Выбор офицера

Ненавижу! Сколь раз увижу – столь раз убью. Господи! Сколь раз увижу – столь раз убью. Дай мне силы!

Сразу отправили дружинника к ближайшей церкви за священником. С утра отпевали и хоронили крестьян, всех сто двадцать семь человек. Тела де Брамов взяли с собой, де Безье решил похоронить их в семейном склепе.

По прибытии в замок барон пошел к жене один. Вышел примерно через час, позвал меня. Боже, что с женщинами делает горе… Еще вчера передо мной стояла гордая красавица, иронизировавшая даже осознавая опасность. Это я уже ночью выяснил, когда бой кончился. Она даже спать не ложилась и дочерей уложила одетыми – каждую минуту была готова к побегу.

А сейчас лежала на кровати и молилась. И была в ее взгляде такая тоска беспросветная… Сели мы с бароном около кровати, взяли ее за руки, да так и просидели до вечера. Потом меняться стали, как в карауле, – каждые четыре часа. Днем приходили сестры, Гастон, все пытались ее разговорить. Только на третий день баронесса поела.

А на четвертый в Безье прибыл личный адъютант графа тулузского со свитой для проведения расследования. Барон, оказывается, сообщение в Тулузу направил прямо из Брама. Уважаю – как бы тяжело ни было, а свои обязанности он исполнял безукоризненно.

Однако теперь он, как вассал, полностью обеспечивал следствие, а все заботы о баронессе легли на мои плечи.

Я рассказывал сказки, хвастался успехами Гастона, расхваливал дочерей, ругался на распустившуюся без ее присмотра прислугу (попробовали бы они распуститься из-за болезни госпожи). Я кормил ее с ложки, как ребенка, и подавал вино, кстати, великолепный антидепрессант, если бы привыкания не вызывало, водил на горшок – благо этикет этому не препятствовал. Только через неделю баронесса смогла самостоятельно встать с кровати и подойти к окну. В этот день я впервые перепоручил ее слугам, а сам завалился спать и проспал сутки.

Высокая комиссия проработала у нас десять дней и уехала, забрав с собой пленников. Дальнейшей их судьбы я не знаю, как и итогов расследования. Однако, судя по отсутствию какой-либо официальной реакции, ничего нового они не рассказали. Простые исполнители, что им известно?

В результате всех этих событий в наших отношениях с бароном произошли серьезные перемены. Де Безье перестал тыкать и называть меня полковником. Только барон, правда, без господина, и только на вы. Поверьте, это дорогого стоило, если феодал с дворянской родословной в полтыщщи лет признал меня ровней.

И вот в конце июля состоялся судьбоносный разговор.

– Барон, – это он мне, – нам надо поговорить.

– К вашим услугам.

– Два вопроса. Первое – происшедшее в Браме не должно остаться безнаказанным. Поможете?

– Конечно. Я не ясновидящий, чтобы найти мерзавцев, нужна удача, но все, что в моих силах, – сделаю. Обещаю.

– Вы правильно сказали – только найти. При всем уважении – это дело не ваше. Я должен отомстить лично. И второе. Вам уже шестнадцать лет, ну… в смысле… вы меня понимаете.

– Разумеется.

– В ближайшие дни ваши ровесники со всей Галлии прибудут в Клиссон для поступления в Бретонскую академию.


Есть здесь такая Военная академия Бретони, куда вся дворянская молодежь поступить мечтает. Причем ведь не единственное военное училище в Галлии, а народ именно в него уперся.

Естественно, не все приходят сдавать экзамены, герцогам, например, в казармах жить не по чину. Но остальные… Вот и наводняют шестнадцатилетние дворяне каждый август небольшой бретонский городишко Клиссон, потом разъезжаются по домам. Конкурс бешеный, а пытаться поступить в эту академию второй раз не принято.

Потому и надлежит мне по достижении шестнадцатилетия поддержать традицию – поучаствовать в этом искусственном отборе.

– Знаю, но у меня-то заведомо нет шансов – из всей магии мне доступно только бросание камнями и зажигание костров. Правда, камни я бросаю далеко и метко, а зажечь могу все, что хоть как-то может гореть, но на этом, извините, все.

Другие требования меня действительно не волновали – на коне держался уверенно, железками тыкать научился, языком владел, математику знал – а чего ее знать, если она здесь на уровне начальной алгебры и эвклидовой геометрии. Я же МИФИ закончил, прежде чем погоны надеть.

