Взломать Зону. Тетралогия

– Не повезло, – пожал плечами русский. – Зато мы спасли полтора десятка людей. Потеряли двоих – печально, конечно.

Лестницу собрали. Машина с трудом, но сдвинулась. Пожарки снова выстроились в колонну, а впереди снова поехал бульдозер.

Мне было нечего ответить Вику. Я просто пожал плечами и посмотрел вдаль.

– Зато теперь – свобода, – усмехнулся Вик. – Думай об этом. Сейчас доедем до небоскреба, погрузимся в броневик и с «пропуском» от Тавереса поедем к блокпосту. Уже через три дня в Комптоне будешь.

Я знал, что это была наша последняя схватка с Зоной. Но почему-то это не приносило мне абсолютно никакого облегчения.

Машина шла с хорошей скоростью. Торговый центр остался позади, как и толпы тварей. Как и большая часть сегодняшнего дня.

Оглянувшись, я краем глаза заметил пикап, ехавший за нами, но мгновение спустя наша пожарная машина завернула за угол. Я продолжал всматриваться в поворот, но пикапа уже не было.

– Все нормально? – спросил Вик. – Что случилось?

– Показалось, – ответил я, помотав головой. – Все хорошо. Хорошо, homie.

Когда наша колонна подъехала к небоскребу, я увидел у входа Дэнни, выбравшегося из лазарета, чтобы встретить нас. Выглядел парень вполне нормально, стоял без поддержки, бодро двигался и даже не забыл взять с собой автомат.

Высыпавшие из здания полицейские тут же бросились помогать гражданским. От нас, конечно, никто ничего не требовал, поэтому мы отправились к себе на этаж.

– Все нормально прошло? – спросил Дэнни, когда мы заходили в лифт.

– Относительно, – ответил русский. – В общем, главное, что мы живы. Шон?

– Да? – отвлекся я от своих мыслей.

– Пойдешь к Тавересу? – с надеждой спросил Дэнни. – Он обещал нам организовать коридор наружу.

– Пожалуй, прямо сейчас и пойду, – кивнул я, снимая с плеча дробовик и передавая его Дэнни. – Потом спущусь и расскажу, когда и куда нам идти, хорошо, homies?

– Без проблем, – согласился Вик.

Дождавшись, пока лифт дойдет до седьмого этажа и парни выйдут из кабины, я надавил на кнопку четырнадцатого. Сигнал пропищал что-то, и лифт снова медленно поехал вверх.

– Рауль? – спросил я, добравшись до нужного этажа.

Лейтенант стоял у окна, внимательно рассматривая колонну беженцев, которая мирно и чинно входила в небоскреб. Теперь, конечно, дел прибавилось, но со всем этим, как мне показалось, вполне мог справиться и один из сержантов. Тем более что думать о том, как прокормить всех, больше не надо было. Мы об этом позаботились.

– Рауль? – сделал я еще одну попытку привлечь внимание лейтенанта.

– А, Шон? – очнулся он. – Вы вернулись.

– Вернулись, nigga, – ответил я. – Ты, кажется, мне кое-что обещал?

Таверес посмотрел на меня, прислонился спиной к оконному стеклу и достал из кармана пачку сигарет. Закурил, протянул было мне, но, вспомнив, что я не курю, махнул рукой с зажженной сигаретой и спрятал пачку.

– Я должен извиниться перед тобой, Шон, – начал он.

– За что извиниться? – не понял я.

– К тому моменту, когда ты пришел сюда с товарищами, я был в отчаянии, понимаешь? – Таверес показал на улицу. – Это все из-за меня.

– В смысле, nigga? – Я по-прежнему не понимал, о чем речь.

– Да в прямом, Шон. Со мной связались из министерства. Еще до того как заткнули армией все дыры в кордоне. Приказали мне немедленно выводить людей из Зоны.

– Так вывел бы, в чем проблема? Разве вы сейчас не этим же занимаетесь? Не готовитесь к эвакуации?

– Мне приказали выводить только свое подразделение, понимаешь? – Рауль глубоко затянулся. – О гражданских речи не было.

– И ты… – Я уже начинал понимать, к чему он клонит.

– И я выдумал эту байку с подготовкой эвакуации, – ответил Таверес. – К тому времени, как пришел ты, я уже был готов покончить с собой. И уцепился за тебя, как утопающий за соломинку, в надежде, что хоть ты поможешь мне. У меня было два пути: пустить себе пулю в висок или получить пулю в затылок от кого-нибудь из своих ребят, когда до них дошло бы, что происходит.

– Значит…

– Это значит, что я не смогу вывести тебя из Зоны. – Он выдохнул и добавил: – И никого не смогу. Мы для военных на кордоне – такие же незаконные элементы, и, кроме пули, нас там ничего не ждет.

У меня словно бомба взорвалась в голове. Мне с самого начала казалось, что что-то с этим делом нечисто, но я понадеялся на честность Тавереса и ошибся.

Резким движением я перевернул стол. Карты и другие бумаги с шелестом разлетелись, керамическая пепельница с грохотом упала на пол и разбилась.


– Сволочь! – заорал я.

Рауль продолжал курить, мрачно наблюдая за тем, как я крушу его кабинет. Следом за столом с места полетело дорогое кожаное кресло. Потом – плед с дивана. Сам диван я переворачивать не стал, к тому моменту практически успокоившись.

Я дошел до стены и прислонился к ней.

– Может быть, перестанешь бесноваться, Шон? – спросил меня Таверес. – Этим все равно делу не поможешь.

