Врата скорби. Следующая остановка – смерть
Часть 15 из 59 Информация о книге
Но даже Слепцов – не предполагал, как быстро начнется атака и что будет использовано. Вертолет – он увидел, точнее – услышал, наверное, даже раньше, чем Велехов, и чем неприкаянный раис этих земель. Он шел со стороны Омана, со стороны горных аэродромов и промежуточных площадок, которые там точно были, Это и был трехроторный Хорс, на этот момент самый тяжелый вертолет в мире, с мотором от тяжелого бомбардировщика. Только казаки об этом – конечно не знали. – Взять на прицел – негромко скомандовал Слепцов – внимание на вертолет. Бить по двигателям и по кабине. Стрелять после меня… Чужой вертолет приближался, он тяжело полз по воздуху, наполняя его тяжелым, одышливым грохотом. Он снижался и был похож на какого-то таракана. Три винта, фасеточный, стеклянный глаз кабины – он был уродливым и страшным. Можно было поверить в то, что племена, только при одном появлении этой неспешно ползущей по небу машины – в ужасе разбегались… Приблизившись примерно на километр – вертолетчик видимо увидел следы боя… или был какой-то знак, который должны были подавать, показывая, что площадка безопасна. В носу вертолета – затрепетал огонек, и крупнокалиберные пули вздыбили утоптанную, политую кровью землю, ударили по стенам, откалывая куски… Казаки в крепости – залегли в укрытия, отстреливаясь. Было видно, как ведет огонь пулемет – но ротного пулемета было конечно мало для того, чтобы свалить такую махину. Она, наверное, еще и бронированная была. Вертолет обстреливал крепость. Носовой пулемет был управляемый – и управлялись автоматические пушки, правда, только в вертикальной плоскости. Крепость кипела разрывами, все заволокло пылью. – Господин хорунжий… – не выдержал казак – Лежать… – процедил Слепцов – лежать, не подавать виду. Стрелять только по мне… До вертолета – было больше версты, да и за грохотом винтов не услышишь ничего, даже крика. Но Слепцов привычно не говорил, а шипел шепотом. Прицел был всего 3,5 кратности пушечный – ни один другой не выдержал бы чудовищной отдачи тяжелой винтовки – но вертолет он видел просто отлично. Длинное, вытянутое тело, мерцающие круги винтов. Кажется… три винта, вот сделают-то. Пулемет в кабине, и еще… кажется, сбоку, открытый грузовой люк и там – что-то вроде пушек, питаются снарядными лентами, идущими из вертолета, из десантного отсека. Или Эрликоны, или… наверняка более легкие Мадсены. Молодцы, чего сказать, молодцы. Такую машину отгрохали. Интересно, а как вам вот это? Слепцов прицелился в гондолу винта и нажал на спуск. И тут же, перебивая его, заговорили другие винтовки. * * * Сначала – казалось, что спасения нет… Два Эрликона и двенадатимиллиметровый носовой – упрямо долбили по крепости, превращая ее в кипящий котел разрывов. Жесткое крепление пушек и мастерство пилотов – явно британских профессионалов, немало отлетавших на этой машине – позволяло вести точный, очень точный огонь. Не было возможности высунуться, ответить – кто попробовал, тот уже был мертв или тяжело ранен. Ничего не было видно из-за дыма и пыли, казаки скрывались в строениях крепости, кто-то и вовсе – в яме с трупами. Сам Велехов – лежал, прикрывшись стеной, и в любой момент ждал жалящего удара осколка в спину… Потом – огонь вдруг прекратился… как то сразу. Пулеметная очередь прошла выше, ударила где-то в городе – а потом пулемет замолк, и замолкли обе пушки. Сначала показалось, что это перезарядка. Но опыт подсказал – сразу три орудия разом не перезаряжают. Велехов лежал рядом с самыми воротами, ведущими в крепость, выглянув в них – он увидел, как от диковинной машины, от ее правой гондолы валит черный, масляный дым. И он понял, что машина подбита, еле-еле держится в воздухе и находится под обстрелом. Винтовка была как обычно – на плече, он сорвал ее, с колена начал стрелять по стеклянной кабине. Вертолет пытался заложить круг, чтобы выйти из-под обстрела – но не смог и быстро пошел на снижение в горах, за пределами крепости. Пыль улегалась. Из укрытий вылезали казаки – кто мог. – Браты казаки! – крикнул кто-то – сшибли! И все, кто мог – бросились на дым… * * * Велехов – успел как раз вовремя. На двух двигателях – опытный британский пилот сумел-таки посадить вертолет на склон, носом