Война ночных охотников

-Да! – с вызовом произнес Саня, резко обернувшись и оскалившись. – Там кто угодно может быть! Даже родня.

Кобылин хотел язвительно сказать, что, мол, приятно видеть, что хоть кто-то беспокоится о семье, но внутри кто-то толкнулся, и его губы сами по себе произнесли:

-Оставь это мне. Это моя работа.

Казак неловко поежился на своем сиденье, но ничего не сказал. Кобылин, почувствовав изнутри бодрый толчок, взялся за ручку дверцы, приоткрыл ее, собираясь выйти наружу.

-Постой, - спохватился Саня. – Ствол! Ствол возьми!

-Мне – не надо, - отрезал Кобылин.

Он вышел из машины, захлопнул за собой дверцу. Поправил кепочку, сунул руки в карманы тонкой спортивной куртки, под которой все равно нельзя было нормально спрятать пистолет, и направился к ступенькам.

На крыльце он остановился, придержал дверь перед выпорхнувшей из проема блондинкой в брючном костюме с картонным стаканом кофе в руках. И лишь потом шагнул в темноту.

За стеклянными створками пряталось огромное помещение, занимавшее весь первый этаж. Шторы были задвинуты, и зал оказался погружен в утреннюю полутьму, вязкую, липкую, как надоедливый сон. Ряды мрачных деревянных столов чем-то напоминали обычную столовую, но вдоль дальней стены тянулся длинный прилавок из темного дерева, похожий на барную стойку. На ней стояли краны с пивом, кассовые аппараты, стопки салфеток, подносы с чистыми тарелками…

Позади звякнула дверь, и Алексей бросил косой взгляд через плечо. Оборотни. Рыжий, здоровяк и блондин. Всего трое. Прочие остались в прокуратуре, как выразился брат Веры – улаживать дела.

Медленно двинувшись к стойке, Алексей окинул взглядом огромный зал. Около дверей было занято два столика. За одним юнец в темном костюме быстро дожевывал бутерброд, запивая его кофе, а за другим плечистый человек с седыми висками неторопливо мешал ложкой то, что походило на томатный суп. Он был немолод и выглядел уставшим, как охранник, отстоявший на ногах ночную смену. Оба не были угрозой. А вот компания из трех крепышей, засевших за самым дальним столом, напротив двери, ведущей за стойку, могла доставить некоторое беспокойство.

Кобылин подошел к стойке, за которой суетился паренек в черной куртке, облокотился на полированное дерево. Тяжелым взглядом обвел батарею разнообразных бутылок, стоявших вплотную к стене. Ему вдруг захотелось выпить. Пару глотков. Как раньше. Просто, чтобы почувствовать уверенность в себе. Или отогнать рой голосов, нывших где-то в районе затылка. Ведь это и, правда, помогало. Заглушало голоса. Может, поэтому он и начал пить, пытаясь заглушить страшный шорох в ушах, напоминавший чьи-то голоса.

Алесей растеряно моргнул, пытаясь сообразить – чья это мысль. Его? Или того, что дышал в спину? И какого из них? И кто это спрашивает? А кто собирается отвечать? Кто бы это ни был, заткнись и сосредоточься, иначе сдохнем все.

Бармен повернулся к Кобылину и тот резко подобрался, возвращаясь в текущий момент. Минута слабости прошла. Здесь и сейчас – он знал, что нужно делать.

-Простите, не подскажете, как пройти на дискотеку? – спросил он у бармена.

Тот, открывший рот, чтобы задать свой дежурный вопрос, застыл, пытаясь собраться с мыслями.

-Как… - выдавил он, наконец, - какую дискотеку?

-Андеграунд, - бухнул здоровяк оборотень, облокачиваясь на стойку рядом с Кобылиным.

Столешница заскрипела под его весом, и бармен опасливо покосился в дальний угол, где сидели крепкие ребята.

-Нет здесь никакой дискотеки, - решительно ответил он, увидев, что троица поднялась на ноги.

Кобылин повернулся, окинул взглядом охранников, медленно двигавшихся в сторону непрошеных гостей. Коротко стриженные, двое в кожанках, один в спортивной куртке. Крепкие, деловитые. Люди.

-Тише, - сказал он Сане, сунувшему руку за отворот пиджака. – Я сам. Присмотри за барменом.

