Восхитительная ведьма

– А зачем привел? – было интересно соседу.

Ответить он не успел: это сделала я.

– Я буду убираться в квартире Олега Владимировича, чтобы он мне зачет поставил, – ангельским голоском сказала я ему.

Он весело захохотал. Я хотела добавить кое-что еще, но Владыко наконец открыл дверь и впихнул меня в квартиру.

– Вы что несете, Ведьмина? – устало спросил он, скидывая с себя пальто.

– Я пошутила, – потупила я глазки.

– Это проректор по образовательной деятельности нашего университета. Вы кем меня выставляете? Идиотом?

Я снова кожей почувствовала его ненависть. Горячую и обжигающую.

– Вас им и выставлять не нужно, сами себя выставите как надо, – ответила я, снова не сдержавшись.

Владыко, впрочем, уже не слышал: ушел в сторону совмещенных ванной и туалета смотреть, где там у него что бежит. А я, раздевшись и пройдя в гостиную, объединенную с кухней, осматривалась. Впечатления у меня были двойственными.

С одной стороны, квартира Владыко была типично мужская – просторный двухъярусный лофт, сдержанный и благородный, с минимумом мебели, с большим количеством света и воздуха. Простые формы, функциональное зонирование, кирпичная кладка, керамический гранит под бетон, натуральное дерево – все это радовало мой искушенный глаз. Каждая вещь была на своем месте. А особенно сильно мне понравилась большая библиотека. Вдоль одной из стен стояли стеллажи из светлого дуба – даже над окном и под подоконником, который был превращен в этакий диванчик, где можно было почитать. Да и вид оттуда открывался прекрасный – прямо на парк. Идеальное место для Танечки! Я осторожно провела кончиками пальцев по корешкам. Тут столько книг – и классика, и фантастика, и фэнтези, и детективы! И писатели – просто как на подбор. Боже, читающий мужчина – это так сексуально!

Еще я сразу заметила, что в квартире преподавателя царила идеальная чистота. Я даже пальцем провела по полкам – пыли не было. Либо Олег Владимирович помешан на чистоте, либо в его квартире бывает женщина, которая поддерживает порядок. Например, Настенька или Адочка. А раньше тут, возможно, гоняла со шваброй и с пылесосом Васька.

Олег довольно быстро вернулся в гостиную и стал звонить соседям. Вид у него был откровенно злой. Так сказать, новый оттенок нелюбви к людям проявился на его красивом лице.

Так, стоп, когда это он успел для меня стать красивым?!

– Я приехал. У меня все сухо, – отрывисто сообщил Владыко. – Можете подняться и убедиться. Пусть сантехники простукивают стены. Что?… А вы раньше сказать не могли? – рявкнул он. – Вообще-то я по вашей милости с работы уехал. Всего доброго! Как сложно жить в мире дебилов, – вдруг выдал Олег, явно забыв, что я рядом.

– Сама страдаю, – вздохнула я.

Он вздрогнул и обернулся на меня.

– А, вы все еще здесь, – констатировал он с сожалением.

– Здесь. А что случилось? Соседи окончательно деградировали?

– Что-то вроде того. Оказывается, у соседей слева от меня вода по перекрытиям побежала, – мрачно пояснил он. – Но это не я их топлю.

– Ну да, вы же только студентов топите, – согласилась я. – Ой, Олег Владимирович, а в туалет-то можно?

– Даже нужно. Прямо и налево, – ответил он и направился к холодильнику.

Мне пришлось идти в туалет. Не то чтобы я действительно желала туда попасть, но мне нужно было обследовать полочки на наличие женских баночек и бутыльков. Ванные комнаты всегда выдают занятых мужчин. Лишние зубные щетки, забытый кондиционер для волос, волосы, в конце концов. Надо понять, есть ли у него постоянная девушка или все временные, вроде Васьки.

