Взломать Зону. Тетралогия

Город перекрывало двойное кольцо периметра, задача которого – не допустить вывоз запрещенного материала из Зоны. А именно это и было моей работой.

Легко миновал заставу: респектабельный внешний вид, дорогая машина, да и примелькался я тут. Тайник в салоне проложен двойным слоем свинца вдобавок к изоляции самого контейнера, и детекторы, которыми пользовались представители закона, не смогли засечь излучения, присущего всем аномальным образованиям. Меня вежливо пропустили дальше. Несмотря на внешнюю невозмутимость и уверенность в надежности контейнера, каждый раз, проходя контроль, я немного нервничал. А как без этого? Не железный же. Вскоре застава исчезла в зеркале заднего вида, промелькнул знак, указывающий на окончание участка с ограниченной скоростью, и я плавно утопил педаль газа, разгоняя машину по идеально ровной трассе. Закончить с этим – и домой. Что-то я за сегодня устал.

Когда я добрался до места назначения, солнце уже клонилось к закату, а это значит, что домой я приеду в глубокой темноте. Жаль, не люблю ездить по ночам.

Навигатор привел меня в одну из городских складских зон. Глупый прибор уже в третий раз заставлял меня объезжать этот квартал: в конце концов, я просто выключил его, обратив все внимание на дорогу и указатели.

Наконец, въезд нашелся. Остановившись у опущенного шлагбаума, я мигнул фарами, и он медленно поплыл вверх. Я ехал мимо серых складских корпусов и контейнеров из толстого металла.

Над одной из дверей, едва разгоняя тьму, горела лампочка: здесь ждали меня. Остановившись неподалеку, я заглушил мотор, отщелкнул застежку ремня безопасности и снова сдвинул сиденье: груз следовало брать с собой. Место было мрачным. Оглянувшись, я украдкой расстегнул кобуру: теперь, чтобы достать оружие, понадобилась бы доля секунды.

Я толкнул дверь, та со скрипом приоткрылась. Внутри было так же темно: промышленное оборудование, накрытое защитными чехлами, казалось нагромождением хлама. Вежливо кашлянув, я попытался привлечь к себе внимание.

В тонкой полоске света, проникающегося из проема двери за моей спиной, показался мужчина.

– Груз доставлен, – сказал я. Слова эхом отдались от стен помещения. Моя рука начала потихоньку потеть на рукоятке пистолета.

Он двинулся мне навстречу: громила, на вид лет под тридцать, из местных – однозначно. На указательном пальце правой руки громоздкое серебряное кольцо, почему-то ярко блестящее при практически полном отсутствии света… Из Зоны штука?

Клиент, молча, протянул мне пятерню, я вложил в нее ручку дипломата. Проверять, что внутри, он не стал, просто взвесил в руке и полез во внутренний карман пиджака. Я напрягся, готовый выхватить пистолет, но он вытащил и сунул мне конверт, точно такой же, как несколькими часами ранее дал мне Гюнтер. Я заглянул внутрь.

– Здесь больше, – я вопросительно взглянул на громилу.

– Есть еще дело, – проговорил тот. На самом деле я ждал момента, когда он заговорит. Уж очень хотелось услышать голос. Он вполне соответствовал моим ожиданиям: низкий и грубый. – Мне нужно в одно место. Это в Моэме.

Сан-Паулу, как и любой крупный город здесь, делился на районы: крайне богатые и крайне бедные. Хотя, обычно с лоджий фешенебельных небоскребов можно было разглядеть муравейники фавел на склонах холмов. В этой стране разница между богатыми и бедными чересчур ярко выражена, и все друг у друга на виду…

Моэм – один из самых благополучных и красивых районов.Что ему там нужно, меня не интересовало. Да и ехать туда я не собирался.

– Нет, – я покачал головой и развел руками. Я и так неплохо поднял за сегодня, да и не нравился мне этот человек. Абсолютно не нравился. К тому же я не вожу пассажиров. – Удачи.

