

– Чудесно. В таком случае давай скрепим нашу договоренность магией.

Судя по тому, как сверкнули глаза, ему это совершенно не понравилось, но меня это не смутило. Улыбнувшись, я коснулась кинжала на его поясе. Обвела пальцами рукоятку перед тем, как вытащить из ножен, и вдавила острие в подушечку пальца.

– Не думал же ты, что я поверю элленари на слово, дорогой муж? – поинтересовалась я, глядя ему в глаза, и добавила: – Клянись.





Часть третья

Королева




1




Майкла и его семью ее величество королева Брианна не жаловала, поэтому при дворе мы бывали редко. Гораздо реже, чем могли бы, согласись я принять предложение руки и сердца от партии, которую мне подыскал бы Винсент, но у меня не было ни малейшего шанса. В смысле принять предложение руки и сердца от кого бы то ни было, кроме Майкла. Сейчас, оглядываясь назад, я понимала, что это в самом деле напоминало одержимость. Я не хотела слушать никого: ни Терезу, ни Луизу, ни Винсента, ни даже матушку. Матушку, к словам которой я всегда прислушивалась, даже если они были чересчур строгими.

Как бы там ни было, именно матушке я сейчас была обязана тем, что у меня почти не дрожат руки, что я предельно собрана и готовлюсь к выходу перед элленари (теми самыми, что вчера называли меня смертной и насмешливо ощупывали взглядами, заинтересованными, разве что когда они оказывались в районе моего лифа) в качестве королевы.

Образно говоря, королевой я не была, я была самозванкой. Так же как Льер не был Золтером, но его игра, к чему бы она ни вела, зашла слишком далеко. Я смутно представляла себе, на что способны взбешенные элленари, которых просто-напросто водили за нос все это время, и уж точно не представляла, на что способна Ирэя, чтобы мне отомстить.

После ухода Льера я долго думала о причинах, которые подвигли его прикрыться чужой личиной, и поняла, что, если заговор не состоялся, значит, в последний момент что-то пошло не так. Что именно, он мне вряд ли расскажет, но мне вовсе не обязательно в этом разбираться. Сейчас главное – играть свою роль, и от того, как я ее сыграю, зависит очень и очень многое.

– Ваше аэльвэйрство, вы прекрасны.

Может, я и была прекрасна в платье цвета пепла, украшенном легким кружевом, но привыкнуть к этому «ваше аэльвэйрство» не могла никак.

– Лизея, ты могла бы называть меня просто Лавиния. По крайней мере, когда мы наедине.

Элленари широко улыбнулась, а вот Амалия, напротив, недовольно сложила руки на груди.

Когда Лизея узнала, что я хочу видеть ее в качестве фрейлины, а не прислужницы, она посмотрела на меня как-то странно. В расширившихся глазах застыло то самое выражение, после которого могли бы заблестеть слезы. Она шагнула ко мне и порывисто обняла, правда, потом сразу же извинилась. По тому, как она прижала ладони к юбке, я поняла, что девушка очень взволнованна… если так можно выразиться про элленари.

Не представляю, что творилось в этом мире с чувствами, но в чем-то мы с элленари все-таки были похожи. Их не учили прятать свои эмоции, потому что прятать было нечего, нас с детства учили показывать лишь то, что благопристойно и не может так или иначе скомпрометировать.

– Хорошо, Лавиния.


– Леди… Аэльвэйн Лавиния… – Амалия все-таки подала голос. В платье бледно-персикового оттенка (какое, по сути, и положено носить девушкам ее возраста) она выглядела совсем юной. Еще более юной, чем была. – Я бы хотела с вами поговорить. Наедине.

Теперь нахмурилась я, но отказывать ей причин не видела, тем более что ее «наедине» тогда прозвучало бы еще более грубо.

– Это не потерпит до конца приема, Амалия? – спросила я.

– Это не займет много времени.

– Я ненадолго отлучусь, – улыбнулась Лизея. – Узнаю, как скоро его аэльвэрство за вами придет.

Его аэльвэрство, или, точнее, его аэльерство.

Я не стала задерживаться на этой мысли, потому что, когда выяснила, что это наши общие покои (разумеется, уже после заключения соглашения с Льером), была очень близка к тому, чтобы пару раз скомпрометировать себя по полной. Впрочем, тут мы с ним были на равных: судя по витавшему в воздухе напряжению и отголоскам ярости, он явно не ожидал такого приема. Да что говорить, я сама такого не ожидала.

– О чем ты хотела поговорить? – спросила Амалию, когда мы остались одни.

– О ней. – Она кивнула в сторону закрывшейся двери. – Леди Лавиния! Как вы можете подпускать к себе одну из них?! Не просто подпускать, приближать!

Глаза ее сверкали самой что ни на есть настоящей яростью, и мне это совершенно не понравилось.