Улик я не нашла. Никаких. Зато полюбовалась на стильный черный кафель. У нас в городской квартире было что-то похожее, и как же мы с Ксю заколебались его отмывать, этот кафель! А во всем мама была виновата. «Как же красиво, как современно! – говорила она. – Давайте сделаем обе ванные с черными стенами и белым полом!» Сделали на свою голову.

Обследовав ванную комнату (она казалась идеально чистой, словно в гостинице), я пошла на выход. Коснулась дверной ручки, повернула ее и… И дверь не открылась. Сколько я ни пыталась открыть ее, ничего не получалось. Ну никак, совсем никак. Неужели Владыко меня запер?! Да нет, бред какой-то. Скорее всего, у него проблема с замком. У нас нечто подобное часто бывало в коттедже. Пару раз я вызволяла Арчи, который застревал в душевой.

Ну за что мне это? Почему ради мести я должна пройти все круги позора, да еще перед таким человеком, как Владыко?

– Олег Владимирович! – застучала я кулаком по двери. – Олег Владимирович!

Надо отдать ему должное, появился он быстро.

– Что случилось? – удивленно спросил Олег. – Вы в порядке, Ведьмина?

– Олег Владимирович, у меня не получается, – жалобно сказала я и поскреблась в дверь.

– Очень плохо, Ведьмина, – усмехнулся он. – Но вы старайтесь, старайтесь. Я в вас верю.

– Дверь открыть не получается! – злобно крикнула я. – Помогите мне.

– А что мне за это будет? – поинтересовался он, явно издеваясь.

Вместо ответа я принялась всхлипывать. И получилось очень даже ненаигранно.

– Вы что, опять плачете? – спросил Олег.

– Я боюсь замкнутых пространств, спасите меня, – сказала я несчастным голосом.

Играть он со мной вздумал, сволочь. «Что будет, что будет». В спину тебе плюну да разотру, вот что будет.


Владыко любезно вызволил меня и при этом смотрел так насмешливо, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Однако показывать свое смущение я не стала – много чести!

– Займитесь вашим дверным замком в ванной, – царственно бросила я ему, проходя в гостиную.

– Всенепременно. Только это вы его сломали, – ехидно заметил он.

– Я не ломала! Нет, серьезно, Олег Владимирович! Не ломала!

– Хорошо-хорошо, не ломали. Хватит звать меня по имени-отчеству. Мне становится не по себе. Выпить хотите? – вдруг предложил он.

– Я не пью алкоголь… – ответила я.

– Я вам его и не предлагаю, – позволил себе мерзкую улыбочку Владыко. – Чай, кофе? Может быть, вы голодны?

– Не отказалась бы от кофе, – призналась я, усаживаясь на диван. – С молоком! Не сильно горячего! Две ложечки сахара! Ах, у вас кофемашина? Тогда сделайте мне капучино!

Я развалилась на диване, наблюдая за тем, как Владыко готовит кофе. На нем были брюки и белая рубашка с длинными рукавами, скрывавшая широкие плечи. В какой-то момент Олег закатал рукава до локтей, и я подумала вдруг, что руки у него очень красивые – жилистые, сильные, с узкими ладонями и длинными пальцами. Мне захотелось потрогать его предплечье, но я сдержалась. Что за крамольные мысли, Танечка? Сначала хочешь потрогать руки, потом захочешь стянуть рубашку, а что станет следующим желанием? В брюки заглянуть?

Я хмыкнула, представляя, как гоняюсь по комнате за вопящим от страха Владыко, пытаясь сорвать с него ремень, а Владыко кидает в меня подушками и угрожает мне полицией.

Пока я улыбалась собственным фантазиям, моей щиколотки коснулось что-то мягкое и теплое. От неожиданности я вздрогнула и дернула ногой, а в следующее мгновение обнаружила на полу аккуратную черную кошку с пронзительными зелеными глазищами. Кошка смотрела на меня со смесью пренебрежения и интереса.

