Выбирая тебя

– Это было десять лет назад, и я всего лишь пыталась доказать, что он не настоящий Санта.

Он шутливо дернул меня за фиолетовую прядь и ухмыльнулся.

– Ты ударила его в живот.

– Чтобы доказать, что это накладной живот! – Я попыталась поймать его руку, но он оказался быстрее. – Откуда мне было знать, что он и вправду такой пузатый.

– Из-за тебя нас всех выгнали из торгового центра. Я даже не успел посидеть у Санты на коленке, так что за тобой должок.

– С тех пор прошло десять лет, – сказала я, подняв бровь. – Думаю, тебе пора забыть про этот случай и двигаться дальше.

Он неожиданно пригнулся, и в его глазах промелькнул хулиганский блеск. Я попыталась убежать, но он оказался проворнее и, перебросив меня через плечо, начал кружиться вокруг своей оси.

Я завизжала и в шутку ударила его по спине, но он начал кружить меня еще быстрее.

– Хватит!

Бен поставил меня на песок, и я облокотилась на него, чтобы не упасть.

– Ладно, – пропыхтела я. – Теперь мы квиты.

Он засмеялся и поднял с земли мой рюкзак.

– Только если ты разрешишь мне посидеть у тебя на коленях.

– Ну да, как же, – я запрыгнула к нему на спину, и Бен подхватил меня под ноги. – Ты же меня раздавишь.

Я прижалась щекой к его фланелевой куртке в ожидании, когда мы доберемся до «нашего» места.

Это было укромное углубление между дюнами, где мы могли спрятаться от холодного ветра. Мы заприметили его много лет назад, когда были еще совсем детьми и закапывали друг друга в песке, без конца жуя сладкий мармелад, от которого нам становилось плохо. Это место было как раз между его домом на Хаттерасе и моим – на Окракоке. Мы никогда не ходили в одну и ту же школу, но наши мамы были лучшими подругами, поэтому мы часто проводили вместе выходные.

Теперь же они даже не разговаривали друг с другом.

Я соскользнула с его спины и забрала свой рюкзак.

– Но если будешь хорошо себя вести, я посижу у тебя на коленях.

Он поднял бровь.

– Я буду очень хорошо себя вести. Клятва скаута.

– Клятва скаута – это серьезно. Теперь тебе придется сдержать свое слово во что бы то ни стало.

Я достала фонарь, работающий на батарейках, и плед. Вместе мы развернули его и расстелили на песке. Бен улегся на плед, подперев голову рукой, а я села напротив, поставив между нами фонарь, и всмотрелась в его до боли знакомое и родное лицо. Я смотрела достаточно долго для того, чтобы снова увидеть того тощего темноволосого мальчишку, который научил меня завязывать шнурки. Теперь он стал намного крупнее и крепче, но его карие глаза оставались такими же добрыми, и, когда он поддразнивал меня, в них пробегал знакомый озорной огонек.

Он ухмыльнулся, тряхнув кудрявыми прядями, упавшими на лоб.

– Наслаждаешься видом?

– Ага, – я смело встретила его взгляд, и, залившись краской, он отвел глаза. Я засмеялась, наслаждаясь осознанием того, что могу вызвать у него такое смущение.

– Итак, что ты подготовила для нас на сегодня?

– Это звучит так, словно я организатор мероприятий в доме престарелых, но я действительно кое-что принесла.

Порывшись в рюкзаке, я достала губную гармошку.

– Погоди, ты что, учишься играть на музыкальном инструменте? – он протянул руку, и я дала ему рассмотреть гармошку. – Неужто рак на горе свистнул?

– Нет, – я пожала плечами. – Мне просто захотелось попробовать что-то новое.

Что-то, что могло бы занимать меня долгими часами, когда я не могла видеться с Беном.

Недоверчиво подняв бровь, он вернул мне инструмент.

– Как скажешь. Я просто вспомнил о той бедной флейте.

Настал мой черед краснеть. Когда я училась в средней школе, мама настояла на уроках флейты. Так как я постоянно слушала музыку, она решила, что исполнять ее мне тоже понравится. Я сказала, что классическая флейта мне не по душе, но она ничего не хотела слышать, поэтому я просто бросила этот идиотский инструмент на землю и проехалась по нему на велосипеде… много раз. Когда мама обнаружила сломанную флейту, она пригрозила, что запретит мне приближаться к океану на протяжении целого месяца, но Бен взял всю вину на себя, сказав ей, будто это он случайно проехался по инструменту. Таким образом, я избежала наказания.

Бен всегда защищал меня, даже когда я этого не заслуживала. Возможно, поэтому его мама решила, что я дурно на него влияю.

– Эй, – голос Бена вырвал меня из размышлений. – Ты в порядке?


Его взгляд был таким серьезным, что я не могла отвести от него глаз. Ветер приподнял края пледа, и у меня перехватило дыхание. Когда-то я видела в глазах Бена свое будущее, и больше всего на свете хотела увидеть его снова. Мне хотелось верить, что, даже несмотря на случившееся, у нас все еще был шанс.