вверх. Он даже не перевернулся… хотя и отлетался, что есть то есть. Кто-то из казаков – все-таки все были помоложе повидавшего жизнь хорунжего – уже успел к вертолету и сейчас они, нещадно матерясь, выламывали прикладами остекление пилотской кабины. Еще кого-то – ожесточенно топтали у фюзеляжа… – А ну! – Маузер дважды гавкнул, выплевывая пули в небо – строиться! Разошлись, а то пристрелю! Кто-то охолонул сразу, кто-то в ярости продолжил начатое. Велехов хватанул арапник, стеганул по спинам, кого-то огрел рукояткой. Снова дважды шарахнул из Маузера – Стройся, как есть пристрелю!!! – Михея вбил, гад! – низенький казачишка смотрел остервенело – Я сказал, стройся! Перестреляю! Казаки неловко строились на неровном склоне холма. – Вы чего, станичники?! Коли забыли устав, который говорит, что надо пленных брать – то ладно, многие давно с действительной! А чего забыли кто атаман?! Ну?! Казаки насупились, молчали – Готовь носилки! Это пленный! Кто самосуд задумал, упреждаю сейчас – расстреляю перед строем! Казаки приходили в себя. Все-таки, что русские что казаки – порывисты, но отходчивы. Арабскую толпу – остановить только что разве пулеметом… – Михея вбил… – проговорил тот же казачишка, уже отходя – Это пленный! Пристрелю! Как есть пристрелю! * * * Экипаж британского вертолета, как оказалось – состоял из трех человек. Двое – пилот и штурман находились в кабине вертолета, сильно похожей на самолетную, третий – борттехник – в десантном отсеке, он же – при необходимости стрелял из штатного вооружения вертолета. При катастрофе – штурман погиб – то ли сам разбился, то ли казаки сумели добить. Пилот и борттехник были ранены, причем борттехник – тяжело, он, видимо, на что-то наткнулся грудью при падении и ребра поломал. Фершал – казаки все и всех перекрещивали на свой лад – оказал первую помощь и сказал, что надо в госпиталь. Пилоту – тоже досталось: тяжелый перелом руки, перелом обеих ног, полученный при падении, изрезанное стеклом лицо. Тем не менее – Велехов решил поговорить именно с ним. Дело происходило в крепости, в одном из ее внутренних помещений, мало пострадавшем и очищенном от трупов. Никаких особых пыток, что физических, что моральных – типа раздевания пленника догола – Велехов не знал и знать особо не хотел. У казаков – все пытки заключались в порке нагайкой, а больше ничего и не знали. Велехов – просто хотел поговорить, только и всего. Но уже с одного взгляда понял – а хрен получится поговорить. Пленный смотрел на него, как горец на казака. Хрен заговорит. – Курите? Велехов положил на стол пачку Иры – лучшее, что нашел. Сам Велехов, когда была охота – курил «Донские» с казаком на обложке – но то, когда была охота. Как пахота – до сигарет ли? А уж когда война… Пленный посмотрел на сигареты жадными глазами курильщика – но ничего не сказал – Курите. Берите, не стесняйтесь. Пленный покачал головой – Отчего так? Не уважаете? – Belt. My belt… – Чего? – My belt… – упрямо повторил пленный. – Тудыть твою мать. По-русски можешь? Не? – My belt. Велехов не знал, что пленный всего лишь добросовестно исполняет то, чему его научили на курсах выживания КВВС, расположенных в Трегароне, в Южном Уэльсе. Им говорили: если вас взяли в плен дикари, даже не пытайтесь установить контакт с ними. Любое ваше слово, любое ваше действие – может быть истолковано неправильно и привести к убийству. У вас есть пояс. Настаивайте на том, чтобы они посмотрели ваш пояс. Этот пояс – спасет вас, он для того и предназначен. Просто говорите – пояс. Мой пояс… – А по-арабски? Хал татакаллам алоха арабия? – My belt. – Да что с тобой делать… Велехов вышел в коридор. Гаркнул – Казаки! По-английски кто гутарит?! Переводчик нашелся. Он выслушал пленного, повернулся к Велехову. – Он говорит про пояс, господин хорунжий. – Какой – такой пояс? Переводчик пожал плечами – А то я знаю? Кубыть, на нем который… * * * Пояс нашли – он действительно был на нем. С трудом расстегнули застежку – хитрая какая. Велехов примерился – хороший пояс, крепкий. Воловья кожа. Носить – не сносить, а пояс дело хорошее. Это раньше пояс городские носили, а так ходили – чуть портки не спадали. Надо позаимствовать – военный трофей. Пальцы – наткнулись на что-то твердое. Велехов прощупал – какой-то кружок. Пощупал дальше – еще один.