Широко улыбнувшись, Кобылин шагнул навстречу крепким ребятам. Сделав пару шагов, он на ходу подцепил ногой высокую табуретку, и пинком отправил ее в полет. Та коротко свистнула в воздухе и ударила в лицо здоровяка, шедшего первым. Он заорал и рухнул на колени, хватаясь за окровавленную голову. К этому времени Кобылин рыбкой нырнул вперед, кувыркнулся по длинному деревянному столу, сшибая расставленные на нем приборы, и, продолжая движение, обеими ногами ткнул в грудь второго охранника. От удара его приподняло и отшвырнуло обратно в зал. Перевалившись через соседний столик, здоровяк с грохотом рухнул на стулья, разметал их в стороны и затих в груде лакированных обломков.

Кобылин легко соскользнул со стола на пол и чуть шевельнул головой, пропуская мимо скулы кулак последнего охранника. Второй кулак тут же коротко метнулся вперед, грозя разбить нос Алексею, охотник снова переместился и на этот раз успел ухватить запястье противника своими крепкими длинными пальцами. Крутнувшись на месте словно юла, Алексей нырнул под руку здоровяка, выкрутил ее, а когда тот заорал, резко присел, потянув вниз. Охранник нырнул вперед и с треском хлопнулся лицом о барную стойку. Застонав, он дернулся, пытаясь вырваться из захвата. Распрямившийся Кобылин отпустил его руку, но тут же сильно ударил кулаком в бок, ухватил за волосы на затылке и еще раз приложил башкой о полированную столешницу. Охранник затих и сполз под ноги Кобылину.

Тот медленно повернулся, окинув взглядом зал. У его ног лежал потерявший сознание здоровяк. Второй глухо стонал у столиков, в груде обломком. Первый сидел вжавшись спиной в стойку, прижимая широкие ладони к окровавленному лицо. Из-под пальцев выглядывал налитый кровью глаз – испуганный. Алексей перевел взгляд на бармена.

Тот, бледный как простыня, стоял у стойки – его держал за руку Казак.

-Так что там насчет дискотеки? – добродушно спросил Кобылин и поправил свою кепочку.

Осунувшийся бармен медленно поднял свободную руку и указал на дверь в конце зала.

-Там, - сказал он, поймав взгляд рыжего Сани, - сначала направо, потом вниз по лестнице.

Алексей тут же развернулся и, перешагнув через охранника, направился к двери. Ему было все равно, последуют за ним оборотни или нет. Но он не удивился, когда все трое нагнали его у самой двери.

-Не лезьте вперед, - тихо сказал Кобылин, когда здоровенный Казак засопел ему в затылок. – Не пугайте народ.

-Ха, - выдохнул блондин. – А сам то!

-А я маленький и нестрашный, - серьезно сказал Кобылин. – Меня не испугаются. Так что я вперед, а вы спину прикрывайте. Надо быстро установить местонахождение заложников, обеспечить их безопасность, а потом уже, при необходимости, зачистить периметр.

Услышав, как за спиной стихли шаги, Алесей обернулся – так и не свернув за угол. Саня, шедший первым, замер, и его родичи тоже были вынуждены остановиться.

-Заложники? – осторожно поинтересовался рыжий.

Алексей помедлил с ответом – он и сам не знал, откуда вынырнула эта фраза. Откуда-то из глубин подсознания, из памяти тех тигров, что прятались за его плечами. Кто-то из них знал, что такое поиск заложников и как надо зачищать периметр. Кто-то? Или он сам?

-Пленников, - мягко сказал Кобылин.


Александр медленно наклонил голову набок, окинул охотника пытливым взглядом, но промолчал. Кобылин пожал плечами и нырнул за угол.

Там оказался широкий и короткий проход. Пахло едой из кухни, и был слышен звон посуды. Коридорчик вывел охотника на площадку без дверей. С нее, вниз, уходила обычная бетонная лестница. Она была просторной, но низкой, и выглядела как-то кривовато. Словно ее не планировали при постройке здания, а сделали потом, когда выкопали новый вход, непредусмотренный конструкцией. Да, стены обшили пластиковыми панелями, повесили светильники, потолок выкрасили, но так и не выровняли до конца.

Алексей покачал головой и начал быстро спускаться по ступенькам. Один пролет, поворот, второй пролет. Снизу тянет сигаретным дымом, водкой и кислыми запахами пота.

Лестница вывела на большую площадку, вымощенную кафельной плиткой. Площадка упиралась в большие черные распашные двери, наводившие мысли о бомбоубежище. Около дверей стояла урна, забитая окурками, а около нее мялись двое парней. Правый, в черной куртке, высокий, с трехдневной щетиной и красными глазами, держал в руке зажженную сигарету. Тот, что стоял слева, в рубашке и джинсах, сжимал в кулаке какую-то блестящую трубочку исходящую клубами пара.