Я развернулся, положив руку на рукоять пистолета. Щечки, сделанные на заказ из какого-то местного сорта дерева, холодный металл. Услышу любой подозрительный звук – превращу громилу в решето. Никакие мускулы не помогут.

– Еще столько же, – прозвучало в спину. Я на миг замер. Та же сумма, что и за доставку. Это не мало. Совсем не мало. Но почему он не вызовет такси? Дурень! Потому что в такси не принято возить артефакты!

Я медленно повернулся к нему:

– Везу только туда. С оружием в машину нельзя. Курить – нельзя. В пути я предпочитаю молчать. Пристегиваться – обязательно. Деньги вперед.

Громила усмехнулся, и молча протянул мне второй конверт.

– Договорились.

Черт, не нравится мне он почему-то. Но раз уж сказал: «А»… Ладно, надо торопиться. Домой хочу.

– Пошли.

Громила молча кивнул и последовал за мной. Немногословный пассажир. Хоть трепом доставать не будет.

Из-за незапланированной поездки в Моэм, к дому я подъезжал, когда до рассвета оставалось не больше часа. Остановившись у ворот, я нажал кнопку на втором брелоке, болтающемся рядом с пультом от сигнализации, и роллетная створка медленно поползла вверх.

Загнав машину в гараж, я заглушил двигатель: мотор стал остывать, едва слышно потрескивая. Постучал пальцами по рулю, покачав головой. Не понравился мне сегодняшний день. Вроде и нормально все, но… что-то не так. Понять бы только, что именно не давало мне покоя.

В очередной раз озадаченно покачав головой, я покинул салон автомобиля, подошел к выключателю и щелкнул тумблером, затем потянул вниз ворота. Над потолком загудели ртутные лампы, а механизм автоматически опустил створку до конца, после чего замок закрылся.

Крепкая деревянная дверь вела из гаража прямо на кухню. Вытащив из кармана пиджака связку ключей, я отпер ее и вошел в дом, с удовольствием вдыхая запах дерева от кухонной мебели и чего-то неуловимого от дорогой техники.

Открыл холодильник, вытащил оттуда пакет хлеба в нарезке и начинку: салат, ветчину, пару помидоров, сыр. Потратил некоторое время на возведение пары монструозных сэндвичей и перебрался с подносом за журнальный столик в гостиную. Начав жевать, я потянулся к пульту от телевизора и включил круглосуточный новостной канал.

Симпатичная дикторша появилась на экране: сюжет об очередном футбольном матче закончился. Хотя, наверное, говорить в этой стране об «очередных» матчах кощунственно. Футбол здесь любят все, начиная от детей в колыбельках и заканчивая стариками в инвалидных колясках.

По нижней части экрана побежала красная черта экстренного сообщения, голос дикторши приобрел нарочитую невозмутимость, черты лица будто стали восковыми. Всегда восхищался такими, самые страшные вещи у них получается рассказывать, будто это репортажи с выставок современного искусства. А я не могу придумать ничего более скучного, чем современное искусство.

– Специальное сообщение, – начала дикторша. – Сегодня в своей резиденции в Моэме, Сан-Паулу, был убит политик Родриго да Силва, выступавший за ужесточение режима в Бразильской Аномальной Зоне. Согласно предварительным данным, причиной смерти стало аномальное образование, нелегально вывезенное за пределы санитарного кордона. По этому факту возбуждено несколько уголовных дел…

Дальше я уже не слушал. От удивления изо рта вывалился недоеденный кусок сэндвича, который угодил на белую рубашку.

Знал я, что все тут не так просто.

Вывезенный мной артефакт, доставленный в Сан-Паулу человеку, который после этого я отвез в Моэм. С моего отъезда прошло часов шесть, значит…

В кармане негромко запиликал смартфон. Достав трубку, я взглянул на дисплей: номер не определился. Какого черта? Чуть дрогнувшим пальцем я ткнул в пиктограмму приема.


