Врата скорби. Следующая остановка – смерть
Часть 43 из 59 Информация о книге
– А чего… Рабих даже не успел сообразить – спереди крикнули «сполох!» – и казак, с поразительным для его размеров проворством сшиб с ног рафика и залег сам, успев схватить с осла пулемет. Спереди – грохнули выстрелы – А… твою ж мать… Но стрельба – кончилась так же быстро, как и началась – это щейхи, оказывается, выслали вооруженный дозор для встречи гостей. Опознались кое-как. А то могли бы и из пулемета – запросто… * * * Шейхи – собрались около пещер, в месте, издревле используемом для советов. Их было восемь человек – не считая глав больших и уважаемых семей, в которых было достаточно вооруженных мужчин – эти так же имели право принимать участие в подобных мероприятиях. Место это – было не лучшим, потому что от частого сбора здесь людей здесь водились в немалом количестве клещи и блохи. Но традиция – есть традиция. Никто даже и не подумал обыскать гостей и приказать сдать оружие – это было бы оскорблением. Все присутствующие тоже были вооружены – вооружение разнилось от старых винтовок Энфильда и Мосина до ручных пулеметов. Все внимательно слушали… Человек, чье лицо заросло бородой, дабы скрыть многочисленные шрамы – шагнул вперед. Это был Волков, и он путешествовал в отряде под видом простого казака. – Ассаламу алейкум ва рахматуллахи ва баракатуху – сказал он – да воздаст вам Аллах благом, и да приведет он в порядок дела ваши… Шейхи сдержанно поздоровались. – Я пришел и говорю с вами от имени принца Касима Дхалы, вашего законного правителя по праву той клятвы, которую вы сами и ваши отцы давали его отцу! Шейхи зашушукались… – Принц Касим Аль-Хабейли, чей трон узурпирован самозванцем, намеревается вернуть его в самом ближайшем будущем, дабы взойти на трон и править согласно шариату и в облегчение страданий бедного народа княжества. Принц Касим не признает прав подлого узурпатора Абу, да покарает его Аллах, и говорит вам: кому вы покорились, воины? Вы покорились негодяю, который совершает мунафикун на каждом шагу, который пьет харам и не может оплодотворить женщину, потому что и сам он как женщина, он – грязный маниук. Вы предали клятву и не поднялись, когда он убил вашего князя и привел на земли принадлежащие правоверным англизов, этих подлых и злонамеренных кяфиров, которых каждый правоверный должен убить, как только встретит. Что ж, в таком случае – Аллах карает вас законной карой за клятвопреступление и слабость. И будет карать дальше, пока вы не вспомните, что вы – воины и дети воинов. – А почему принц Касим не пришел к нам сам, чтобы сказать это? – выкрикнул один из собравшихся – А почему вы не пригласили его, как законного наследника своего отца, а вместо этого сидите здесь и говорите о том, какой Абу мунафик и как он совершает всяческие непотребства? Разве принц Касим должен приходить на ваши земли без приглашения? Принц Касим богатый человек и у него денег больше, чем у кого либо другого в Адене. Для чего ему вы, если вы забыли о клятве? Живите и дальше, терпите надругательство над шариатом и над вашими сыновьями, которое совершает Абу. Только помните, что сказано об этом в Коране: неужели вы входите к мужчинам и совершаете непотребное, отрезая пути? В таком случае вы превзошли в мерзости своей все известные народы. И помните, как Аллах покарал таких: не одним, а сразу несколькими наказаниями! Он сделал так, чтобы небо и земля поменялись местами, и чтобы пошел дождь из камней и серы, и чтобы разверзлась земля, и заставил нечестивых вопить от ужаса. Вы хотите претерпеть такое же наказание? Неужели, вы осмеливаетесь навлекать на себя гнев Аллаха Всевышнего!? Шейхи молчали – это и в самом деле были тяжкие обвинения. – Ты неверный – встал шейх – как ты можешь судить нас и наши дела? – Принц Касим готов предстать перед любым шариатским судьей, дабы дать ему отчет в делах своих. А вы – готовы сделать это? Или вы видите своим шариатским судьей Абу?! Абу, который