Взломать Зону. Черная кровь

* * *


Он был прав, мы действительно были не в сериале. Это больше напоминало фильм ужасов.

Группа Тавереса закончила зачистку третьего этажа примерно в то же время, когда мы управились со вторым. Правда, своих пленных они вывели наверх чуть раньше.

Продажных копов выстроили в ряд под дулами автоматов их же коллеги. Внизу кипела работа – добытый арсенал перегружали в броневики и машины, туда же кое-как размещали освобожденных женщин, которые, как мне показалось, до сих пор не верили в свое спасение.

Я повернулся, посмотрел в сторону соседнего жилого дома и попытался глубоко вдохнуть, после чего стащил с лица противогаз. Пахло паршиво – кровью, пороховой гарью, потом от меня же самого. Но я, по крайней мере, мог теперь вытереть лоб.

Таверес курил, кидая на пленных взгляды, не сулящие им ничего хорошего.





* * *


– Вы знаете, в чем их вина, – проговорил он, повернувшись к нам. – И вы знаете, какое их ждет наказание.

– Остановитесь! – истерично закричал один из продажных копов. – Вы же не убийцы!

– Приговор привести в исполнение, – сухо произнес Таверес под щелчки затворов. – Начинайте.

Я, спохватившись, тоже снял автомат с предохранителя и дослал патрон. Лейтенант ушел с линии огня и встал возле нас. Сержант ди Оливеру сунул ему в руки винтовку. Несколько секунд над зданием стояла тишина, полная зловещего ожидания.

А потом послышались выстрелы и крики. Кто-то из пленных пытался бежать, прыгая с третьего этажа, но в этом не было смысла – наши снайперы по-прежнему были на своих позициях.

И я стрелял вместе со всеми.





Глава 12




– Ты меня пугаешь, Шон, – тихо сказал мне Вик, когда мы возвращались к машине.

– О чем ты, nigga? – спросил я, даже не обернувшись, хотя заранее знал ответ.

В глубине души внезапно начала закипать злость на спутников. Я не хотел, чтобы они копались у меня в мозгах, читали нотации о том, что произошло и что так делать больше не надо.

Но еще я понимал, что если русский решит, что я опасен, он постарается от меня избавиться. Дэнни, конечно, присоединится к нему. Хотя что еще можно было бы ожидать от человека, осознанно вступившего в ряды бонхедов?[28]

«Ну уж нет, – подумал я. – Виктор, конечно, гораздо более опытный боец, но я все равно так просто не сдамся».

– Ты становишься кровожадным, понимаешь, друг? – вступил в разговор Дэнни.

Слова парня поразили меня, а злость на спутников сразу же куда-то исчезла, будто испарилась. Он назвал меня другом, может быть, сам того не понимая.

– Ты назвал меня другом, dog? – спросил я у Дэнни, проигнорировав его вопрос.

– Ну да, – ответил тот. – Не думай, что я отказался от своих убеждений. Сам понимаешь, если мне встретился один нормальный негр, это не значит, что я воображу, будто все ниггеры нормальные.

– Не парься, – ответил ему я. – Я и не ждал, что ты натянешь на себя футболку с хештегом black lives matters.[29]

– И не жди, – буркнул тот в ответ. – Ну, так объясни, что произошло? Почему ты вел себя там словно с цепи сорвался?

– Ладно, – сдался я и принялся объяснять: – Дело такое. Ты же сам видел, во что они превратили бедных женщин. – Я на секунду остановился, перевел дух и продолжил: – Я не верю полиции, понимаешь? И никогда не верил, уж так вышло. Но местные, это просто… Они ничем не отличаются от банд из фавел. Я видел всякое, но ведь эти-то людей защищать должны, разве нет?

– Ладно, можешь не продолжать, я все понял, Шон, – сказал Вик, примирительно подняв обе руки. – Домой хочешь, наверное?

– Не то слово, – вздохнул я. – Знаешь, жизнь в Комптоне – не сахар, но даже там лучше, чем в этом гребаном аду.

– И что ты собираешься делать, когда вернешься? – спросил вдруг Вик. – Не думаю, что после всего, что произошло, ты сможешь вернуться на ринг. Если только в нелегальные бои подашься, но ты сам знаешь, чем это обычно заканчивается.

– Не знаю. – Мне оставалось только пожать плечами. – Я не думаю, что долбаные итальяшки дадут мне спокойно жить. Да и не хочу я, если честно, оставаться в Комптоне.

Конфликт был погашен. Мы подошли к машине, я вынул из кармана ключ и нажал на кнопку, открыв все двери. Забрался в салон, плюхнулся на сиденье и вставил ключ в замок зажигания.


