Взломать Зону. Тетралогия

Дэнни стоял, упираясь руками в колени, и часто дышал. Я даже подумал было, что его ранили, но в ответ на мой вопрос, он только отмахнулся. Такое я уже видел: попрыгает человек на пределе возможностей, открутит пару голов голыми руками, а потом лежит пластом сутки.

Любопытство во мне наконец победило, я подошел к фургону и надорвал обертку одного из лежавших в нем пластиковых мешков.

Оттуда высыпался белый порошок. Я усмехнулся и закрыл дверцу машины.

– Что там? – спросил Дэнни, который, отдышавшись, подошел ко мне сзади.

Вместо ответа я, резко развернувшись, ударил его под дых и тут же добавил левой по лицу, отчего парень свалился на пол.

– Хочешь отправиться в свою чертову Вальгаллу – давай, – произнес я, шагая вперед. – Только вот меня за собой не тяни, у меня на земле еще дела остались. В Мидгарде, nigga.

Глава 4

– Мы здесь не пройдем, dog, – сказал я Даниэлю.

Камешек, брошенный мной вперед, исчез в яркой красной вспышке, в лицо ударил поток горячего воздуха. Следующий голыш отправился двумя метрами правее и повторил судьбу своего собрата. Третий потянула в сторону какая-то неизвестная мне сила, и он буквально провалился сквозь землю, оставив в асфальте дыру с кулак.

– Что, совсем нельзя пройти? – недоверчиво глядя на меня, спросил Дэнни.

Я подобрал с земли еще горсть камней и стал методично бросать их вперед и в стороны, чтобы обозначить границы аномалий, преградивших нам путь.

– Не с моими габаритами, homie, – буркнул я, отметив про себя, что парень уже пришел в себя – молодец, крепкий. Казалось, будто он забыл о произошедшей совсем недавно ссоре, сосредоточившись на том, что было реально важно, – выживании. И это было хорошо.

– И что делать будем? – спросил он.

– Пойдем туда, где можно пройти.

– А где можно?

Я оставил этот вопрос без ответа, сдвинулся влево и бросил крупный кусок бетона, отколотый от ближайшей стены, в одну из дверей. Она оказалась не особо крепкой, как и все здесь, булыжник пробил ее насквозь.

– Ну вот туда и можно, – кивнул я и взял автомат наизготовку.

Дверь эта мне не нравилась. Ее определенно открывали, причем не так давно. Однако я решил, что если в помещении будет хотя бы небольшое окошко, мы сможем пробраться на ярус ниже, выбраться из этого долбаного поля смерти, где плутали уже почти полчаса.

– Аккуратно открой дверь, – приказал я, продолжая держать деревянную створку на прицеле.

Парень подошел к ней чуть сбоку, протянул руку, взялся за ручку и плавно потянул на себя. Я был уверен, что если Дэнни почувствует рывок или толчок, то тут же бросит ее и схватится за автомат, а в два ствола да с такого расстояния мы сможем изрешетить все что угодно.

Если, конечно, то, что окажется за дверью, не порвет нас в первую же секунду.

Но там не было никого живого, к нашему счастью. Только мертвое тело на полу.

Труп был свежим, даже не начал вонять. Судя по неместному армейскому камуфляжу, М16А4 и спортивному рюкзаку, человек этот при жизни был сталкером.

У меня были подозрения, что самое непосредственное отношение к произошедшему в этом доме до нашего прихода имела сфера, висевшая в полуметре над землей и напоминавшая с виду тесла-шар.

В воздухе отчетливо пахло озоном, гарью и паленым волосом.

Видимо, сталкер пережил не только Всплеск, но и последовавшую за ним зачистку территории силами «Нового рассвета». И даже добрался сюда, умудрившись не столкнуться с кем-нибудь из местных банд. А потом так глупо вляпался.

Оставалось только понять, попал ли он в аномалию, когда лез за артефактом, или артефакт образовался уже после того, как аномалия впитала жизненную энергию жертвы.

Я повернулся к Дэнни, который в этот момент внимательно смотрел на меня. Парень предпочел не комментировать ситуацию, а только пожал плечами.

Я посмотрел на бетонный пол, потом на сферу и задумчиво пожевал губами.

На столе в комнате стоял в дешевой прозрачной стеклянной вазе засохший букет. Вынув цветы, я, слегка размахнувшись, бросил их на труп.

