Волшебные искры солнца

– Я приехала узнать, что случилось с Ярославом, – жестко ответила я. – Покажите мне его. Докажите, что с ним все в порядке, и я буду делать все, что вы хотите. Даже память мне стирать не придется.

Тимофей рассмеялся, впрочем, беззлобно.

– Ты умеешь удивлять, дорогая племянница. Зря ты не стала работать на меня, зря.

– Я спросила – что с Ярославом. Я услышу ответ или нет?

– С ним все хорошо, Анастасия, – нежно улыбнулся мне Август. И я вдруг поняла, что он сидит не на середине своего дивана, а совсем рядом со мной – между нами всего с пару десятков сантиметров.

Щекотка в голове усилилась – казалось, что кто-то ласково дует мне в волосы.

– Прекратите, – сказала я, пытаясь сдержать панику. Неужели мой план провалился. Неужели он был таким глупым? – Прекратите околдовывать меня.

Я поднесла нож к горлу, полная решимости сделать все, чтобы спасти Ярослава. Они должны понять, что я не шучу. Им дорога моя жизнь. Я важна для них, они используют меня и еще долго хотят использовать!

– Ты не похожа на человека, который может навредить себе, – отозвался Август. – И да, ты права, Анастасия. Меркурий привез тебя именно затем, чтобы я снова стер тебе память, а после разобрался, что с тобой произошло. Твой дядя совершенно случайно оказался здесь, в одной из защищенных штаб-квартир Ордена. И решил взглянуть на тебя, чтобы понять природу твоих изменений.

– Где Ярослав? Что с ним? Вы вернули его к жизни? – почти с отчаянием спросила я, понимая, что Август продолжает околдовывать меня – нежно, бережно, почти незаметно. Мне вдруг захотелось спать, а ноги и руки сделали ватными и тяжелыми. Мой взгляд остановился на витражном вытянутом окне, за которым царствовала бархатная ночь, и мне показалось, что я вижу, как одна из звезд срывается с места и мчится вниз. Мне тотчас захотелось стать этой звездой – рассекать пространство и растворяться во взглядах тех, кто успел заметить ее падение и загадать желание.

Браслет вдруг стал теплым, словно уговаривая меня не проваливаться в сон.

Я боролась изо всех сил, но получалось плохо. Нож выскользнул и моих безвольных пальцев и неслышно упал на мягкий ковер.

Вот как действует магия… Как будто бы воздушные волны несут меня вперед, покачивая и лаская.

– С ним все будет хорошо, Анастасия, – пообещал Август, прожигая меня сапфировыми глазами. – И с тобой тоже все будет хорошо. Когда ты откроешь глаза, все забудется – все чудовища скроются в своих норах, и в твоих воспоминаниях останется только свет.

Откинувшись на высокую спинку, я почти закрыла глаза и услышала вдруг далекое и знакомое:

«Хозяйка, хозяйка!»

Снова заговорили луговые травы, высокие и шелковые. Заговорили голосами тех, кого я слышала на уступе скалы.

«Хозяйка, очнись! Хозяйка! Теперь ведь ты знаешь слова! Теперь ты можешь призвать нас на помощь! Просто скажи их про себя!»

Слова? Какие слова? О чем говорят эти глупые травы?..

С большим трудом я все же вспомнила то, что сказал мне дядя Тим. И мысленно прошептала эти слова.

«Белые искры снега».

И тогда все поменялось.

Слабость исчезла, сонливость пропала, вместо слабости по рукам и ногам прокатывалась сила – особая сила, которую я раньше не замечала. Сила, которую прятали от меня. Сила, которая могла спасти меня.

Не чувствуя тела и не замечая изумлённых взглядов Августа и дяди Тима, я поднялась на ноги. Браслет на руке светился мягким серебряным светом – будто бы его обхватывал кусочек месяца. А потом я поняла, что я – это тоже свет. Свет струился по мне, переливался перламутром, сиял, словно отблески далеких звезд, опутал меня светящейся мантией, искрил, будто бенгальские огни, но не ослеплял, не сжигал, а грел.

И никакая магия мне была не страшна.

Я стояла, глядя на потухший камин, и волосы мои, чуть приподнявшись, шевелились, будто я была в воде, будто бы я все еще находилась в той морской пучине, откуда с трудом выбралась, но оставила в ней Ярослава.

– Что за?.. – пробормотал Август.

В это мгновение я поняла, что не стою – мои ноги не касаются пола.