Завидев охотника, парень с сигаретой вскинул руку.

-Эй, - сказал он. – Сюда нельзя. Частная территория.

-Да я только посмотреть, - отозвался Кобылин, мягко шагая со ступенек на кафельную плитку площадки. – Одним глазком.

-Только по приглашениям, - выдохнул охранник, опуская руку с сигаретой.

Кобылин, уже приметивший широкие покатые плечи и удлиненные скулы, оценив плавность движений, улыбнулся. Оборотня надо было нейтрализовать – и быстро. Это не человек, из которого можно вышибить дух парой ударов. Тут надо бить быстро и сильно, чтобы лишить сознания.

Второй парень помахал перед собой рукой, разгоняя облака пара. Острое лицо, вытянутая вперед челюсть, неестественно разные по высоте скулы. Кобылин улыбнулся и ему, пожалев, что все-таки не взял ствол.

-Куда лезешь, - лениво бросил парень, и его зрачки вдруг рывком расширились, превращаясь в темные пятна.

Он выронил свою трубочку и та, звеня и громыхая по кафелю, ускакала за урну. Развернувшись, парень рванулся к дверям, влепился в них всем телом, так что створки затряслись. Отскочил, рванул на себя дверь, распахнул ее и стрелой нырнул открывшуюся черную щель.

-Маленький, да? – выдохнул Казак, спускаясь по ступенькам следом за Кобылиным, - не страшный, да?

За ним следом шли Саня и блондин. Парень с сигаретой, увидев эту процессию, попятился, примирительно поднял руки.

-Ребят, не надо нагнетать, - сказал он. – Если есть претензии, могу позвать менеджера…

-Он не в теме, - коротко сказал Кобылин. – А вот тот щуплый наверняка что-то знает.

Он шагнул вперед, резко распахнул дверь. Из темноты, разрываемой вспышками света, ему в грудь ударила тяжелая волна музыки.

-О, ну ты то туда не лезь, - выдохнул парень с сигаретой. – Людей еще там только не хватало…

Кобылин медленно обернулся, смерил парня в куртке тяжелым взглядом. Его нижняя челюсть шевельнулась, словно перекатывая невидимую зубочистку из одного угла рта в другой.

Оборотень выронил сигарету, вжался спиной в стену, пытаясь отодвинуться от взгляда прозрачных глаз, сквозь которые, как сквозь дыры в стене, проглядывало что-то темное и живое.

-Ребят, я, правда, не в теме, - проскулил он, - не знаю, что у вас за дела, но…

-Отдохни, - мягко сказал Казак.

Кобылин отвернулся. Когда раздался громкий шлепок и грохот упавшего тела, он шагнул в темноту.

На долю секунды он сразу оглох и ослеп – всплеск музыки и света напоминал взрыв артиллерийского снаряда. В уши ударил раскатистый гром гулких барабанов техно, а ослепительный вспышки стробоскопов вылетали из темноты зала как очереди трассирующих пуль.

Алексей, пригнувшись, скользнул правее, к плотной массе, колыхавшейся наподобие морских волн. Тела, сотни тел раскачиваются во мраке, под грохот барабанов и разноцветные вспышки. Они крутятся, вскидывают руки, сталкиваются, расходятся в стороны.

Глаза привыкли к темноте, стробоскопы заткнулись, из-под низкого потолка упали сине-зеленые лучи, на лету превращаясь в трехмерные картинки, и Алексей, наконец, смог окинуть зал быстрым взглядом.

Он был достаточно велик, размером не меньше школьного спортивного зала. Только потолок пониже – множество балок, затянутые паутиной железных направляющих и увешанные фонарями. Слева в темноте белеет стена с мерцающими в темноте рисунками граффити. Справа – огромный помост в рост человека, на котором стоят ряды колонок, прикрывающие пульт диджея. А в центре – волнующееся море из танцующих тел. Кобылин прикусил губу – в этой проклятой мешанине не найти даже слона, не то что сбежавшего оборотня. А время уходит.

Отчаявшись, Алексей присел до самого пола и подпрыгнул – как можно выше. Он взлетел над беснующейся толпой, полоснув взглядом по мельтешившим головам. Словно ребенок, пытающийся разглядеть что-то интересное, заслоненное от него спинами взрослых.

