Заклятая невеста

– Прежде чем вы зададите вопрос, за который мне придется вас наказать, нет. Я не боюсь, что по ее следу найдут вас. Я не боюсь, что сюда явится кто-то из вашего мира – ваш брат или кто-то еще, в Аурихэйм не попасть без проводника-элленари. Я не боюсь, что мне придется сразиться с вашим братом, этого стоит бояться вам.

Он едва пошевелил пальцами, и связывающие Амалию путы налились силой Глубинной Тьмы, от которой меня бросило в озноб.

– Ваша спутница не переживет повторного перехода. Ее сердце остановится, как только мы уберем тьму. А повторное пересечение границы миров расплавит ее тело.

Хьерг нахмурился, я же задохнулась от ужаса. Неужели нечего нельзя сделать?! Неужели…

Смерть и жизнь.

Эта мысль снова ворвалась в сознание, когда я ощутила клубящуюся в углах Глубинную Тьму.

Смерть и жизнь.

Тереза запустила сердце Анри с помощью своей силы, она рассказывала об этом много лет спустя. Она вытащила его брата из самого сердца тьмы и за это обзавелась седой прядью, отметиной смерти. Я бессильна там, где царствует смерть. Но я могу ее спасти там, где есть жизнь. Пусть я не целитель, но я могу поделиться с ней тем, чем меня наградила магия.

– Мне нужно в лес, – сказала я. – Есть здесь лес? Поблизости. Я смогу спасти ее. По крайней мере, сделаю все, что в моих силах.

Хьерг и Золтер переглянулись, и на миг показалось, что его аэльвэрство стал еще темнее.

– Это невозможно, леди Лавиния.

Странно, но это сказал целитель.

– Почему?!

– Потому, что вы еще не оправились после случившегося вчера.

– Вы говорили, что я чувствую себя отменно!

– Но это не значит, что стоит злоупотреблять магией, едва преодолев рубеж Аурихэйма.

– Это значит, что нужно дать ей умереть?

– К сожалению…

– К сожалению?! – заорала я, не выдержав спокойного тона целителя.

Стоят тут как два истукана, когда молоденькая, ни в чем не повинная девочка умирает у них на глазах, и говорят мне о сожалении?!

– Я не пойду в вашу Арку, – сказала я. – Не пойду с вами, даже если вы потащите меня силой, на глазах у всех. Если она умрет, я умру вместе с ней. Умру, но вашей не стану. Это понятно?!

Тьма в глазах его аэльвэрства стала зловещей, у Хьерга во всю радужку раскрылись горизонтальные зрачки, но я уже шагнула к кровати Амалии.

– Вытащите ее отсюда, – сказала твердо. – И позвольте мне ей помочь.

– Она может умереть без подпитки тьмой, – неожиданно произнес Золтер. – У вас будет не так много времени, леди Лавиния.

– Ваше аэльвэрство… – начал было Хьерг, но элленари взмахом руки приказал ему уйти. Целитель вышел.

– Вы снова и снова испытываете мое терпение на прочность, леди Лавиния.

– Правителю надлежит обладать безграничным терпением, – огрызнулась я.

Жесткие пальцы легли на мой подбородок, и память прикосновения ударила в меня с силой вспоровшей небо молнии. От накатившего чувства на миг стало горячо, а потом очень-очень страшно. Я никогда не отзывалась так на прикосновения Майкла, даже будучи влюбленной в него. Разве что на поцелуй Льера, наделенного пугающей и волнующей магией элленари, но про Льера мне точно не стоит думать.

– Я позволю вам ей помочь, – произнес он, глядя мне в глаза. – Но если ничего не получится, вам придется с этим жить, леди Лавиния.

– Спасибо, я знаю, – убрала его руку. – Если я ничего не сделаю, мне тоже придется с этим жить.

– Если я увижу, что ваши силы на исходе, я не позволю вам продолжать.

– Согласна, – кивнула коротко.

И уже в следующий миг передо мной открылся портал. Так легко, быстро и неожиданно, что я не успела вздохнуть, меня выбросило из чертогов тьмы в мир, полный жизни и света. Опутывающие Амалию щупальца растаяли, когда Золтер подхватил девушку на руки и шагнул вслед за мной в лес. На меня тут же обрушилось буйство красок, шум ветра, воздух, которым хотелось дышать полной грудью. На миг показалось, что я снова в своем мире, в поместьях брата или даже в парке Мортенхэйма, больше напоминающем лес.

Но только на миг.

– Сюда, – сказала я, указывая на лабиринт из незнакомых соцветий в самом сердце поляны.

Опустившись рядом с бесчувственной девушкой на колени, положила ладонь ей на лоб, а другую на землю. Вздрогнула, когда тыльная сторона ладони элленари коснулась моей, а потом он убрал руку. Амалия содрогнулась всем телом, и я вскрикнула.

– Я предупреждал, леди Лавиния. У вас не больше пяти минут.


Не больше пяти минут.

Ладонь легла на грудь девушки, под ней рвано билось сердце. Слишком рвано, слишком отрывисто, и от этого меня бросило в холодный пот.

«Соберись, – жестко приказала себе, стараясь не думать о том, насколько меня нервирует присутствие высшего элленари. – Соберись. Все остальное потом».