Теологией занимался упорно, в отличие от большинства местных; классику художественной литературы скрепя сердце освоил – средневековых авторов всегда терпеть не мог. Так что в принципе мог бы и поступить, но магия… Для местных дворян она естественна, как умение говорить, которому вроде никто не учит – само приходит. Потом можно бесконечно совершенствоваться, учить иностранные языки, но если в свое время не научился – все. Это только у Киплинга Маугли остался человеком, а в реальной жизни дети, воспитанные животными, нормально общаться так и не смогли, причем независимо от врожденных способностей. И я полноценно колдовать не смогу, хотя все моим магическим потенциалом восхищаются – такие броски и такой огонь, как говорят, действительно уникальны, а толку-то.

– Барон, вы не правы, – это опять де Безье, – поступает все равно один из двадцати, здесь смысл в другом. Две недели вы будете находиться среди своих сверстников со всех уголков страны, представителей знатнейших семейств. Это время для завязывания знакомств и приобретения авторитета, возможно даже славы. В мою бытность в Клиссоне шевалье Ануаж, нищий захолустный дворянчик, убил на дуэли сразу трех человек – противника и обоих секундантов, в том числе и своего, тем самым обратив на себя внимание самого короля. В академию не поступил, но был принят при дворе и сейчас возглавляет первую роту королевских гвардейцев – а это одна из влиятельнейщих придворных должностей, на уровне первого камер-юнкера, следящего за состоянием королевской спальни.

– Только состоянием? – иронично уточнил я.

– Не только! И вообще, барон, я не слышу в вашем голосе должного почтения! За такой тон и такие вопросы, заданные на людях, без головы можете остаться не только вы, но и ваша семья.

– Извините, учту. И все-таки я не чувствую в себе призвания придворного. Хотя и на самом деле до сих пор не представляю, чем могу здесь заняться. А ведь вопрос о наследовании нами до сих пор не решен.

– Ничего, не горит. Сейчас не это важно. Сейчас главное – ваше вхождение в дворянское сообщество. Вхождение, достойное славного рода, который вы имеете честь представлять. И я не собираюсь пускать это дело на самотек. Тем более что когда-то я служил лейтенантом в полку нынешнего начальника Академии – знатного рубаки и мудрого командира. Вы едете в Клиссон, и это не обсуждается. Я уже внес залог за ваше обучение. Запомните, поколения моих предков поддерживали честь рода, которая незапятнанной должна достаться потомкам, и сейчас она в ваших руках. Будьте верны короне, подчиняйтесь старшим, не позволяйте командовать собой всем остальным. Ни в коем случае не уклоняйтесь от дуэлей, ибо приобрести репутацию труса легко, а избавиться от нее трудно, почти невозможно.

Честно говоря, на этом я перестал слушать, хотя и продолжил почтительно кивать. Вы наставления отца д’Артаньяну помните? Ну так вот, один-в-один. Надеюсь только, коня непонятной масти он мне не всучит. Все-таки семья богатая, приехать старшему сыну де Безье в Клиссон на сивом мерине и с восемью экю в кошельке – не комильфо. Тут уж злые языки по чести рода пройдутся – никакими дуэлями не заткнешь. Так что на этот счет можно быть спокойным.

Важно было другое. Недавние трагические события показали, что Безье в любой момент может оказаться под ударом, и требовалось обеспечить надежный канал связи. Чем я смогу помочь – другой вопрос, но иметь в случае осады лишнего бойца за спинами осаждающих всегда хорошо.

Конечно, скорость доставки почты здесь определяется скоростью коня, но это лучше, чем ничего. Лишь бы почта было надежной. А реформисты наглядно показали, что тактикой диверсионных групп владеют и организовать перехват корреспонденции вполне в состоянии. Поэтому договорились, что в случае нападения помимо барона мне напишет староста одной из деревень нашего феода – человек грамотный, обязательный и непьющий, по местным меркам, конечно.

Затем начался процесс сборов, затянувшийся на несколько дней. Хотя, казалось бы, народ здесь мобильный, на коне много вещей не увезешь, а вот поди ж ты. Больше всех хлопотала баронесса. К ней, по-моему, таким образом жизнь возвращалась.

Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте.
Купить недорого с доставкой можно здесь