– Слушаю.

– Орлов? Артур Орлов? – Я удивился еще больше. Голос в трубке говорил на чистом русском, разве что как-то мягко звучали согласные. Кто из соотечественников может мне звонить?

– Слушаю, – повторил я еще раз.

– Это хорошо, что слушаешь. Слушай еще внимательнее.

Тон мне не понравился, и потому я попытался перехватить инициативу.

– С кем я разговариваю? – Я постарался, чтобы голос звучал сухо и беспристрастно, и кажется, мне это удалось.

– Меня зовут Софт, но вряд ли тебе это о чем-то скажет. Нет времени объяснять. Судя по пеленгу, ты дома. Бери все необходимое и уходи. Быстро. Машину брось. Избавься от всех гаджетов и не используй GPS. Найди место, где ты сможешь отсидеться пару суток. Поторопись! Это действительно очень важно. Купи за наличные дешевый телефон. Я свяжусь с тобой, когда…

– Кто ты, черт побери, такой? – Мое терпение лопнуло. Но ответ услышать я не успел – связь оборвалась, остались лишь короткие гудки в трубке. Да что за хрень тут происходит?!

Что это значит, я додумать не успел: стекло прямо за телевизором брызнуло осколками, через несколько секунд я услышал такой же звук и на кухне. Перекатившись, я опрокинул диван на спинку и выхватил из кобуры «кольт», успев похвалить себя за лень, которая не дала мне переодеться, перед тем как сесть ужинать.

– Артур Орлов, – с улицы раздался голос, окрашенный в слегка механические тона из-за использующегося мегафона. Высунуться я толком не мог: свет прожекторов жег глаза, заставляя их нещадно слезиться. – Вы окружены. Бросьте оружие и выходите с поднятыми руками.

Обращались ко мне по-английски. Для бандитов уж слишком официальный тон. Полиция? А почему не представились?

Мужчина повторил свой приказ голосом киборга. Выйти? Я покачал головой.

– В случае оказания сопротивления мы откроем огонь на поражение, – пролаял мегафон. Как будто бы я ожидал чего-то другого. Может быть, стоит попробовать вступить в диалог?

– Кто такие? – заорал я как можно громче. – Что вам нужно?

– Двадцать третий отряд Batalhão de Operações Policiais Especiais1. Вы задержаны по подозрению в убийстве Родриго да Силва. Выходите с поднятыми руками!

Убийство? Да Силва? Твою-то мать! Вот это я вляпался…

В груди похолодело, но я, наконец, решился, и, положив пистолет на подлокотник перевернутого дивана, вышел из-за него, прикрывая рукой глаза. К черту! Проще сесть в местную тюрьму за контрабанду артефактов, но в убийстве я не виновен, и я это докажу!

– Руки вверх! – приказал один из парней в бронежилете и шлеме, взяв меня на мушку. На груди можно было разглядеть эмблему: «нож в черепе». Значит, меня действительно пришел брать местный ОМОН? Военизированные отряды полиции, если точнее. Или парни, способные достать такую же форму. И снаряжение.

И машину. Даже отсюда я видел «Миротворец» – броневик местного спецназа.

– Какие руки? – спросил я. – Без глаз меня оставить хочешь? Мощность прикрути или фонарь выключи вообще. И что вы делаете у меня дома?

Бойцы, видимо, не ожидали такого напора: один из фонарей погас, остальные лучи сдвинулись в сторону. Теперь я, по крайней мере, мог видеть. А они, наоборот, не могли: темный металл пистолета сливался с подлокотником дивана.

– Вы подозреваетесь в убийстве Родриго да Силва. Ваш автомобиль был зафиксирован камерами наблюдения у его особняка. Вы можете вызвать своего адвоката из участка. Сейчас вы идете с нами.