Краем глаза он уловил движение справа, у сцены. Какое-то несоответствие, выбивающееся из общего ритма толпы. Поэтому, едва приземлившись, снова подпрыгнул.

На этот раз ему повезло – вспышки не резали глаза, а около помоста-сцены было достаточно светло. Он увидел то, что хотел – оборотня в рубашке, пробиравшегося вдоль сцены сквозь толпу. Там она была не такой плотной, как в центре, и у парня был шанс пробраться мимо беснующихся танцоров. Он протискивался сквозь них как юркий кораблик, плывущий против течения и оставляющий за собой след на волнах.

Приземлившись, Кобылин качнулся на носках мягких, идеально сидевших на ногах, кроссовок. Парень явно направлялся к дальнему концу сцены, в самый темный угол. Бежать за ним, в обход толпы? Нет, это слишком долго, оборотень уйдет. Быстрее всего – наперерез, рвануть через центр зала. Тогда можно будет перехватить его у самого угла. Но придется протискиваться сквозь ревущую и толпу, сквозь плотную массу тел из людей, оборотней, и прочего неведомого зверья.

Тигры, сидевшие за плечами Кобылина, беспокойно шевельнулись. Он знал, что может пройти через толпу. Разбрасывая тела и сея смерть каждым ударом. Перед глазами вспыхнула картина, – вот он вламывается в живую стену, расшвыривает ближайших тварей. Срубает ударом в горло одного, сшибает с ног другого, на него наваливается сразу двое, а он идет дальше, оставляя за собой тела. Его глаза пылают, на щеках брызги чужой крови. Он идет и - опаздывает. С руками по локоть в крови, утоливший жажду смерти, победивший, но так и не приблизившейся к цели.

Кобылин с тоской глянул в дальний угол и мотнул головой, отгоняя тигров, выпустивших когти. Кто-то шевельнулся за его спиной, Алексей оглянулся и увидел рыжего оборотня, пытавшегося что-то сказать. Музыка заглушила его слова, но вид встревоженного Сани внезапно всколыхнул в душе Кобылина холодную ярость. Его собственную. Принадлежащую только ему. Обжигающую так, как мог бы обжигать уголь, если бы был сделан изо льда.

-Не отставайте! – крикнул Кобылин, улыбнулся, и бросился к толпе.

Сделав пару широких шагов, он подпрыгнул, оперся о чью-то руку и взлетел над качающейся толпой. Ноги сами нашарили опору, сделали шаг, другой – и Кобылин побежал по толпе, по мягким плечам, спинам, рукам и возмущенно орущим головам. Он не думал о том, куда ставить ноги – просто ставил и все, пожирая глазами белую рубашку сбежавшего оборотня, мелькавшую уже возле конца сцены. Главное – не останавливаться. Бежать было легко – ничуть не труднее, чем скакать по скользким бревнам, крутящимся в ледяной воде северной реки во время сплава леса. Это было, как идти по качающимся и хрустящим льдинам во время ледохода. Не труднее, чем прыгать по мясистым широким листьям цветов, наглухо затянувших русло тропической реки. Листья ломкие, хрупкие, проминаются под голой пяткой, и останавливаться нельзя, любая пауза грозит…

Голой пяткой?

Кобылин вздрогнул, отвел взгляд от цели и замешкался, пытаясь справиться с воспоминаниями. Его нога тут же провались вниз, и он плюхнулся животом прямо на чью-то голову. Краем глаза увидел, как далеко позади, разлетаются в разные стороны тела. Сквозь толпу кто-то шел – сильный, мощный, прущий вперед как бульдозер, раздвигающий все на своем пути. Кто это был, Кобылин не успел увидеть, потому что человек под его тяжестью упал, Алексей рухнул на него, а сверху навалился кто-то еще, тяжелый и мягкий.

Барахтаясь под телами разъяренных танцоров, Алексей лишь крепче сжал зубы. Нащупав рукой шершавый пол, он оттолкнулся, ужом выскользнул из кучи-малы, – как борец выскальзывает из захвата на ковре. Поднимаясь на ноги, обеими руками швырнул кого-то в сторону, пихнул локтем другого. Кто-то вцепился ему в горло обеими руками, продавливая острыми когтями кожу. Алексей ударил снизу в голову кулаком, добавил коленом, схватил за плечи, швырнул гада себе под ноги, оттолкнулся от него, как от трамплина, и снова взлетел над толпой, оставив в чужих руках клочья разорванной спортивной куртки.