– А чем ты делу поможешь? – Я посмотрел на полицейского. – У тебя самого проблем выше крыши. Целый небоскреб гражданских, а как выводить людей из Зоны, ты не знаешь, потому что никаких полномочий у тебя нет, nigga.

– Я уже чуть не пустил себе пулю в башку три дня назад, – внезапно разозлившись, ответил он. – А сейчас я, по крайней мере, смогу всех защитить. И смогу всех накормить. Значит, так мы здесь и будем сидеть.

– А можно и не сидеть здесь, dog, – я усмехнулся. – Можно поднять наши задницы, пойти и надрать задницы воякам на кордоне. Вывести отсюда людей. И выбраться самим.

– Вояки-то в чем виноваты, Шон? Парни просто-напросто выполняют приказ.

– А мы в чем виноваты, homie? В том, что какие-то ублюдки решили устроить заваруху и расширить Зону здесь, в Рио? Я, конкретно, в чем виноват? В том, что отказался договорной бой слить, и меня за это сюда в рабство продали? Твои парни, они в чем виноваты?

– Это бред какой-то, – помотал головой лейтенант.

– Хуже, Рауль, – зло ответил я. – Я могу предложить только одно. Честно расскажи своим, что произошло. Хотя бы командирам групп. И спроси: пойдут ли они брать блокпост. Только честно скажи, что для головастых ублюдков из вашего министерства, правительства и всех прочих мы – покойники. Вернее, мы должны быть покойниками, но почему-то до сих пор трепыхаемся.

– Я попробую, Шон, – ответил он, вздохнув.

Глава 14

– Ненавижу ждать, – ругался Дэнни. – Больше всего на свете я ненавижу ждать.

– У нас так говорят: нет ничего хуже, чем ждать и догонять, – вставил Вик.

– Как ты думаешь, получится у них? – спросил парень, посмотрев на русского. – Мы сидим здесь, ждем. И ничего не знаем.

– Да уймись уже, nigga, – резко сказал я. – Получится – хорошо, не получится – что-нибудь другое придумаем. Главное, чтоб с парнями, которые туда пошли, ничего плохого не случилось.

Я посмотрел на свои руки, поднес к лицу и понюхал ладони. Кожа пропахла порохом, и похоже было, что избавиться от этого запаха получится еще не скоро. Я наклонился к спортивной сумке, лежавшей на полу, вынул из нее две осколочные гранаты и положил их на стол. Следом достал из сумки несколько светошумовых и дымовых гранат.

– И откуда только мы достали столько гранат? – спросил я.

– Да из арсенала в полицейском участке, – ответил Вик.

– Мне тут рассказали, что у местной полиции самая большая статья расходов – гранаты. Рисковать собой никому не хочется, поэтому во время зачисток в комнату сначала летит граната, а уже потом входит боец. Такая установка. Особенно у спецназа, – произнес расист.

– Вполне рациональная схема, nigga, – кивнул я. – С правами человека тут так себе, конечно.

– А может, нам надо было просто попытаться договориться с солдатами? – вдруг спросил Дэнни. – Они же тоже люди, должны понимать, что мы тут не по своей воле оказались.

– Я думаю, они с нами даже разговаривать не станут, – ответил Вик. – У них есть приказ, они знают, что мы можем вообще не людьми оказаться. Или, может, нами такие же твари управляют, как та, которая на складе засела.

– Именно, nigga, – согласился я, вытащив из сумки еще пару гранат. – Если мы пойдем на блокпост с белыми флагами, нас оттуда пулеметом прогонят. Так что расслабьтесь. Сейчас наши вернутся, потом сами поедем на блокпост.

– Как ты думаешь, Шон, каковы вообще наши шансы выбраться? – спросил Дэнни, посмотрев на меня.

– Думаю, если парням удастся заминировать все что нужно, то… процентов восемьдесят, – пожал я плечами. – Если не удастся, то…

– А если попробовать еще что-нибудь? Может быть, найти где-нибудь военную технику? Танки, – не унимался парень.

– Ага, самолеты, – усмехнулся Вик. – Ты танк водить умеешь? Посоревноваться в этом с профессиональными вояками возьмешься?

– У нас тоже есть вояки, – возразил Дэнни. – Из ветеранов, которым некуда податься после службы.

– Но они воевали десять – двадцать лет назад, – сказал я. – Техника развивается, боевые машины все новые. Это только стрелковка старая, dog. Особенно здесь. Все, чем мы сейчас воюем, либо ворованное, либо списанное из армии. Не считая того, что мы набрали в арсенале того полицейского участка. Хотя ты, старик, даже тогда свое оружие поменять не согласился, – усмехнулся я, указав на Виктора.

– Мне эта штука роднее, – ответил он. – А ты думаешь, что любой русский должен с «калашниковым» ходить?

– Кстати, Вик, а почему ты не с «калашниковым»? – вдруг спросил Дэнни.

– Да все просто Мне нужно что-то под местный патрон. Русский, конечно, можно здесь найти, но зачем, если натовского полно?

– Логично, – согласился с его доводами парень.

Я поднялся со своего любимого кресла, которое уже успел слегка продавить своим немаленьким весом, подошел к куче тюков, притащенных Дэнни после раздачи ништяков, вытащенных из добытого арсенала, пока мы с Виком эвакуировали выживших.

Взял с пола тяжелый бронежилет, втиснулся в него, натянул поверх разгрузочный жилет и, поморщившись, содрал бирку с чужими данными: именем и группой крови.

Затем принялся укладывать боезапас патронов в карманы и подсумки, добавил несколько гранат из тех, что выложил на стол.