Влюбляться лучше всего под музыку

Стараюсь не смотреть в ее сторону. Если бы Солнцева так одевалась, я бы ее даже из дому не выпустил: массивные позолоченные браслеты на руках девушки скрыли бы больше, чем этот бинт, именуемый топом. Грудь, не удерживаемая ничем, кроме этой тонкой тряпочки, подпрыгивает в такт ее шагам, угрожая вот-вот вырваться из столь хлипких оков, идеально плоский живот полностью оголен, шорты едва прикрывают то, что призваны прикрывать. Медленно выдыхаю и, почувствовав ее невинное касание плечом, ускоряю шаг.

— Красивый, — не отстает она.

— Кто? — Оборачиваюсь я.

Она сказала это так громко, что парни тоже обернулись.

— Твой череп.

Провожу ладонью по голове. Череп как череп. С новой стрижкой смотрится неплохо.

— Я про тот, что на предплечье, — смеется она и, словно невзначай, виснет на моей руке.

— А, — успеваю осторожно освободиться еще до того, как Майк оборачивается и окидывает нас недобрым взглядом, — ты про татуировку?

— Ага.

— Но… откуда…

— Видела, когда ты переодевался.

Смотрю на нее, недоумевая. Девчонка и не думает краснеть.

— В смысле, ты раздевался… я вошла, увидела и сразу вышла. Прости.

— Ерунда.

Прочищаю горло и в один прыжок догоняю ребят:

— Кто что пьет, засранцы?

Анна

— Они всего лишь высовываются из окна вместе, — говорит Маша и, похоже, не верит даже самой себе.

Пытаюсь взять себя в руки, натягиваю улыбку.

— Я пошла внутрь.

Маша с Димой кивают и плетутся за мной.

— Слышь, Солнцева, ты что завелась-то? — Пытается ободрить меня Калинин. — Все нормально, увидишь сейчас своего суслика.

— Суриката, — подсказываю я, вспоминая старое Машкино прозвище. — Ладно, можете не ждать меня здесь, погуляйте, отдохните. Буду на связи.

— Окей, — говорит Дима, закуривая.

Заправляю футболку в шорты, надеваю очки и с уверенным видом подхожу к двери отеля.

— Документы, пожалуйста. — Тянет ко мне свои лапы здоровенный тип в костюме.

Останавливаюсь, смотрю на него снизу вверх. Преградивший мне дорогу бугай вряд ли отступит. Ладно.

— На, — протягиваю паспорт.

— У вас бронь? — Хмурится он и возвращает документ. — Сегодня вход только для постояльцев и их гостей. Может, у вас есть аккредитация на фестиваль?

— Пусти меня, а? — Опускаю плечи, делаю жалобный вид. — Мне очень надо.

— Соображения безопасности, — мужчина разводит руки. — Не могу.

— Так можно тогда снять номер или типа того?

Он наклоняется ко мне и хитро улыбается:

— Посмотреть на своих кумиров вы сможете завтра на фестивале, а сейчас «До свидания»!

— Вот так, да?

Усмехается.

— Да.


Упираю руки в бока, принимаю воинственную позу:

— Да ты знаешь, кто мой дядька?

— Матушкин братуха? — Спрашивает бугай, едва сдерживая смех.

Чуть не сдаюсь с досады.

— Блин, вы тоже этот ролик в ютубе смотрели, да?

— Именно.

— Значит, не пустите?

— Нет.

— Вопрос жизни и смерти, — молю я.

— Девушка, шли бы вы, пока я Полицию не вызвал.

Разозлилась, показала ему «фак» и потопала обратно. Маша с Димой все еще стояли через дорогу.

— Не пускают? — Спросил Калинин.

— Не-а.

— Хочешь, попробую договориться?

— Правда?

— Ага.

Он затушил окурок, выбросил в урну и легкой походкой направился к входу.

— Могла бы просто позвонить Пашке, чтобы он вышел, — заметила подруга, усаживаясь на скамейку.

— Ты же понимаешь, почему я этого не делаю?

— Хочешь последить? — Качает головой она.

— Так, проверить кое-что.

— Он — мой брат.

— Да ты что?

— Да. — Машка сверлит меня взглядом. — И он не такой. Я ему доверяю.

— Прости, у меня, наверное, крыша едет. — Взбиваю волосы пальцами. — Ты права, нужно позвонить ему.

— Все, я договорился, иди, — Дима хлопает меня по плечу.

Я вздрагиваю.

— Что? Как? Уже? — Недоверчиво оглядываю его и перевожу взгляд на охранника.

— Применил свое секретное оружие, — довольно изрекает Калинин, присаживаясь на скамейку рядом с моей подругой.

— Обаяние?

Он смеется.

— Нет, кошелек.

— Ох, прости. Спасибо. Я тебе все верну! Обещаю!

Складываю руки в молитвенный жест. Мои друзья — самые лучшие. Воистину. Но времени целовать их у меня сейчас нет, разворачиваюсь и бегу к массивной стеклянной двери. Охранник уже смотрит сквозь меня, будто не замечает. Прохожу мимо, дергаю за ручку и не удерживаюсь оттого, чтобы не показать ему язык. Вот, так тебе. Я своего всегда добиваюсь. И проскальзываю внутрь отеля.

Обхожу толпу людей возле ресепшена, бросаю короткий взгляд на план эвакуации, поворачиваю и поднимаюсь по ступеням на второй этаж. Там много людей, а у лестницы стоит несколько человек охраны. Двигаюсь как ни в чем не бывало в сторону коридора, прикидывая в уме, где же находится тот номер, из которого выглядывал Пашка с этой… с этой…шваброй! Ну, не такая уж она и тощая, чтобы ее шваброй обзывать, надо это признать. И суповой набор у нее в наличии. Но, блин, добрых слов у меня для нее уже не хватает.

Поворачиваю в правое крыло и останавливаюсь. Слева лифт, возле которого стоит афроамериканец в костюме (явно охранник) и пялится в свой телефон. В его ушах наушники. Ноги в начищенных до блеска черных туфлях отстукивают ритм какой-то песни.

Передо мной длинный коридор. Соображаю, с какой стороны находятся комнаты, которые выходят окнами на проезжую часть, но мои мысли вдруг прерывают знакомые голоса и смех. В коридоре появляется несколько ребят, и они направляются в мою сторону. Сразу узнаю их, но Пашу почему-то не вижу. А нет, вижу. Идет немного поодаль с той самой блондинкой.

— Красивый, — громко говорит она, касаясь его плечом.