Вознесение Габриеля

Вопрос был задан искренне, и Джулия подавила желание что-нибудь съязвить в ответ.

— Я думаю, что прежде ты пытался сексом улаживать свои психологические проблемы. Помнишь, однажды ты сам мне признался? Сказал, что секс — твое оружие против одиночества. И плеть, которой ты себя наказываешь.

По лицу Габриеля пробежала мрачная тень.

— С тобой все не так.

— Но когда человек расстроен, у него проявляются прежние стереотипы поведения. Сказанное относится и ко мне, только внешние механизмы у меня другие.

Джулия стала нежно его целовать, пока его страх не растаял и он не ответил ей поцелуем.

Потом они молча стояли обнявшись. Первой молчание нарушила Джулия:

— Твоя вчерашняя лекция мне кое-что напомнила. — Она достала из сумочки мобильник и быстро принялась листать картинки. — Вот. Смотри.

Габриель взял у нее телефон и взглянул на репродукцию известной картины, изображавшей святую Франциску Римскую, которая вместе с Девой Марией качала младенца, а на них взирал ангел.

— Прекрасная картина, — сказал он, возвращая Джулии мобильник.

— Габриель, присмотрись внимательнее, — тихо попросила она.

Он снова взглянул на дисплей, и очень странное чувство охватило его.

— Я всегда любила эту картину, — тихо продолжала Джулия. — Сначала думала, что из-за сходства между Джентилески и Караваджо. Потом поняла, что дело не только в сходстве живописной манеры. Во время эпидемии чумы у святой Франциски умерло несколько ее детей. Считается, что картина изображает одно из ее видений о дальнейшей судьбе умерших детей.

Джулия вглядывалась в глаза Габриеля: догадается или нет? Нет, он так и не догадался.

— Когда я смотрю на эту картину, то думаю о твоей маленькой Майе. Грейс, окруженная ангелами, держит ее у себя на руках. — Джулия указала на изображенные фигуры. — Видишь? Этот младенец окружен любовью. Он в безопасности. Так устроен рай. Тебе не о чем беспокоиться.

Джулия смотрела на его прекрасное, страдающее лицо. В глазах Габриеля блестели слезы.

— Прости меня. Ради бога, прости. Я пыталась тебя утешить. — Джулия крепко обняла его за шею.

Постепенно Габриель успокоился. Вытер глаза, спрятал лицо в ее волосах. Ему стало легче. Он был благодарен Джулии.

После полудня дождь прекратился. Габриель и Джулия взяли такси и отправились к пьяццале Микеланджело — площади, откуда открывался захватывающий вид на город. Конечно, туда можно было бы добраться и на городском автобусе, как обычные люди, но Габриель не относился к числу обычных людей.

(Лишь немногие специалисты по Данте относятся к их числу.)

— Что тебе написала Рейчел? — спросил Габриель, когда они любовались куполом Флорентийского собора.

— Они с Эроном передают приветы. Интересовались, счастливы ли мы, — ответила она, нервно перебирая пальцами.

— И это все? — сощурившись, спросил Габриель.

— Не совсем.

— А что еще?

Джулия передернула плечами. Ей не хотелось выдавать секрет Рейчел.

— Рейчел пишет, что у Скотта появилась подруга.

— Рад за Скотта, — усмехнулся он. — А еще что-нибудь было?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что сразу вижу, когда ты что-то от меня утаиваешь, — ответил он, склоняя голову набок. Его пальцы задвигались вверх и вниз по ее запястью — месту, весьма чувствительному к щекотке.

— Габриель, мы же здесь не одни.

— Ну и что? — Он улыбнулся и несколько усилил движения с явным намерением ее пощекотать. Джулия захихикала и попытался вырваться, но Габриель крепко держал ее руку. — Не таись, Джулианна. Расскажи мне, о чем еще написала Рейчел.

— Прекрати меня щекотать, тогда расскажу.

Руки Габриеля замерли. Джулия глотнула воздуха.

— Рейчел хотела знать… спим ли мы с тобой.

— В самом деле? — Габриель слегка улыбнулся. — И что же ты ей написала в ответ?

— Правду.

— О чем еще писала моя сестрица?


— Спрашивала, хорошо ли ты обращаешься со мной и счастлива ли я. На оба вопроса я ответила «да». — Джулия замолчала, обдумывая, стоит ли говорить Габриелю о втором письме, пришедшем с вермонтской фермы.

— Чувствую, там было что-то еще. Рассказывай, — попросил Габриель, благосклонно улыбаясь.

— Ну… Пол мне тоже написал.

— Что? — нахмурился Габриель. — Когда?

— В день твоей лекции.

— А почему ты говоришь мне об этом только сейчас? — взвился Габриель.

— Из-за твоего отношения. — Джулия указала на его раздраженное лицо. — Я знала, как ты к этому отнесешься, и не хотела тебя расстраивать накануне столь ответственной лекции, да еще в таком месте, как Уффици. Помнишь, сколько знаменитостей собралось в зале?

— И о чем же он тебе написал?

— Сообщил, что ты одобрил тему диссертации Кристы.

— А еще?

— Пожелал мне счастливого Рождества и сказал, что пришлет мне в Селинсгроув подарок.

— Зачем ему это понадобилось? — раздувая ноздри, спросил Габриель.

— Потому что он мой друг. Скорее всего, это будет кленовый сироп, который я с удовольствием отдам отцу. Пол знает, что у меня есть… парень и что я очень, очень счастлива. Если хочешь, могу переслать тебе его письмо.

— Незачем, — ответил Габриель и поджал губы.

Джулия скрестила руки на груди:

— Когда профессор Пиранья крутилась вокруг меня на том банкете, ты ничуть не возражал, что я провожу время с Полом.

— Тогда была другая ситуация. А об этой женщине я вообще больше не хочу говорить. Никогда.

— Тебе проще. Тебе не грозит столкнуться с мужчинами, с которыми я раньше спала.

Габриель бросил на нее жгучий взгляд.

— Прости, — спохватилась Джулия, поднося руку ко рту. — Я сказала ужасные слова.

— Как ты помнишь, с одним мужчиной, с которым у тебя были определенные сексуальные отношения, я все-таки столкнулся.

Габриель повернулся и направился к ограждению смотровой площадки. Выждав немного, Джулия пошла за ним, встала рядом и осторожно коснулась мизинцем его мизинца.

— Прости меня. — (Габриель молчал.) — Спасибо, что спас меня от Саймона.

Габриель нахмурился:

— Ты же знаешь: у меня есть прошлое. Ты намерена постоянно его ворошить?

— Нет, — потупив взгляд, ответила Джулия.

— Подобные слова роняют твое достоинство.

— Прости.

Габриель продолжал смотреть на панораму города, раскинувшегося вокруг. Солнце оживляло красные плитки флорентийских крыш, и над всем этим морем крыш возвышался купол собора, возведенного Брунеллески.

Джулия решила сменить тему:

— На твоем последнем семинаре Криста как-то странно себя вела. Казалось, она чем-то возмущена или обижена. Как ты думаешь, она знает про нас?

— Ее злит, что я не откликнулся на ее откровенные заигрывания. Но в поставленные ей сроки она уложилась, и переработанный план ее диссертации вполне приемлем.

— Значит, она не… шантажировала тебя?

— Не каждая женщина, что заглядывается на меня, является твоей соперницей, — резко ответил Габриель, отталкивая ее руку.

— А подобные слова роняют твое достоинство, — удивленно глядя на него, сказала Джулия.

Вскоре его гнев угас. Плечи понуро опустились.

— Прости меня.