Ничего не случилось – земля не разверзлась под ногами, не ударила с небес молния, даже маленькой искорки не проскочило. Тогда я схватил мертвого сталкера за ноги и, будучи готовым при первом же признаке любой опасности бросить эту затею, дернул его на себя.

Оттащив труп метра на три, я стащил у него со спины рюкзак и принялся копаться в содержимом. Дэнни на мое мародерство никак не отреагировал. Странно было бы, если бы парень стал возмущаться – сам-то он по-прежнему ходил в снятых с бразильца камуфляжных брюках.

В рюкзаке нашлись раритетная металлическая фляга с водой, складной котелок, пакет с сухпайком и несколько контейнеров для артефактов. Контейнеры были новыми, из оранжевого полимерного материала, легкого, но очень прочного. От сталкеров я как-то слышал, что по такому контейнеру можно даже на машине проехать – и ничего ему не будет.

Три контейнера из четырех были полными. «Неплохой улов, – подумал я. – Если там, конечно, не дешевка вроде “мочала” или “прыгающих камней”».

Я посмотрел на труп – и вдруг меня пронзила мысль: «Если бы этот мужик на самом деле полез в аномалию за артефактом, то мы бы нашли поблизости пятый контейнер или в крайнем случае расплавленное оранжевое пятно на полу».

Повинуясь внезапному порыву, я схватил четвертый – пустой – контейнер, вывернул ручку защелки и сдвинул в сторону крышку. Медленно я подошел к светящемуся шару и аккуратно двинул ящичек под него, а потом осторожно, так, что дыхание перехватило, приподнял.

Если бы я почувствовал хоть что-то – покалывание в кончиках пальцев, шевеление волос, – я бы бросил контейнер и отскочил в сторону. Но ничего подозрительного не происходило.


Шар медленно погрузился в нутро ящичка. Я аккуратно сдвинул крышку и повернул ручку до щелчка замка. Изнутри тут же послышалось едва слышное жужжание – контейнер сканировал свое содержимое. Я выдохнул: «Теперь уже точно не долбанет».

– Все? – спросил Дэнни, вжавший голову в плечи.

– Все, homeboy, – кивнул я. – Все нормально.

– Далеко еще идти?

Я подошел к окну, подергал ставни. Створки открылись, и в лицо мне полетел мелкий мусор и засохшие мошки.

Я выбрался наружу, осмотрелся. Это была улица, спускающаяся на нижний ярус, который плавно переходил в обыкновенные жилые кварталы.

Вдоль границы между трущобами и благополучной частью города тянулась высокая, в три метра, стена, построенная, видимо, для того, чтобы отгородить успешных жителей от гниющей язвы фавел.

Увидев эту стену, я вспомнил благотворительные обеды, бесплатные школы и пособия, которые организовывались для ниггеров в Америке. Только там это было попыткой сказать «простите за то, что держали вас в рабстве несколько сотен лет, а потом угнетали политикой сегрегации». Здесь же проблему решили проще: поставили бетонную ширму, чтобы городское дно не мозолило глаза.

Мы двинулись по улице в прежнем порядке – впереди я, проверяя дорогу на присутствие аномалий разным мусором, позади – Даниэль, который держал ствол наготове.

Мне хотелось побыстрее пройти этот чертов холм. Когда мы с русскими ехали по окраине фавелы на угнанном полицейском броневике, места эти казались заброшенными, но, как выяснилось позже, выживших здесь было много, просто они все попрятались, не желая связываться с вооруженными до зубов парнями.

А сейчас казалось, будто я снова вернулся в начальную школу, где меня, маленького и слабого, каждая тварь считает своим долгом обидеть. Это ощущение сильно нервировало.

– Стойте, – послышался голос откуда-то сзади.

Мы, синхронно развернувшись, вскинули винтовки и направили их на дверь, за которой скрывался… тот самый бизнесмен, что оказал нам неоценимую помощь при побеге из барака.

– Сюда идите, – произнес мужчина, призывно махнув нам рукой.

Мы с Дэнни переглянулись и, не сговариваясь, пошли к нему. Внутренние ощущения подсказывали мне, что этого человека я недооценил. Сам факт того, что он в одиночку добрался сюда, говорил о многом.