Я отвела взгляд, отгоняя свои мрачные мысли, и рассеянно покрутила в руках губную гармошку.

– Да.

– Хорошо, – он перевернулся на спину и, вытянув руки, подложил ладони себе под голову. – Потому что я с нетерпением ожидаю начала концерта, и если твои музыкальные таланты меня не впечатлят, я потребую вернуть деньги за билет.

Я слабо улыбнулась в ответ, понимая, что он пытается меня развеселить, но сегодня все мои тревоги темными тучами заволокли горизонт, и даже Бен не мог их разогнать. Поэтому я молча поднесла гармошку к губам и начала играть. Печальные звуки наполнили тишину пустынного пляжа, перемешиваясь с шумом волн. Свет нашего фонаря становился все тусклее, уступая ночной темноте. Улыбка Бена постепенно сползла с его лица. Он скривился и закрыл уши руками.

Я прекратила играть.

– Что-то не так?

– Не обижайся, Мер, но это было ужасно. Может, ты держишь гармошку не той стороной?

– О, так ты принимаешь меня за круглую идиотку, – я раздраженно посмотрела на инструмент и запихнула его обратно в рюкзак. – Дурацкая штука.

– Может, тебе стоит проехаться по ней на своем скутере, – усмехнулся Бен.

Я поразмыслила над его предложением, но в итоге просто улеглась рядом. Он потянул за края пледа, укутывая нас, а я положила руку ему на грудь и начала постукивать по ней пальцем, в такт его ровному и успокаивающему сердцебиению.

– Ты сегодня мрачная.

– Я всегда мрачная. Это из-за того, что надо мной вечно висит эта дурацкая дождливая туча.

Бен засмеялся.

– Тогда ты еще более мрачная, чем обычно, – мягко сказал он, убирая волосы с моего лба. – Они снова отрасли. Мне нравится.

Я сосредоточилась на звездах, сияющих над нашими головами.

Четыре месяца назад я зашла в ванную и отрезала свои длинные волосы почти под корень. В ту ночь, я зажимала свой рот руками, чтобы не закричать. Я закопалась лицом в полотенце, но тяжелые всхлипы продолжали раздирать мне грудь. Мне хотелось содрать с себя кожу, но вместо этого я выскользнула из дома и уехала в ночь. Дорога привела меня, затерявшуюся в своих мрачных мыслях, к «нашему» месту на пустынном пляже. Мне хотелось, чтобы все это прекратилось: вина, боль и всеобщее разочарование.

Тогда меня и нашел Бен – мальчишка, которого я знала с тех пор, как мы оба носили подгузники, который провожал меня на мою первую школьную дискотеку, за которого я мечтала когда-нибудь выйти замуж и которого я сломала своей ложью. После всего, что я сделала, его присутствие было чудом, моим чудом. Я больше не заслуживала его заботы, но отчаянно в ней нуждалась.

На протяжении четырех месяцев после того случая мы тайно встречались на «нашем» месте. Он стал моим спасательным кругом, и мне нравилось думать, что я играю в его жизни не менее важную роль.

Теперь мои волосы отросли настолько, что уже почти доставали до воротника рубашки, и я снова научилась дышать. Ко мне вернулись чувства.

Рука Бена замерла.

– Скажи мне, что не так.

Я сильно прикусила губу, и боль моментально привела меня в чувство. Я уже получила горький урок, когда не доверилась Бену в прошлый раз. Мне давно пора было уяснить, что он всегда на моей стороне, даже если я не отвечаю ему тем же. Но почему от его вопроса у меня так скрутило живот?

С этим пора было кончать.

– Вот.

Я вынула из кармана сложенный листок бумаги и положила ему на грудь. Он схватил листок, прежде чем ветер успел унести его. К сожалению.

Он сел и развернул письмо, наклонившись поближе, чтобы лучше разглядеть написанное. Еще год назад это приглашение стало бы самой лучшей вещью в моей жизни. Теперь оно было лишь жестоким напоминанием о том, чего у меня никогда не будет.

Он поднял взгляд от письма и посмотрел мне в глаза.

– Мер, это просто потрясающе. Они будут спонсировать твое участие в мировом туре Профессиональной Ассоциации Виндсерфинга в Европе.

Это было даже лучше, чем «потрясающе». Это письмо обещало мне все, о чем я мечтала: профессиональный виндсерфинг, соревнования и путешествия.

Я выхватила листок у него из рук и сунула обратно в карман.

Бен нахмурился.

– Мер…

– Я не поеду, – сказала я, скрестив руки на груди, чтобы он не заметил, как меня трясет.

– Но это же твоя мечта. Ты только и говоришь об этом с самого детства. Да у тебя вся спальня заклеена постерами с соревнований прошлых лет.

Я бросила на него мимолетный взгляд и поспешно спрятала глаза, опустив их на свои колени.

– Была заклеена. Теперь уже нет. Какой смысл ехать через полмира, чтобы поучаствовать в соревнованиях, когда я не могу забраться на доску даже на своем заднем дворе.

– Не можешь или не хочешь?