Маг вскочил со своего места и повелительно поднял руку, не отрывая от меня взгляда – вся мягкость из него куда-то ушла. На кончиках его изящных пальцев появилось лазурное переливчатое сияние. С помощью этого сияния Август попытался что-то сделать со мной, но мой свет стал еще ярче и поглотил его магию.

Время замедлилось. Звуки стали нечеткими, предметы – смазанными. Но страха не было – было лишь странное, почти упоительное торжество внутри. И была уверенность в том, что я все делаю правильно.

Не ради себя, ради него.

«Хозяйка, мы защищаем тебя, хозяйка», – звонко и мелодично пели травы, и я чувствовала, как они касаются моих ног. Мне вдруг стало казаться, что я стою в поле, озаряемом медным светом заходящего за подернутый дымкой горизонт солнца, и пахнет теплым медом и вереском. Всюду такое раздолье, что хочется бежать, расправив руки как крылья. Но я не бежала. Я парила в воздухе. И была светом.

Дядя Тим что-то прокричал, вскакивая следом и смотря на меня с удивлением, и Август попытался снова подступиться ко мне – он шептал слова на неведомом мне языке, подняв и вторую руку, от которой исходило все то же лазурное сияние. Но все было тщетно – мое сердце забилось сильнее, и Августа вдруг отбросило на диван. Когда в комнату ворвались другие маги, среди которых я заметила Меркурия и Агату, света во мне стало так много, что я едва удерживала его.

Не знаю, что происходило – я словно была не в себе и видела все происходящее со стороны. Единственное, что я знала – им не одолеть меня. Не одолеть силу певучих трав. И я не собиралась сдаваться – все еще помнила о Ярославе, оставшемся в проклятом зазеркалье.

– Хорошо, Настя. Хорошо. Успокойся. И давай начнем переговоры, как ты и хотела, – услышала я далекий, но такой знакомый голос Тимофея, и только тогда свет стал покидать меня, растворяясь в воздухе. – Я сам покажу тебе твоего Ярослава.

Не помню, как я опустилась на диван – ровно на то место, где еще недавно сидел Август.

Огонь в камине снова весело затрещал.

Мы остались втроем – я, дядя и человек, называющий себя магом, который только что хотел подчинить меня своей воле, но проиграл силе, заключенной в браслете-артефакте.


Они молчали, и я тоже ничего не говорила. Голову окутал туман, перед глазами стояла пелена, в ушах звенело, а пальцы мелко дрожали – так, что пришлось сжать руки в замок. Меня снова охватил ядовитый страх – какой уже раз за последние несколько часов, и сейчас труднее всего было держать его в себе и не показывать вида.

Я только что парила в воздухе.

Но…

Законы физики не должны нарушаться.

Это немыслимо.

Это недопустимо.

Это просто безумие какое-то!

Это… магия.

Я сидела на диване напротив дяди Тима, расправив плечи и даже гордо приподняв подбородок, но при этом мечтала сжаться в темном углу, а еще лучше – сбежать из этого странного места. Но я не могла – и мы оба знали это. Дядя Тим теперь смотрел на меня не только с оценивающим любопытством во взгляде. Он все так же смотрел на меня, как смотрят на равного. Так, как он смотрел на моего отца, на своих партнеров, на Августа, стоящего теперь у камина и задумчиво рассматривающего меня, словно диковинную вазу. Для меня это было открытием, и сквозь страх я вдруг почувствовала отголоски гордости. Я всегда хотела быть равной Реутовым и изо всех сил старалась завоевать их расположение. Учеба, языки, музыкальная школа, олимпиады – я везде была лучшей. Всюду – первая. Но в итоге расположения одного из Реутовых я добилась с помощью… магии?

Это было смешно, и я вдруг рассмеялась – нервно и коротко.

– Вот ты какая, дорогая племянница, – наконец произнес дядя Тим, не отрывая от меня пристального взгляда. – Позабавила.

– Позабавила? – переспросила я. – Всего лишь позабавила? Рада, что смогла стать для вас персональным клоуном.

– Ты хотела переговоры, и ты их получила, – насмешливо ответил дядя. – Обойдемся без детской раздражительности, Настя.

– И без взрослых наставлений, дядя, – тем же тоном ответила ему я.

Он откинулся на спинку дивана и снова закурил. Даже разрешения на это не спрашивал, и я надеялась, это не потому, что ему было плевать на мое мнение, а потому, что дядя Тим видел во мне равного себе человека. Я правда на это надеялась.

