Вселенная сознающих

– У них равные шансы получить как адекватный, так и совершенно невразумительный ответ.

– Да, это очень умно с твоей стороны, Чео.

– Но ведь именно поэтому ты меня и держишь.

– Я держу тебя при себе по какой-то непонятной мне самой причине, – ответила она, улыбаясь.

– Я завишу от этой причины.

– Ты знаешь, – вдруг сказала она, – мне будет их не хватать.

– Кого?

– Тех, кто сейчас охотится за нами.





◊ ◊ ◊


Главное требование к агентам Бюро, вероятно, заключается в том, чтобы они совершали правильные ошибки.

(Комментарий Макки по поводу Фурунео, секретные материалы БюСаба)



Билдун стоял в дверях личной лаборатории Тулука, спиной к большому примыкающему к ней помещению, где ассистенты урива выполняли бо́льшую часть подготовительной работы. Глубоко посаженные фасеточные глаза шефа Бюро блестели отраженным светом. Этот свет нарушал гуманоидные черты лица пан-спекки.

Билдун был не в настроении и испытывал какую-то непонятную слабость. Он чувствовал себя так, словно попал в тесную душную пещеру, где не было ни звезд, ни свежего ветерка. Время сжалось в маленький комок. Всем, кого он любил и кто любил его, было суждено скоро погибнуть. Погибнет вся сознающая высшая любовь. Вселенная станет пустынным местом, погруженным в неизбывную скорбь.

Глубокое горе охватило его гуманоидную плоть, когда он представил снег, листья и солнце в бесконечном безмолвии одиночества.

Он чувствовал потребность в действии, понимал, что надо что-то делать, принимать решения, но опасался последствий любых своих поступков. Все, к чему он прикоснется, могло раскрошиться и, словно труха, просыпаться сквозь пальцы.

Тулук работал за столом, установленным у противоположной стены. Между двумя зажимами перед ним был натянут кусок кнута из бычьей кожи. Параллельно бичу, приблизительно в миллиметре под ним, висела в воздухе полоса металла, по видимости, ни на что на опиравшаяся. Между полосой металла и бичом проскакивали миниатюрные молнии и искры, плясавшие по всей длине бича. Тулук, нагнувшись над столом, считывал данные.

– Я не помешаю? – спросил Билдун.

Тулук повернул на приборе какой-то регулятор, немного подождал и повернул снова. Другой рукой он поймал металлическую полосу, когда исчезла сила, поддерживавшая ту в подвешенном состоянии. Взяв полосу, Тулук поставил ее к стене.

– Это глупый вопрос, – ответил он, обернувшись.

– Да, конечно, – безропотно согласился Билдун. – У нас большие проблемы.

– Без проблем у нас не было бы работы, – сказал Тулук.

– Не думаю, что нам удастся получить голову Фурунео, – грустно констатировал Билдун.

– Все это случилось слишком давно, – сказал Тулук, – и даже если мы найдем голову, нервные связи в мозге уже разрушились.

Он горестно поморщился, отчего лицевая щель приняла S-образный изгиб. Все сознающие существа считали гримасу забавной, но для самих уривов это выражение было признаком высшей сосредоточенности.

– Что говорят астрономы по поводу созвездий, виденных Макки на той таинственной планете?

– Астрономы считают, что в его восприятие вкралась какая-то ошибка, – ответил Билдун.

– Вот как, но почему?

– Во-первых, нет даже намека на разницу в величинах звезд.

– То есть все звезды имеют одинаковую яркость?

– Очевидно, да.

– Странно.

– Очертания созвездий похожи на те, которые были видны с одной известной планеты, но она уже не существует.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ну это Большая Медведица, Малая Медведица, разные другие зодиакальные созвездия, но… – Он умолк и пожал плечами.


Тулук беспомощно посмотрел на Билдуна.

– Я не могу понять, с чего начать.

