Вор и проклятые души

Дьявол сказал, что из Проклятых лесов нужно вывести троих. Совсем забыл про третьего. Про того, кто покоился рядом, укрытый орденским плащом, когда я вновь увидел дневной свет после смерти.

Он по-прежнему здесь. Лежит, не шевелится, из-под черного плаща видны только перепачканные грязью темные кавалерийские сапоги со шпорами. Неужели это тот, кто был ранен в битве с Низверженным? Страшно представить, что это действительно он.

— Но кто это? — вопрос сорвался с уст сам собой.

Люцифер, который вновь оказался рядом, посмотрел на меня и церковника, задержав взгляд на инквизиторе. Монах вскинул подбородок, отчего открылась обезображенная магией правая половина лица. Томас Велдон показывал свою непокорность. Он не принял дьявола, хоть и его грехопадение не знает границ, ибо не отгородился от Люцифера непрестанной молитвой, не избавил себя от его присутствия. Церковник мог хотя бы уйти, но остался здесь, рядом с Николасом Гардом. Только проклятый светом вор может избавить его дочь от власти возвратившегося бога.

— В ваших святых книгах его зовут Войной, — сказал сатана.

И я, и Томас Велдон вздрогнули. Церковник еле слышно простонал:

— Всадник апокалипсиса! Один из предвестников. Что же… Конец времен! Он случится? Или уже начался? Возможно ли без одного из предвестников?

Велдон был не в себе. Не замечая, что заговорил вслух, монах сыпал и сыпал вопросами. Заткнулся он лишь тогда, когда заговорил дьявол:

— Предначертанное изменилось. Никто не знает, что должно теперь произойти. Ни я, ни Он! Но предвестник сгинул бы навеки, если бы не воплотился в человеческом теле.

Показалось, будто сверкнуло что-то в глазах сатаны. Я отвернулся, чтоб не смотреть в очи Отца лжи. Хватит с меня всего, что уже произошло!

— Ход мироздания нарушен, и сотворил это ты, Николас. Ты призвал их!

— Я призвал тебя!

— Конечно! За миг до того, как сила Ишмаэля и его слуги разорвали бы тебя. Ты призвал помощь, и я пришел. Но единственное, чем я мог остановить слуг Низверженного, были предвестники. Нет в Орноре силы, которая способна остановить их.

— Нашлась такая! Сила Низверженного.

Дьявол не ответил. Я со злорадством помыслил, что он не всемогущ и не всезнающ. Когда-нибудь найду способ вернуть свою душу! Но сначала должен освободить Алису и Лилит!

— Где они? Где Алиса и Лилит?

— Полагаю, что направляются в арнийскую столицу. Но зачем, не спрашивай. Мне это неведомо. — Дьявол развел руками.

Сатана еще нужен. Нужен, чтобы вырвать из лап Низверженного мою любовь и дочь инквизитора, но все это потом, а сейчас я глядел на неподвижное тело, укрытое черным плащом.

Я вспомнил сражение с Возвратившимся богом и его армией внутри Черного замка и луч серебряного света, изошедший от поднятого кулака Низверженного, что ударил в предвестника на рыжем коне. Как его охватило столбом белого сияния. Как выронил меч и завалился на шею коня всадник и как падали с его повисших рук ярко-красные, горящие огнем капли крови. Тогда, вырвавшись из столба света, конь понес предвестника к небу, где тот прежде явил себя.

— Что с ним? Он мертв? — спросил я.

Предвестник не шевелился. Не видно даже, поднимается и опускается ли его грудь под плащом, а значит, он не дышит. Но тогда мертв, и никак иначе.

— Нет.

Дьявол шагнул к лежащему. Его место заняла Ирма. Я поймал ее взгляд — она косилась на меня и улыбалась, и на сей раз я почувствовал нечто противоестественное в этой женщине. Она вампир! Вампир на расстоянии вытянутой руки, а я не нахожу в себе стремления выставить пред ней святое Распятие.

Проклята моя душа! Я опустил голову и покачал ею. В голове черные, мрачные мысли.

Сатана склонился над фигурой под плащом, поднеся свои уста к голове всадника. Дьявол произнес короткое слово почти беззвучно, только воровская магия донесла его до меня:

— Очнись.

Предвестник дернулся и затих. Несколько ударов сердца ничего не происходило, потом он зашевелился. Дьявол отступил на несколько шагов, и мы, то есть я, Велдон и вампирша, смотрели на пробуждающегося.

Послышался негромкий стон. Предвестник стянул с лица плащ и сел. Немолодой мужчина лет сорока, крепкий на вид, загорелый. Коротко подстриженные темные волосы и обычное такое, человеческое лицо с правильными чертами. Над губами два тонких усика; и короткая, буквально в фалангу пальца длиной, полоска бороды под нижней губой.