– Кис-кис-кис, – протянула я к ней руку, но вместо того чтобы подойти, кошка презрительно дернула мордочкой и прыгнула на спинку кресла. Знакомиться со мной зверю не хотелось. Ясно. Такая же противная, как и ее хозяин. Ему, кстати, роль бариста очень подходила. Пусть старается для меня, пусть. В конце концов, мы будущая пара, ему нужно знать мои привычки.

– Это ее зовут Прелесть? – спросила я, когда Олег вернулся вместе с подносом, на котором стояли аккуратные чашечки и тарелка с восточными сладостями – этот жест я оценила. Я обожала сладкое.

– Ее, – кивнул Олег и улыбнулся.

Не мне, кошке улыбнулся! Кошке!

Он сел в кресло, закинув ногу на ногу, и уставился на меня.

– Надеюсь, мой кофе понравится вам, Ведьмина.

– Я тоже. И вообще, называйте меня по имени. Танечка, например. Что мы как чужие?

– Извините, не могу пересилить себя, – ответил он.

Кофе оказался вкусным, сладости тоже. Я только и успевала жевать, лихорадочно думая, как бы мне задержаться в этой квартире подольше.

А потом эта тупая Прелесть прыгнула мне на колени, и от неожиданности я разлила кофе прямо на свое мятное платье. Благо, что он был уже не слишком горячим. Пятно осталось фантастическое, во всю грудь, просто знамя неуклюжести. Зато на кошку кофе не попал, и теперь она сидела в углу, таращась на меня своими зелеными глазищами.

– Не обожглись? – с тревогой спросил Олег, подскакивая ко мне с салфетками.

– Слава богу, нет, – ответила я расстроенно, хотя на самом деле обрадовалась: вот он, повод! Да еще какой шикарный! – Только платью конец. Блин, жалко как. Совсем новое. Эх!..

В моем голосе было так много тоски, что проняло даже Владыко.

– Снимайте, – велел он.

– Нет, мы с вами еще не перешли на такой уровень отношений, чтобы я перед вами раздевалась, – воспротивилась я.

Олег закатил глаза:

– Надеюсь, никогда и не перейдем. Вставайте и идите за мной.

– Зачем?

– Я сказал: вставайте и идите.

Мне пришлось плестись следом за Владыко в его спальню.

– Вы хотите, чтобы я разделась для вас здесь? – кокетливо спросила я, взглядом оценивая большую двуспальную кровать.

– Я хочу дать вам свою рубашку, чтобы взять ваше платье и постирать, – ответил он и вытащил из встроенного шкафа мужскую клетчатую рубашку. – Новая, – пояснил он. – Переодевайтесь, я выйду.

И он действительно покинул спальню, а я стащила с себя платье, мысленно напевая веселую песенку. Выходить из комнаты Владыко я не спешила: решила осмотреть ее. Его спальня мне нравилась. Тоже в стиле лофт, с белыми стенами и огромным окном, из которого падал мягкий рассеянный свет. На полу рядом с кроватью лежал пушистый белоснежный ковер, а над ней висела большая черная картина со схематичным изображением коня. Хм, надеюсь, это не намек…

Пока я в одном лишь кружевном белье телесного цвета осматривала спальню, к Владыко пришел гость. И, судя по всему, незваный. Я вдруг услышала женский крик в гостиной:

– Я знаю, она у тебя! У тебя есть другая!

В следующее мгновение дверь распахнулась и на пороге я узрела Ваську. Сказать, что я удивилась, – ничего не сказать. Мне словно легкие стрелой пробило. Но я умела быстро подстраиваться под самые разные ситуации.

– Ты! Это ты! – потрясенно выдохнула Окладникова, с яростью глядя на меня. Кажется, кого-кого, а вот меня моя лучшая врагиня не ожидала здесь встретить. И теперь смотрела так, словно мечтала убить голыми руками.