– Лизея не сделала мне ничего дурного, – заметила я. – Больше того, она всегда мне помогала…

– Не сделала сейчас – сделает потом. – Амалия судорожно вздохнула. – Неужели вы не понимаете, им нельзя доверять! Никому! Никому из них. Мы должны держаться вместе, но только мы…

– Довольно, – произнесла я, и она осеклась. – Лизея – потрясающая девушка, и тот факт, что она элленари, ничего не меняет. Чтобы выжить, Амалия, нам с тобой действительно нужно держаться вместе. Сейчас у нас уже значительно больше возможностей, чем было еще несколько дней назад. Поэтому я искренне надеюсь и рассчитываю на твою поддержку.

Амалия открыла было рот, чтобы возразить, но тут же с визгом подхватила юбки и отпрыгнула от бъйрэнгала, попытавшегося к ней подойти.

– Пожалуйста! Уберите его от меня!

Она зажмурилась, на виске и на шее бешено колотились жилки.

– Амалия, он ничего тебе не сделает, – покачала головой я, но она так и не открыла глаза: продолжала стоять, плотно сжав губы и кулаки, пока я не подозвала Льера и не отвела к диванчику, на который он нехотя улегся.

– Всевидящий! Нам обязательно находиться в одной комнате с этим монстром?! – прошептала она, и губы ее снова задрожали.

– Он не монстр. – Я указала на свернувшегося клубком звереныша. – Он обычный котенок, просто… иномирный.

Просто иномирный обычный котенок.

– Когда уже мы вернемся домой?! – сдавленно прошептала она.

Я не успела ответить, потому что открылась дверь. Льер (или Золтер) шагнул в комнату, и Амалия судорожно вздохнула. Кажется, она забыла про этикет, и про реверансы, и про все прочее, особенно когда он приблизился к нам. Винить ее за это я не могла: сложно расшаркиваться перед тем, кто тебя пытал, но я под этой личиной видела совершенно другого элленари, понять которого пока так и не смогла.

– Моя королева. – Он протянул мне раскрытую ладонь. – Ты прекрасно выглядишь, Лавиния.

– Благодарю, – отозвалась я, думая преимущественно про Амалию.

Сейчас я была уже не уверена, что идея с фрейлинами настолько хороша, во всяком случае, Амалия в качестве фрейлины. Я думала, что так мне будет удобнее держать ее при себе и в случае чего защитить, но теперь сомневалась в своем решении. Фрейлинам королевы нужно будет видеться с королем, читай с повелителем, и очень часто. А она стоит и дрожит, и побелела как лист дорогой писчей бумаги.

– Думаю, сегодня Амалии необязательно нас сопровождать, – сказала я, и он кивнул.

Мне оставалось только вздохнуть с облегчением и порадоваться, что Льер не стал показывать характер и припоминать мне свои условия.

Мы вышли из комнаты, как и полагается супругам, рука об руку. За нашими спинами метнулась тень, и это были отнюдь не виеррахи: Амалия спешила к себе. Из-за того, что она стала моей фрейлиной, ближайшая комната была отведена ей, равно как и соседняя – Лизее, поэтому не успели мы сделать и пары шагов, как я услышала громкий звук захлопнувшейся двери.

Да, вести ее в толпу элленари, которые непонятно как даже ко мне отнесутся, точно было не лучшей идеей.

– Я отпустил Лизею, – произнес Льер, – сегодня тебе будет достаточно моего сопровождения.

Я глубоко вздохнула.

Может быть. Может быть, и достаточно, но внутри тонко билась невидимая натянутая струна, дрожала, согреваемая лишь моей магией, которой было так ничтожно, так несоизмеримо мало…

Неожиданно Льер остановился, и мне пришлось сделать то же самое. Недоуменно взглянула на него и вздрогнула, когда он коснулся моей щеки.

Эта короткая ласка напомнила о том, что было вчера, о гораздо более нескромных прикосновениях, отозвалась во всем теле нежданными и несвоевременными дикими ощущениями. Хотела напомнить ему про клятву, но опоздала: во-первых, потому, что клятва не позволила бы ему дотронуться до меня вопреки моему желанию, а во-вторых…

– Я уже говорил, что ты прекрасно выглядишь, Лавиния. – Он коснулся прядей моих волос, свободно падающих на плечи. – И это действительно так. Ты выглядишь по-королевски.

– Чудесно, – негромко сказала я, стараясь не позволить этим обволакивающим словам подчинить мой разум.

Разум твердил, что мне нужно быть сильной, а после таких слов очень легко поддаться обманчивой слабости и иллюзорному представлению, что я не одна.

– Если не возражаешь, давай продолжим путь. Я бы очень хотела со всем этим побыстрее покончить.