узурпировал власть. Абу, который так разжирел, что и ходить без посторонней помощи не может? Абу, который привел сюда англизов? Знаете, что будет от того, что он привел сюда англизов? А вы послушайте… Велехов шагнул вперед – Тем, кто хочет меня слушать – слушайте, ибо я говорю от имени своего господина, Великого царя Искандера, отца пятерых детей и всевластного повелителя страны Руси, а так же Великого султана Анатолии и Румелии, цезаря Рима, князя князей и хана ханов. Великий царь Искандер прогневан на вас за то, что вы пустили на свою землю его врагов, лживых и подлых англизов, не признающих ни Аллаха, ни договоров, не имеющих совести. Ваш полноправный и законный князь Самед заключил договор с царем Руси, но его подло убили, и вы не взбунтовались. Белый царь считает, что теперь вы равны тем, кто сделал это. Белый царь имеет стальные корабли и стальных птиц, и может сжечь вас огнем, но он, по обычаю своему, проявляет великодушие и мягкосердечие. Он признает прямые и неотъемлемые права сына князя Самеда, принца Касима на законный трон княжества Бейхан и на владение этими землями. Тем, кто выступит против узурпатора Абу, Белый Царь дарует прощение, тем же, кто не выступит – те узнают силу его гнева. Знайте так же, что Белый царь пошлет стальных птиц в любом случае, но кого они будут жечь, вас или нечестивца Абу с его войском – решать вам. – Ты угрожаешь нам, кяффир? – выкрикнул один из воинов – Аллах свидетель, я всего лишь передаю волю Белого Царя так, как ее услышал. От себя могу добавить, что я, казак Донского Казачьего Войска, хорунжий Григорий Велехов взял крепость в Харибе, потому что там окопались бандиты, которых нанял Абу и перебил их всех до единого. Я так же сбил британскую стальную птицу, и кто не верит – есть свидетели, которые поклянутся в этом Аллахом. Я говорю о том, что если здесь будут англичане – волей Белого царя мы вышвырнем их отсюда, равно как и всех, кто будет противиться воле законного правителя этого княжества, и встал в один строй с узурпатором. Клянусь Аллахом – так и будет… * * * Давуд – утром собрался, как положено, как будто он пошел в город. Пистолет – он укрепил под одеждой. С собой – взял котомку – если бы он не взял ее, заподозрили бы неладное. Туда он положил две лепешки, емкость с водой, немного соленого самодельного овечьего сыра, нож. Еще взял немного денег, которые у него были. Ему давали деньги – те, кто познакомил его с учением Льва Троцкого – но вот только тратить их тут было некуда, и он откладывал, тратя только во время редких походов в город. Еще взял небольшую жестяную коробочку из-под чая, которую когда-то выбросили англичане. Внутри – было достаточно места для ката, а отполированная крышка – могла служить зеркалом для передачи сигналов. В дорогу – он взял посох. Когда он уже собрался – ему дорогу заступила мать. Тихая, бессловесная, вечно чем-то занятая женщина, одна из трех жен отца. Когда будет революция – они освободят всех женщин… хотя мать, наверное, будет против. Она никогда не противилась отцу, даже когда тот избивал ее… – Куда ты пошел? – спросила она. Давуд был уже взрослым, и она не имела право спрашивать мужчину о его делах – но она спросила – В город. – В город? Вопрос «зачем?» не прозвучал, хотя намек был понятен. Давуд нахмурился и не ответил – Братик, наверное, нашел кого-нибудь в городе… – из женской половины высунулась кудрявая головка смешливой и шумной Алии. Она еще не доросла до того возраста, когда надо носить паранджу и живо интересовалась всем происходящим, делая порой совсем не детские замечания. Видимо, под влиянием Аиши, старшей, которую пора было уже выдавать замуж в четырнадцать то лет. Только вот беда – женихи то были, а денег у них… – Иди! – мать замахнулась и Алия мгновенно исчезла за тряпичной загородкой – будь осторожен, хорошо? На дорогах бандиты, не ходи ночью… – Хорошо, мама. Чего с меня брать с одного. Мать – подняла глаза к потолку и зашевелила губами, читая