– Что дальше, nigga? – спросил я у Виктора, повернувшись. – Подождем остальных или сами доедем до базы?

– Поехали, наверное, – неуверенно протянул русский. – Я думаю, что с пятью «Миротворцами» они могут ничего не бояться.

– Колонна будет просто огромная, – выдохнул Дэнни, поморщился и добавил: – Может быть, стоит ехать со всеми – на них-то точно никто не нападет…

– Шон? – сквозь шипение помех послышалось из рации.

Мы с Виком переглянулись, после чего я схватил переговорное устройство, поднес его ко рту и надавил на тангенту.

– Да, лейтенант! – ответил я.

– Мы почти закончили. – Таверес, кажется, немного успокоился после того, что произошло на крыше. – Скоро собираемся выезжать. Хотел попросить, чтобы вы ехали в авангарде. Что-то вроде дозора. Если что услышите или увидите, дайте знать, хорошо? Прием.

– Поедем? – спросил я у спутников.

Дэнни пожал плечами, Виктор просто кивнул в ответ. Я снова надавил на кнопку тангенты и сказал:

– Хорошо, лейтенант. Канал связи не меняем, прием!

– Да кто нас вообще слушать будет, кому мы нужны? – ответил Таверес, громко хмыкнув. – Только сильно не гоните, чтобы не оторваться от нас.

– Без проблем, – ответил я. – Тогда мы поехали.

Я повернул ключ в замке зажигания, довольно прислушавшись к взревевшему дизельному движку. Машина медленно тронулась с места.





* * *


Возвращаться знакомой дорогой было проще. Но в этот раз мы были одни, без сопровождения колонны полицейских броневиков.

В Зоне ситуация иногда меняется слишком стремительно. Вот ты спокойно едешь себе в теплом и уютном салоне машины, а потом раз – и ты уже в полной заднице.

Для любителей адреналина такая жизнь – наверное, полный кайф. Но не для меня. Я хотел отсюда свалить, у меня сил больше не было смотреть на местные пейзажи.

– У тебя какие планы на будущее, homie? – спросил я у Дэнни, аккуратно поворачивая руль.

– Да черт его знает, – ответил он. – Мне назад дороги нет. Я уже даже подумываю остаться здесь.

– Серьезно? – удивился я.

– Да нет, конечно. Что я здесь делать стану? – он печально вздохнул. – Вернусь в США. Не в Вирджинию. Поеду в Техас, может быть, в Аризону или Джорджию. Запишу кантри-альбом, буду в барах петь.

– А почему домой не хочешь? – спросил Виктор с заднего сиденья.

– Ну, не ждут меня там, – мрачно ответил парень. – Вернусь домой – пришьют. Вот и все.

– Логично, просто так в рабство никто не попадает, – заметил я. – Меня, например, будут итальянцы искать. А я, в свою очередь, буду искать их. И найду.

– Так и вижу заголовки газет. Особенно желтых, – невесело усмехнулся Дэнни. – «Разборки между бандами. Кровожадный афроамериканец напал на политика, по слухам, связанного с итало-американской организованной преступностью». Гребаная политкорректность.

– Ага, – кивнул я. – В шестидесятых написали бы «чернокожий мужчина напал на сборище итальянской мафии».

– А что написали бы в восьмидесятых? – спросил Вик.

– А в восьмидесятых обо мне записали бы рэп-альбом. – Я объехал очередную аномалию. – История-то покруче, чем у Родни Кинга. Дэнни, что ты натворил такого, из-за чего боишься домой возвращаться?

– Пошел против наших старших, – ответил парень, отвернувшись в сторону окна. – Они собирались купить крупную партию кокаина у каких-то спиков из-за границы. Наши старшие навариваются, а это дерьмо попадает на улицы. В наши же районы.

– Арийское братство снова торгует наркотиками? – спросил Вик.

– Да оно всегда торговало ими. И, по-моему, это неправильно. Чем мы тогда отличаемся от тех же ниггеров?

– Не знаю, – Вик на секунду задумался – Ширяются только неудачники. Те, у кого не хватает сил, чтобы нормально жить.

– Черные продают дурь черным, белые – белым, nigga, – заметил я, повернув руль. – Спрос рождает предложение. Не будут торговать ваши, так итальянцы возьмутся. Или напрямую у мексиканцев купят.

– Вот именно. – Дэнни слегка стукнул рукой по приборной панели. – Мы орем о защите белой расы, а сами толкаем дурь белым.

Он замолчал. Пожалуй, я еще никогда не видел его таким серьезным.