Когда-то давно, когда я только начинала постигать азы магии, Винсент отвез меня в лес. Нам удалось вырваться, потому что матушка уехала в Лигенбург, и там я упала, раскинув руки, впитывая в себя всю силу жизни. Тогда я была совсем девочкой, мне было восемь, но я чувствовала, как тянется ко мне все живое. Как шумит листва, отзываясь на каждый мой вдох, как под пальцами собираются росинки и как громко поют птицы.

– Винсент, это потрясающе! – воскликнула я, осознав, что лежу на траве и испачкала платье, но брат не проронил ни слова упрека.

– Лес тянется к вам, Лавиния, – произнес он, глядя мне в глаза. – Вы это чувствуете?

– Да, – выдохнула я. – Да! Потому что я…

– Вы его сердце.

Этот лес был другим, но он был живым. Часть растений были мне незнакомы, но я раскрылась и потянулась к ним своей магией, позволяя ее серебристому свету коснуться травы, а сути – скользнуть по верхушкам деревьев.

– Помогите мне ее спасти, – прошептала, чувствуя, как бьется под пальцами сила жизни. Истинной жизни, природы, не сравнимой ни с чем: от земли ко мне потянулась магия, чья суть была отражением моей магии. Коснувшись меня, скользнула по ладони и осторожно, как знакомящийся зверек, дотянулась до сердца.

Я задохнулась от странного чувства, ударившего в меня: природа нашего мира всегда отзывалась теплом и светом, а здесь сквозь приглушенную силу струились ярость и боль. Недоверие. Отчаяние. На миг задержавшись во мне, сила леса потекла назад, отступая, не соглашаясь меня принять.

Нет.

Этого не может быть! Нет!

Отбросив последнюю осторожность, раскрылась полностью, погружаясь в магию с головой. Здесь, в своем полном проявлении силы я видела мир немного иначе: сквозь корни деревьев, бьющихся под землей, струилась жизнь. Почувствовав мое вторжение, она обрушилась на меня всей мощью, и я растворилась в звенящей вокруг тишине и безмолвии. В этой пустоте не было места жизни, но и смерти тоже, в ней не было места ничему. Растрескавшаяся почва напоминала иссушенную зноем землю, с той лишь разницей, что во второй еще может прорасти трава. Из этой же давно ушли все силы, черная пустыня простиралась на сотни тысяч футов, низкое небо тянулось к земле.

Пронзающие небо молнии заставили меня содрогнуться и отступить.

Обернувшись, я увидела лес – лес во всей его красоте, живой, яркий, но, стоя сейчас на границе, я чувствовала его боль. Боль каждого цветка, до которого дотягивались черные щупальца тлена, дрожь земли, которую вспарывали глубокие трещины.

Усилием воли вытолкнув себя на поверхность, сдавленно прошептала:

– Помогите мне ее спасти. И я помогу вам.

На призыв откликнулись деревья: легким шелестом листвы и хлынувшим в пальцы теплом. Знакомым теплом жизни, которое я подхватила, замыкая в кольцо на себе и Амалии. Там, где начинался лес, продолжались мы, моя магия бежала сквозь каждый листок и травинку, подхватывая их силу и втекая в лежащую на земле девушку. Я чувствовала себя легкой как никогда, силы леса элленари были не похожи ни на что из того, что мне доводилось чувствовать раньше.

Горчащие травами, которых я не знаю.

Согревающие силой многовековых деревьев, кроны которых тяжелыми шатрами оплетали поляну.

Густой травой и цветами, ароматы которых ничем не напоминали те, что известны мне.

– Живи, – прошептала я, направляя в девушку весь свой свет. – Живи, пожалуйста!

Глухой удар сердца в мою ладонь заставил меня вздрогнуть и замереть. А потом сердце Амалии забилось чаще, на ее щеки вернулся румянец, дрогнули веки. Улыбка коснулась губ, словно она спала и видела очень приятный сон. Вместе с благословением леса в меня втекала уверенность, с каждым глубоким вдохом, поднимавшим ее грудь, – радость.

Миг, когда Амалия открыла глаза, стал самым чудесным за последнее время.

Глубоко вздохнув, я замкнула контуры заклинаний, не забыв поблагодарить дарующую силу природу. Отпустила плетение, забирая собственную магию под контроль, и в эту минуту девушка резко села на земле.

– Леди Лавиния! Где мы? Что… случилось?

Она в растерянности огляделась, и я вместе с ней.

Полянку, на которой мы оказались, затопили цветы. Такого количества цветов мне не доводилось видеть ни разу, они были повсюду – сплетаясь тонкими усиками-стебельками, едва покачивались на ветру. Бледно-голубые чашечки с крупными листьями источали едва уловимый аромат, но из-за ветра и количества цветов он становился густым и вязким. Мгновение лес молчал, а потом взорвался оглушительным буйством трелей и звуков, шелестом листвы, пением птиц, криками диких животных.

– Это нрэссы, – донесся из-за моей спины голос.

Судя по тому, как Амалия смотрела на Золтера, ей явно была нужна защита. Слепое обожание в глазах достигло того предела, когда мне захотелось заставить ее отвернуться.

– Нрэссы? – переспросила девушка.

– Цветы воскрешения.

– Воскрешения? Здесь кто-то умирал?

– Вы.

Амалия упала в обморок.

То, что это обморок, я поняла, когда, рванувшись к ней, приложила пальцы к бьющейся на шее жилке.

– Вы ополоумели?! – прошипела я, обернувшись к его аэльвэрству. – Она же только пришла в себя!