Во всем виновата книга

Этот джентльмен со взглядом лепрекона позаботился о том, чтобы нам с Хэнсоном принесли пива. И не в стаканах, а непременно в бутылках – тонкий жест своего в доску парня. Бутылки были поставлены не на подложки, а на низкий журнальный столик между нами, куда я уже бросил шляпу. Я устроился на диванчике с такими тугими выпуклостями, что им бы позавидовала дорогая девушка по вызову.

Сенатор наклонился вперед; его голубые глаза, полускрытые тяжелыми веками, были сплошь в красных прожилках. Он сделал приветственный жест толстопалой кистью – мягкой, но уж никак не холеной. Когда-то Бойлан работал грузчиком в порту. Очень давно.

– Странно, мистер Хаммер, что за столько лет нам так и не довелось познакомиться. – Голос у него был густой, как звук льющегося в стакан «Гиннесса». – Видно, это из-за разных политических взглядов.

– Я не интересуюсь политикой, сенатор.

Брови Граучо Маркса[60] скакнули к растрепанной челке.

– Вы ведь знаменитость, мистер Хаммер. Тот скандальный случай в России, когда вы в качестве телохранителя сопровождали моего коллегу из консервативного лагеря, сенатора Джаспера…

– Сэр, я просто делал свою работу.

– То есть не будете возражать, если работу вам предложит политический деятель… с либеральными убеждениями?

– При условии, что вы не будете пытаться обратить меня в свою веру.

– Что ж, это разумно, – хохотнул он и сплел пальцы, откинувшись в кресле. – Все же смею надеяться, что вы, являясь так же, как и я, гражданином великого государства, заметили мою борьбу за интересы нашего избирательного округа и стремление покончить с однопартийной политикой в его границах. Ставя превыше всего благо народа, я то и дело вынужден конфликтовать с собственной партией.

– Ну к чему эта реклама, сенатор? Без обид, но я уже забыл, когда в последний раз ходил на выборы.

Край мясистой щеки дрогнул в улыбке.

– Полно, не надо ершиться, я вам не враг. Всего лишь рассчитываю на толику уважения к моим заслугам.

– Вы честны, и вы боец. Для меня это очень важные качества.

Бледные щеки залились краской. Я что, ненароком задел за живое?

– Спасибо, я оценил, – тихо произнес он.

Сквозь занавески из ткани органди сочился свет, в нем витали золотистые пылинки – да, пыль есть даже в «Сент-Морице». Внизу взревывали клаксоны, но высота скрадывала звуки. Город живет своей жизнью, и какое ему дело до ранимого политического деятеля и забытого героя таблоидов?

– Вчера умер Николас Джиральди, – сказал сенатор.

Что за черт?

Дон Николас Джиральди в Нью-Йорке возглавлял так называемую шестую семью мафии. Вчера на склоне дня он уснул и не проснулся в частной палате больницы «Сент-Люк». Об этом сообщили вечерние газеты и все прочие СМИ. Ушел из жизни Старый Ник, самый добрый представитель весьма и весьма недоброго рода.

– Я в курсе, – кивнул я.

С улыбкой священника, увещевающего строптивого прихожанина, Бойлан продолжал:

– Вы были с ним знакомы. По слухам, время от времени выполняли его поручения. И он вам доверял.

Глотнув «Миллер-лайта», я пожал плечами:

– Какой смысл отрицать? Да, у меня были дела с Ником, но гангстером от этого я не стал, как не стану либералом, поработав на вас.

Он снова рассмеялся:

– Вот уж кем я вас не считаю, так это гангстером. Но все-таки… Простите, мистер Хаммер, но все-таки странновато, что истребитель бандитов, о котором кричали газетные заголовки, заключил союз с одним из донов.

– Сенатор, «заключил союз» – это чересчур сильное выражение. Я всего лишь оказал ему несколько услуг, никак не связанных с его… бизнесом. Просто он не доверял своим подручным – они бы все испортили.

– А нельзя ли поконкретнее?

– Нельзя. Смерть клиента не снимает с меня обязательства хранить в тайне сведения о нем. Коп Хэнсон, что сидит за этой стенкой, перед тем как мы направились сюда, выдал мне сто долларов и получил квитанцию. Поинтересуйтесь, что там напечатано мелким шрифтом.

Темные брови метнулись вверх-вниз.

– На самом деле это кое-что упрощает. Мистер Хаммер, я хочу задать вам вопрос – и надеюсь услышать ответ, который будет балансировать на грани конфиденциальности. Взамен вы сможете рассчитывать на мое молчание.

– Пожалуйста, спрашивайте.

Он сложил на груди руки – ни дать ни взять здоровенный ирландский джинн, готовый исполнить желание.

– Скажите, вы что-нибудь получали от старого дона незадолго до… или сразу после его смерти?

– Нет. А что я мог от него получить?

– Книгу. Возможно, бухгалтерскую.

Я поставил пиво на журнальный столик.


– Нет. Так это ее я должен для вас разыскать?