Я отвез громилу в Моэм. Тот бедняга, да Силва, был убит в Моэме. Но я невиновен! Правда, думаю, мало кого это интересует. Если камеры действительно зафиксировали мою машину… Кажется, я поторопился с выводами, считая, что смогу отмазаться.

Голос в трубке говорил, чтобы я сваливал. Почему-то сейчас мне показалось, что звонил друг. Что к нему надо прислушаться и ни в коем случае не идти с копами. Не отмоюсь. Быстрое раскрытие убийства – самое то для отчетности. Надо потянуть время.

Наклонившись вперед, я уперся ладонями в колени и громко рассмеялся. Лучи фонарей снова повернулись в мою сторону, но сильнее, чем их свет, я ощущал несколько взглядов, полных непонимания.

– Сами посудите, – попытался пояснить я парням, показав открытой ладонью на разбитые окна. – Я стою у себя в разгромленной гостиной, весь в кетчупе и с остатками бутерброда на рубашке. Вы, ребята, спецназ, который приехал сюда, в Рио-де-Жанейро, брать меня за убийство, которое было совершено в Моэме. А он находится в Сан-Паулу, если я не ошибаюсь.

Бойцы переглянулись, пытаясь осмыслить мою ахинею, а я, воспользовавшись моментом, прыгнул в сторону, успев подхватить пистолет с подлокотника. Замешательство парней закончилось достаточно быстро, а через секунду их штурмовые винтовки дружно плюнули пламенем, обрушивая на меня свинцовый дождь.

Я успел спрятаться за капитальной стеной. Бетон и два слоя кирпичей пулям были не под силу. Дьявол! Надо уходить! Много им времени понадобится, чтобы вломиться сюда, в эту небольшую каморку, аппендикс коридора, которому я просто не нашел другого предназначения? Отступать некуда: за мной только забитый хламом шкаф. Прорываться? И тогда уж точно вляпаться по самые уши? Даже если и удастся вырваться – за убийство при исполнении меня ждет смертная казнь. Черт-черт-черт!

Стрельба стихла. Я замер. Что дальше?

Тихо хрустнули под тяжелым ботинком осколки телевизора. Я напрягся. И в ту же секунду из-за угла выскочил боец. Поднятое не по уставу забрало его шлема решило дальнейшую судьбу парня.

Схватив правой рукой ствол его «M-4», я потянул его в сторону, после чего лбом врезал в переносицу. Послышался хруст, из сломанного носа тут же в две струи полилась кровь.

Этого оказалось недостаточно: боец все еще был в сознании. Вдобавок от боли он выжал спуск, и мне тут же пришлось отпустить затрясшуюся, как припадочная, винтовку, однако боекомплект неожиданно быстро иссяк.

Я засадил рукоятью пистолета ему в челюсть и только после этого парень обмяк. А через секунду на меня обрушилась вторая волна свинцового шквала, на этот раз со стороны спальни.

Схватив бесчувственное тело спецназовца, я потащил его в сторону кухни. Парень вообще был быком достаточно здоровым, а защитный комплект с разгрузкой сделали его тело еще тяжелее: мне казалось, будто я пытаюсь сдвинуть с места лошадь.

– Не стрелять! – послышалась команда. Ну да. Это отечественные копы нашпиговали бы меня свинцом вместе с незадачливым коллегой. Здесь такое не прокатывает.

Прикрываясь бесчувственным телом, мне удалось добраться до кухонной двери, после чего я пихнул парня вперед и стремительно пересек кухню.

Через секунду я уже запирал дверь в гараж. Не то, чтобы я особо рассчитывал на крепость ее тяжелой дубовой створки, но она должна была дать мне пару лишних секунд.

Адреналин выплескивался в кровь в огромных количествах: руки тряслись от напряжения, но мне каким-то чудом удалось попасть ключом в замок зажигания и, сдав назад, я к черту снес гаражную дверь. Выехал я, однако, не так красиво, как приехал…