ду’а, короткую мольбу Аллаху о ниспослании сыну помощи и защиты в дороге. Воспользовавшись этим, Давуд выскользнул во двор. Семья для революционера харам, она как гири, тянущие к земле. Революционер должен отвергнуть семью и все семейные отношения, для него семья – его революционные братья и главное дело их – революция[108]. Он был уверен, что ни мать, ни кто либо еще в семье – не поймут, зачем он это сделал. Но твердо был намерен совершить задуманное. Горы он хорошо знал и потому – не плутал, он отлично знал, куда пошли отец, брат и остальные взрослые мужчины – такое место могло быть только одно. Он не ошибаясь, шел по тропе, пока навстречу ему не поднялись двое с винтовками, до поры накрывшиеся пыльными накидками с головой. Одного из них он знал. Другого нет. – Что ты здесь делаешь? – спросил тот, который не знал. – Это Давуд, сын нашего шейха – сказал второй. – Что случилось, Давуд? Что произошло, говори? О, Аллах, прости за ложь… – Моей матушке плохо. Я пошел сюда, чтобы предупредить отца. – Там собрание… – Брат, давай пропустим его – возразил второй – неужели ты думаешь, Аллах не видит нас? Аргумент был серьезным. Обыскать идущего – никому и в голову не пришло, ведь он был свой, верно? – Проходи… – Да воздаст тебе Аллах благом. – И тебе, брат, и пусть он исцелит твою мать… Давуд пошел дальше. Он уже видел сидящих кругом мужчин и русистов. Оба были с бородами и так похожи на нас… но они неверные. Давуд начал вытаскивать пистолет, подходя ближе. И тут – шейх заметил его, заметил своего сына… – Давуд?! Что ты тут делаешь? Давуд, понимая, что у него есть несколько секунд, не более – рванул из-под полы компактный, моментально легший в руку Браунинг – Во имя Аллаха! Давуд нацелил пистолет на русских – и в это время, совсем рядом, просвистела пуля, даже задев его, но несильно, порвав одежду и проделав кровавую полосу на спине. Мужчины – повскакивали с мест, русисты бросились в сторону. – Давуд! Пистолет хлопнул в руке – и отец, заполнивший все пространство перед ним – начал оседать. Вторая, прилетевшая пуля была точнее – снайпер увидел предыдущее попадание и моментально взял необходимую поправку. Удар пули был так силен, что Давуду перебило кость руки, которой он держал пистолет, и едва не оторвало руку. Он упал на бок, подтянув под себя ноги, и застыл. – Аллаху Акбар! С высотки – рокотнул пулемет, пока над головами. У казаков был пулемет, и тяжелая автоматическая винтовка Браунинга, которая немногим уступала ручному пулемету. И это – если не считать винтовки ПТРД, которая раскалывала камни. – Кара Аллаха! Кара Аллаха, стойте! Стойте, именем Аллаха! Волков – вскочил, когда Велехов уже всерьез собирался стрелять, целясь в ближайшего – и один вид этого человека, безоружного – остановил вот – вот готовую начаться бойню. – Кара Аллаха! Кара Аллаха! Он поднял руку на отца! Он поднял руку на гостей! Аллах покарал его нашими руками! Кара Аллаха! Кара Аллаха! Один из мужчин, самый молодой из всех, подошел к двум лежащим друг рядом с другом трупам. Положил руку на грудь отца, отнял – рука была в крови. Этой кровью – он смочил лезвие ритуального ножа джамбийя, принимая на себя месть. Его глаза – были полны непонимания, горя и ненависти. – Уходите! – сказал он – ваш приход принес горе и зло в горы, уходите и вас не тронут. Мы свободны и останемся такими навсегда. Уходите туда, откуда пришли… – Аллах – покарал его нашими руками. На нас нет вины! – Аллах карает всех нас – за содеянное. И вам – скоро предстоит это понять. Уходите. И больше не возвращайтесь… Договорной Оман. Провинция Дофар, неконтролируемая территория. Мухсаиль. 09 июня 1949 г Мулла Акиф, что служил Аллаху и Умме в городке Тумраит мятежной провинции Дофар сам не был примерным мусульманином, что есть, то есть. Однако, в отличие от многих других людей, алчущих милости Аллаха и страшащихся его наказания – он был уверен в собственном спасении на сто один процент. Даже несмотря на то, что он сделал.