Он кивнул. А потом продолжил, снизив голос почти до шепота:

– Все, что я сейчас сообщу, должно остаться между нами. Дон очень долго пробыл у власти… с конца сороковых. Сейчас его методы кажутся старомодными, но он ими пользовался до самого конца. В частности, у него была весьма несовременная манера вручную записывать сведения о каждой сделке, о каждом соглашении. Что именно содержится в его леджере – о том не знает никто. Джиральди вел и другие бухгалтерские книги, но они предназначались для Службы внутреннего налогообложения; в них отмечены по большей части фиктивные сделки. В леджере же, по слухам, он фиксировал реальные события, настоящие этапы своего бизнеса. Когда его спрашивали о подобных вещах, он отвечал кратко: «Это есть в книге».

Я пожал плечами:

– Слухи и до меня доходили. Якобы свой гроссбух он держал то ли дома под замком, то ли в банковской ячейке и ему поверял все тайны. По-моему, это чушь.

– Почему?

Я пренебрежительно махнул рукой:

– Да потому что Ник был слишком хитер, не стал бы он копить компромат на самого себя. А вдруг книга попадет в чужие руки? Нет, сенатор, вы поверили в миф. И если собираетесь отрядить меня на поиски этой вещи, мой вам совет: бросьте.

Но он медленно покрутил большой головой:

– Ошибаетесь, мистер Хаммер. Книга очень даже реальна. В нынешнем году у Старого Ника резко пошатнулось здоровье, и он наказал своим ближайшим помощникам передать леджер человеку, которому он особенно доверяет.

Я нахмурился, затем тоже пожал плечами:

– Ну, пусть я ошибаюсь. Но все равно я не тот человек и дон не передавал мне чертову книгу. Кстати, вы-то откуда знаете про наказ ближайшим помощникам?

– Фэбээровская прослушка. – Улыбка сделалась хитрой, но взгляд оставался тверд, будто сенатор смотрел на меня стеклянными глазами. – Как считаете, мистер Хаммер, вам удастся найти этот леджер?

– Город велик, – развел я руками. – Он любой стог сена заткнет за пояс. И на что вам леджер? Как вы намерены им распорядиться? Неужели ФБР считает, что он даст материал для уголовных дел?

Сенатор тяжело сглотнул и вдруг перестал играть со мной в гляделки.

– Мистер Хаммер, нет никаких сомнений в том, что имена, даты и факты, содержащиеся в книге дона, представляют интерес для органов правопорядка, как местных, так и федеральных. Бесспорно также, что леджер крайне ценен для наследников Старого Ника.

Я покивал.

– Наследники хотят прикрыть собственную задницу и получить порочащие сведения о других гангстерских семьях, о продажных полицейских, о многочисленных публичных личностях. Возможности для шантажа откроются поистине…

Я не договорил, потому что у сенатора опустилась голова и на секунду закрылись глаза. Мне все стало ясно.

– Сенатор, вы всегда были порядочным человеком. Но вам не посчастливилось родиться в богатой семье. В самом начале пути понадобились деньги. И дон вам их предоставил.

– Мистер Хаммер…

– К черту! И не только вам. – Ужасно фальшивя, я просвистел несколько аккордов из «Hail to the Chief»[61].

– Мистер Хаммер, ваш долг перед страной…

– Вот этого не надо. С долгами перед страной я рассчитался в Тихом океане. Поэтому могу с чистой совестью смотреть кино о том, как вы тонете, и хохотать до упаду. Уотергейт будет всего лишь мультиком перед сеансом.

Для человека, который родился и вырос в очень жесткой среде, Бойлан выглядел слишком мягким.

– Вы в самом деле намерены этим заняться?

Я вздохнул. А потом и впрямь рассмеялся, только совсем не весело:

– Нет, сенатор. Я знаю, в какое гнилое болото вы угодили. Ваша официальная биография чиста, и забавно, что президент был вынужден послать именно вас – политика, чьи методы так не похожи на его. Но вы увязли с ним вместе, я прав? Как динозавры в смоляной яме?

Мои слова вызвали у него грустную улыбку.

– Вы же не уйдете, оставив нас гнить, мистер Хаммер?

– А что мне мешает?

– Ну, во-первых, где-то здесь, в большом городе и вне его, в огромной стране, есть люди, которым доверял Старый Ник. Люди вроде вас, не замаранные бандитизмом. И теперь им грозит смертельная опасность.

Тут он был прав на все сто.

– А во-вторых, мистер Хаммер, другие заинтересованные стороны – к примеру, остальные пять семей – будут искать совсем не так, как это делаем мы. И начать они могут с вас.

Я опять рассмеялся:

– Вот уж не знал, что из-за делишек Старого Ника я попал кому-то на мушку. Получается, я вам должен как минимум большое спасибо.

– Да не за что. – Сенатор наконец-то позволил себе хлебнуть пива. Он слизнул пену с чувственных губ, и в глаза вернулся лепреконов блеск. – Мистер Хаммер, гонорар в десять тысяч долларов вас устроит?