– Как ты это сделала? Как заставила браслет защитить себя от внешнего воздействия? – спросил он. – Давай будем откровенными. Говори все, что знаешь, и взамен получишь ровно столько же информации. Затем тебя отведут к твоему драгоценному Ярославу, – мне почудилось в голосе Тимофея некоторое пренебрежение. Кажется, Зарецкий ему не нравился. А возможно, он помнил его со времен награждения «Вериора верис», где Яр нагрубил ему и увел меня.

– Вы же сами сказали секретные слова, – напомнила я, закидывая ногу на ногу.

– Я велел тебе запомнить их, а не рассказывал, как активировать, – свел он к высокой переносице брови. – Далеким от мира магии людям сложно было бы понять, что делать с этими словами. А ты поняла. Как?

– Они сами мне все объяснили, – ответила я.

– Они? – высоко поднял брови дядя. – Кто они?

Я закусила губу, думая, говорить мне об этом или нет. Что ж, он хотел откровенности, и я пойду ему навстречу.

– Знаю, это странно звучит, но я слышу голоса. Словно со мной разговаривают травы. Иногда мне кажется, что я стою на лугу, а эти травы касаются моих ног и шепчут что-то, – я сделала паузу и мысленно повторила себе, что не сумасшедшая. – До момента активации браслета я воспринимала это как фантазию. Но после возвращения из зазеркалья – боже, это звучит словно бред! – я по-другому стала воспринимать мир. И когда мне грозила опасность, травы подсказали, что нужно сделать, чтобы они меня защитили.

Мне показалось вдруг, что я слышу солнечный озорной смех.

– Они с тобой разговаривают? – вдруг громко спросил Август.

Вздрогнув, я оглянулась – он, только что стоявший у камина справа от дивана, теперь уже сидел рядом со мной, но слева.

– Они с тобой разговаривают? – повторил Август, не отрывая от меня немигающего взгляда. Его глаза были красивыми – редкий сапфировый цвет очаровывал, однако теперь я знала, что поддаваться этому очарованию нельзя. Этот человек только выглядит мило, но он силен и опасен, и каждую минуту я должна помнить об этом. Впрочем, сейчас Август не пытался меня околдовать.

– Мне кажется, что за дверью стоит бригада «скорой помощи», и сейчас меня скрутят, стоит мне еще раз сказать, что я слышу в голове чужие голоса, – мрачно пошутила я, но дядя Тим оценил и, выпустив дым, хмыкнул.

– Ты слышишь не один голос, а несколько, верно? – продолжал Август, придвигаясь ближе ко мне – наши предплечья соприкоснулись, и меня словно ударило легким разрядом тока. Я резко отстранилась, но маг схватил меня за руку. Его пальцы были тонкими для мужчины, но хваткими – как у профессионального музыканта. Ах да, он же играл на виолончели…

– Ответь князю, – насмешливо бросил дядя Тим. – Или он сядет к тебе на колени, ей богу.

– Несколько, – подтвердила я, высвобождая ладонь. – Но если за дверью действительно стоят санитары, могу заверить, что голоса не приказывают мне убивать или вершить возмездие во имя чего или кого-либо.

– Что ты чувствовала? Как это происходило? Сколько раз? – засыпал меня вопросами Август, и я отвечала на них, пытаясь быть последовательной и осторожной.

А дядя Тим курил и смотрел на меня, явно решая, что делать – но не со мной, а вместе со мной. Моя сила произвела на него впечатление.

Разговор длился час, а может, больше – я потеряла счет времени. Август задавал мне вопросы, продолжая сканировать меня своим пристальным взглядом – разные, странные, иногда один и тот же несколько раз. Ему было интересно все. Как я ощущаю браслет, в какие моменты слышу голоса, что мне снится, были ли у меня видения или странные фантазии.

Я обещала быть честной, и я была честной. Почти. Я не рассказывала о странных снах, начинающихся с пожара и заканчивающихся бескрайними полями, по которым я скакала на лошади вместе с другими всадниками в доспехах, чтобы найти врага и убить его.

И я оставила в тайне то, что мы с Ярославом поменялись телами благодаря кольцам на наших пальцах. Почему, я и сама не знала – рассказать было куда логичнее, ведь если Август и правда маг, он поможет нам снять это проклятие. Однако едва только я открыла рот, чтобы начать говорить, как браслет стал горячим, и я поняла, что он не хочет этого. Не хочет, чтобы я раскрыла этот секрет магам.

– Я ответила на все ваши вопросы, – сказала я, когда Август замолчал так же внезапно, как и начал говорить. – Теперь мой черед – вы ведь не забыли, что у нас переговоры?

– Помню, – усмехнулся дядя. – Спрашивай.