Помещение, в котором прятался бизнесмен, было стандартной для этих мест халупой с голыми стенами, сложенными кое-как из битого кирпича. Обстановка была более чем скудной: продавленный раскладной диван, плита с газовым баллоном, тумба, шкафчик, пластиковые стол и стулья, которые, похоже, были украдены из какого-то уличного кафе, и старый телевизор с антенной-рожками.

Такой интерьер больше подходил для вайт-трэша[13] из трейлерных парков. Даже у нас в Комптоне такого убожества было не найти уже с конца восьмидесятых.

Бизнесмен успел переодеться, натянув на себя камуфляжные куртку и брюки. С угрюмым выражением лица и сединой на висках, он походил теперь на старого кадрового военного – какого-нибудь полковника или генерала. Не хватало для завершения образа только стакана виски и сигары в зубах.

– Парни, – обратился он к нам с едва уловимым акцентом, происхождение которого я не смог разобрать. – Дальше по улице – засада. Семеро местных. Пятеро – типичные молодчики из фавел, еще двое – кажется, беглые полицейские. У всех автоматы, засели грамотно, перекрыли единственный выход.

– А ты откуда все это узнал? – подозрительно спросил его Дэнни.

– Подкрался и посмотрел, – пожал плечами «генерал».

– Ну ты просто Сэм Фишер. – Моему спутнику бизнесмен, очевидно, не нравился.

«С чего я вообще решил, что старик – бизнесмен? – подумал я. – С того, что он был в строгом костюме? Он может быть кем угодно – хоть военным, хоть церэушником на задании, хоть школьным учителем».

– Есть идеи? – попытался я перевести диалог в деловое русло.

– Предлагаю пробиваться. Если сработаем по-умному, то сможем уполовинить их за три секунды. А дальше – силы будут равны. – Он кривовато усмехнулся. – Для начала, парни, как к вам обращаться?

– Шон, – протянул я руку. В голове мелькнула запоздалая мысль, что нужно было назваться Лонг Диком или выдумать еще что-нибудь клевое. Сталкеры же придумывают себя звучные имена, а я чем хуже?

– Виктор, – мужчина крепко пожал мою руку, после чего протянул ладонь Дэнни.

Тот не стал демонстрировать свой характер и ответил на рукопожатие, представившись.

– Пробиваться это хорошо, nigga, – заметил я. – А что-нибудь более конкретное предложить ты можешь? Ну, сам понимаешь, – подходы, позиции, пути отхода.

– Есть у меня пара идей, – покивал головой мужик. – Да я и один прорвался бы, только вот на такой дистанции они изрешетили бы меня в два счета. Короче, все просто, – уверенно сказал «бизнесмен». – Ждем до вечера, пока солнце не начнет садиться. Сейчас зима, стемнеет рано. Потом аккуратно подходим к ним с трех сторон, метров на сорок, и открываем огонь. Все.

– Звучит как план, nigga, – кивнул я. – Сколько у нас еще есть времени? Отдохнуть надо бы, поесть, сам понимаешь.

– Часа два, думаю, есть, – ответил наш новый соратник, посмотрев на часы.

– А еда у вас есть? – спросил Дэнни, облизнувшись. – Сегодня вообще в бараке не кормили, да и вчера – один раз только.

– Что-то есть, homeboy, – ответил я. – Огня бы только добыть, и воды мало, если честно.

– Огонь имеется. – Виктор развернулся и пошел в дом, жестом предлагая следовать за ним. Он не ждал, что мы выстрелим ему в спину, да и у меня в тот момент даже мысли такой не появилось. – Тут в каждой лачуге стоят газовые баллоны – централизованного газоснабжения здесь нет и никогда не было.

В углу комнаты стояла маленькая газовая плитка. Виктор подошел к ней, повернул рукоятку подачи газа и щелкнул зажигалкой. На конфорке заплясали языки голубого пламени.

– Отлично, – кивнул я, доставая из рюкзака плотно перемотанный скотчем пакет с сухпайком. – Будем готовить.

Паек был не стандартным армейским, хотя я и не знал, как он выглядит в этой стране. Я помнил только саморазогревающиеся пакеты, воняющие химией, которые нам выдавали в Афганистане. Собственно, чтобы вкус и запах этой химии перебить, в пакеты клали табаско и еще кучу специй. Но, так или иначе, голод не тетка – побегаешь по песку да поскачешь по горам – еще не то съешь.