– Ах, да, чуть не забыл, – сказал Билдун. – Мы, пан-спекки, когда решили имитировать человеческую телесную морфологию, взялись тщательно изучать историю человечества. Так вот, эти конфигурации звезд, о которых ты говоришь, – это созвездия, которые были видны с древней прародины людей.

– Я понял. Другая странность, обнаруженная мною, связана с материалом, из которого сделан бич.

– И в чем же заключается эта странность?

– Это очень интересно. Частицы кожи составляют необычную субатомную структуру.

– Необычную субатомную структуру? И в чем же эта необычность?

– В их взаиморасположении. Они идеально выровнены. Я никогда в жизни не видел ничего подобного, если не считать феноменов, связанных с текучей энергией. Такое впечатление, что материал подвергся какому-то сильному воздействию особого свойства. В результате произошло нечто похожее на неомазерную конформацию световых квантов.

– Но разве это не потребовало бы огромной энергии?

– Вероятно, да.

– Но какая именно сила могла произвести такое действие?

– Не знаю. Самое интересное заключается в том, что, похоже, это изменение не является перманентным. Вся структура проявляет свойства пластической памяти. Она медленно возвращается к исходной форме – к форме мыслимой и знакомой.

Билдун уловил беспокойство в тоне Тулука.

– Мыслимой и знакомой? – переспросил он.

– Это совсем иной феномен, – сказал Тулук. – Я сейчас объясню. Эти субатомные структуры и результирующие надмолекулярные структуры генетического материала претерпевают медленную эволюцию. Мы можем, сравнивая эти структуры, датировать их с точностью до двух или трех тысяч стандартных лет. Так как белки клеток крупного рогатого скота являются основой синтетической пищи, у нас есть данные о развитии их ДНК на протяжении достаточно долгого отрезка времени. Самое странное в этих пробах бычьей шкуры, – он указал мандибулой в сторону образца, – это страшная древность ее структур.

– Насколько же они древние?

– Вероятно, им несколько сотен тысяч лет.

Билдун некоторое время усваивал услышанное, а потом заговорил:

– Но совсем недавно ты говорил, что этой коже всего каких-нибудь два-три года.

– Да, таков был результат каталитических тестов.

– Силовое воздействие могло нарушить рисунок ткани?

– Это вполне возможно.

– Но ты в этом сомневаешься?

– Да, сомневаюсь.

– Не хочешь же ты сказать, что этот кнут прошел сквозь многие тысячелетия и попал к нам?

– Я не пытаюсь ничего сказать, за исключением фактов, которые я уже изложил. Результаты двух проведенных ранее анализов не согласуются с датировкой материала.

– Путешествие во времени невозможно, – заметил Билдун.

– Так, во всяком случае, мы до сих пор думали.

– Нет, мы это знаем. Знаем математически и из практики. Путешествие во времени – это фантазия, миф, занимательная концепция, порожденная деятелями развлекательной индустрии. Мы отвергаем эту концепцию и освобождаемся от парадокса. Остается только одно верное заключение: приложенное напряжение, в чем бы оно ни заключалось, изменило структуру.

– Если бы кожу продавили сквозь субатомный фильтр того или иного рода, то такое, конечно, могло произойти, – сказал Тулук. – Но, поскольку у меня нет такого фильтра и нет подобной силы, я не могу испытать эту гипотезу.

– Но у тебя же наверняка есть какие-то соображения.

– Да, есть. Я не могу изготовить фильтр, с помощью которого можно было бы это сделать, не разрушив материал, подвергнутый воздействию столь огромной силы.

– В таком случае, то, что ты говоришь, означает, – с нескрываемым раздражением произнес Билдун, – что невозможный прибор сделал невозможное с невозможным образцом…

– Именно так, шеф, – сказал Тулук.

Билдун заметил, что ассистенты Тулука в примыкающем помещении насмешливо смотрят на своего начальника. Он вошел в лабораторию и прикрыл за собой дверь.

– Я пришел сюда в надежде, что ты обнаружил что-то, что поможет решить загадку, а ты кормишь меня новыми головоломками.

– Ваше недовольство ничего не изменит, – возразил Тулук.