Предвестник был облачен в темно-коричневую распахнутую на груди куртку. Она плотно облегала тело поверх белой рубашки с запачканным кровью воротом. Оставшуюся часть одежды скрывал орденский плащ.

Пустой взгляд осматривал припорошенный снегом лес и как будто никого не замечал.

— И всадник на рыжем коне, названный Бранью. — Томас Велдон прошептал цитату из Священного Писания.

— Мой повелитель сказал, что его зовут Браном, — подала голос Ирменгрет.

— Изыди! — Инквизитор резко обернулся. Левый глаз, что по-прежнему принадлежал ему, горел фанатичным огнем.

— Не так просто, священник, — рассмеялась вампирша и вдруг игривым движением спряталась за меня.

— Гард, — начал Велдон, его указующий перст был направлен мне в грудь. Монах заговорил обвиняющим тоном: — Ты знаешь, кто она!

— А кто вы?!

Возглас предвестника не позволил мне ответить. Он все так же сидел, наполовину укрытый черным плащом, только взгляд его обрел осмысленность. Взор стал жесток, в нем теперь крылась смертельная угроза.

Тот, кто должен был ввергать страны и народы в опустошительные войны, выудил из-под плаща шпагу. Серая сталь в руке, какой предрекалось истреблять тысячи и тысячи грешников.


Где дьявол? Пусть уймет пробужденного его волей. Однако сатаны подле нас нет.

— Он говорил, что долго не в силах быть рядом, — произнесла вампирша, — ни во плоти, ни в иной сущности.

Я выругался. Сейчас не отказался бы от общества Люцифера, потому как предвестник смотрел только на меня и тонкий клинок его шпаги, оторванный от земли, тоже направлен в меня. Святой отец и женщина-нечисть, не сговариваясь, отошли на несколько шагов.

Я же один на один с пробудившимся. Он нашел во мне противника, ведь только у меня есть оружие.

Я и Война!





Глава 2

ПРОКЛЯТЫЕ ДУШИ




Отбросив плащ, предвестник поднялся.

— Кто вы?! — прорычал он. — Где я?

Он вновь уставился на меня. На обезображенную левую руку, легшую на эфес бракемарта. Прямая сабля на боку — я не выронил, не потерял ее. Пистолей нет, все остались в Черном замке. На мне лишь четыре пустые кобуры: две по бокам и две на груди на портупее с ременной перевязью. Я снял их и выбросил в снег, чтоб не мешали.

Перед предвестником трое — женщина, старик, а меж ними я. С саблей на боку, и с меня-то он потребовал ответ.

— Говори, — бросил он. — Отвечай или пожалеешь!

Я вытащил из ножен бракемарт:

— Мой ответ.

Рвущая душу горечь поражения и утраты, тоска от осознания, во что превратился, и просто злость с усталостью взяли свое. Он хочет ответа? Ну так получит его! Николас Гард тоже не лыком шит! Я двинулся вперед, перехватив саблю поудобней.

Предвестник шагнул ко мне. Кончик его шпаги опущен, но меньше чем через мгновение взметнется и примет бой.

— Прекратите!

Меж Войной и мной появилась Ирма. Стоя боком к каждому из нас, она широко развела руки, не позволяя сойтись в схватке.

— Ты! — Взгляд вампирши метал молнии. — Не глупи! Стой, где стоишь!

Я лишь принял боевую стойку.

— А ты! — Вампирша обратила свой лик к предвестнику. — Именем Люцифера! Заклинаю тебя остановиться!

Шпага задрожала. Предвестник смотрел только на женщину, преградившую путь.

— Помню, кто я, — вдруг негромко произнес он. — Но лишь это и больше ничего! Нет!

Предвестник пристально вгляделся в лицо вампирши.

— Я узнаю! — воскликнул он. — Ирменгрет!

Женщина опустила руки, повернувшись только к предвестнику, и кивнула.

— Но откуда? Точно знаю, что никогда не встречал тебя!

— Тебя зовут Бран, — сказала вампирша.

— Что?

— Бран.

Названное имя враз обратило предвестника в обычного растерянного смертного. Он будто забыл, что только что собирался сражаться. Отступил к отброшенному орденскому плащу и уселся на него, обратив взгляд в пустоту. Шпага лежала рядом.

— Бран… Бран, — повторял он. — Я Война! Брань! Помню это, но больше ничего! Но разве… Кто же я на самом деле?

— Ныне ты обычный человек, — в голосе Ирмы послышалось сочувствие, — пока не вспомнишь о себе все!

Предвестник поднял взор. Совсем не похож на грозного всадника апокалипсиса, на Войну, с которым несколько мгновений назад я собирался скрестить клинки. Сейчас это был обычный растерянный человек, не понимающий, где он и что вообще происходит.