Вкус крови

– Как думаете, мы можем уговорить мистера Тэйлби остаться? – вмешался в разговор Марфин.

– Мне кажется, уговорить его будет не очень трудно, – ответил Купер. – Его не так уж интересует эта работа в Департаменте.

– А новый старший инспектор интересует его еще меньше.

– Думаю, что с новым старшим все будет в порядке, Гэвин. Но на это понадобится время.

– Наверное, да. Одного я никак не пойму, Бен, – они называют некоторых из нас старыми динозаврами, а сами устраивают настоящий «парк Юрского периода» там, у себя, наверху.

– Тогда какого черта ты заговорил об Эдди Кемпе? Хотел заработать очки у нового начальника? Ведь Кемп не имеет никакого отношения к Снеговику, правда? Что ты вообще имеешь против него?

– Какая разница? Может быть, он плохо помыл мне окна, – ответил Марфин. – Ну, я не знаю… Кемп и его дружки вполне могли кружить по городу в поисках жертвы. Распробовали с первыми двумя, а потом до кучи прихватили несчастного на обочине дороги за городом.

– Я говорил с женой Кемпа, – рассказал Купер. – Если верить ей, его не было дома всю ночь. Он уехал в паб в восемь вечера, и она ничего о нем не знала, пока утром ей не позвонили и не сказали, что он за решеткой. По ее словам, «Исудзу» тоже не было всю ночь. И, опять-таки по ее словам, машину кто-то пригнал рано утром и бросил ключи в почтовый ящик.

– Наверное, один из сообщников Кемпа, потому что сам он все время был в камере, – предположила Фрай.

– Вероятно, но это надо проверить, – сказал Бен.

– А миссис Кемп знает друзей своего супруга?

– Я бы сказал так: знает, но только по необходимости.

– И никаких имен?

– Никаких. Видно, что она расстроена, но не хочет свидетельствовать против собственного мужа. Может быть, нам больше повезет с жертвами, когда мы сможем получить от них официальное заявление. Хотя в этом я тоже сомневаюсь. Они члены банды, действующей в муниципальном жилом районе Девоншир. По их понятиям, заговоривший с полицейскими совершает самоубийство. Так что все, что у нас есть против Эдди, – это показания пожилой пары, которая выглянула на шум из окна и узнала его среди дерущихся. А все мы знаем, насколько надежны в таких случаях показания свидетелей. Сам Эдди утверждает, что если и ударил кого-то, то исключительно в целях самообороны.

– И остальную троицу он не знает?

– Шутишь, что ли? Кому-то придется отрабатывать его связи.

– Неизвестно кому и непонятно когда, – вздохнула Фрай.

– Готов поспорить, что этим придется заняться мне, – сказал Бен. – Машину Эдди я уже себе записал.

– Послушайте, – сказал вдруг Марфин, – а вы заметили, что нового старшего зовут Оливер? – Он поднял резинового лобстера, носившего то же имя.

– Ты намекаешь, что это не простое совпадение, а, Гэвин? – фыркнула Диана.

Некоторое время она барабанила пальцами по столу, а потом наконец, по-видимому, приняла решение, встряхнула головой и стала похожа на себя всегдашнюю.

– Думаю, что тебе пора заняться этой машиной, Бен, – сказала она. – А Гэвин тебе в этом поможет.

– Но я же занимаюсь пропавшими без вести, – заметил Марфин.

– Пусть так думает начальство, а ты сам прервись на пару-тройку часов. Бен не может встречаться с Кемпом в одиночку. Он и так последнее время почти всегда работает один.

Не прекращая ворчать под нос, Гэвин вышел. Купер с сожалением посмотрел на Диану, которая какое-то время стояла, сжав губы, и смотрела в окно. Неуверенным жестом, который был для нее совсем не характерен, она играла с прядью своих волос. У нее была узкая, бледная рука, покрытая венами, которые Бен легко мог нащупать пальцами.

– Новая метла? – переспросила женщина. – Я бы засунула ее ему в задницу.

Купер кивнул. Он считал, что сейчас она говорит не о Гэвине Марфине.





8




Район Баттеркросс в старом Идендейле имел свое лицо, свой неповторимый лоск, который тщательно поддерживался в течение многих лет для привлечения туристов. Именно здесь было сосредоточено большинство антикварных магазинов в городе: витрины некоторых из них были заставлены мебелью из красного дерева и полированной бронзой, а другие были темными и пыльными, и в них едва можно было рассмотреть пару бутылок из цветного стекла и коробки из-под бисквитов, выпущенные к бриллиантовому юбилею королевы Виктории[58].

Но были здесь и магазины, которые Бен никогда не видел открытыми, хотя и провел основную часть своей жизни в самом Идендейле и его окрестностях. Сегодня, как и всегда, на их дверях висели таблички «ЗАКРЫТО», и никакой информации о том, когда же их владельцы будут доступны. Может быть, они появляются в них по специальным случаям, таким как праздничные дни, когда Баттеркросс заполняется туристами, готовыми тратить деньги? Может быть, владельцы продают в это время достаточно цветных бутылок и жестяных коробок из-под бисквитов, чтобы хватило на весь оставшийся год? А с другой стороны, может быть, у всех у них есть другая, нормальная работа?

Впрочем, сегодня Баттеркросс полностью отвечал тому образу, который рисовали в туристских брошюрах. Снежное одеяло, тронутые временем камни и окна со средниками[59] придавали району именно ту диккенсовскую атмосферу, которая так подходила к антикварной мебели. К сожалению, в январе не было туристов, чтобы насладиться всем этим великолепием.

Узкая улочка неожиданно взбиралась на холм между двумя магазинами. В высокие стены домов из песчаника, которые стояли по ее обеим сторонам, были вделаны металлические перила для пешеходов, а вот тротуаров, которые могли бы защитить их от внезапно появившейся из-за угла машины, не было. Изначально, при строительстве, была применена традиционная сухая кладка[60], но сейчас уже были видны добавки раствора, а между отдельными плитами виднелись ростки барвинка, растущего из щелей, – одинокие зеленые побеги, вкрапленные в замерзший снег.

Гэвин Марфин терся о дверь «Тойоты» Купера, пока та тряслась по булыжникам, а потом резко повернул направо и взобрался на еще один крутой склон, чтобы оказаться прямо под территорией Андербэнка. Улицы здесь были еще у́же, чем в Баттеркроссе, а на дверях домов висели дверные молоточки в форме филинов или лисиц. Номера домов были выложены из цветной плитки, вмурованной в каменные стены. Выше по холму располагался ряд трехэтажных домов в стиле эпохи Регентства[61], рядом с которыми располагалось молодежное общежитие. Некоторые из домов были переделаны в многоквартирные комплексы, но тот, который стоял самым последним, был пуст и заброшен. Разбитые стекла на первом этаже никто так и не заменил.

Били-стрит больше походила на переулок, и ее незаасфальтированная проезжая часть была такой узкой, что по ней с трудом могла проехать одна машина. Купер и Марфин пешком прошли по ней и пересекли полосу покрытой снегом травы.


– А вот и машина Эдди, – сказал Гэвин. – Я много раз видел ее на Уэст-стрит.

Это был «Исудзу Трупер» серебристого цвета, на крыше которого был закреплен целый набор лестниц. Он был припаркован на приподнятой бетонной платформе с фарами, направленными вниз по улице в сторону Баттеркросса. Городской мусорщик оставил под водосточной трубой рядом с входной дверью новый пластиковый мешок для мусора. Теперь он не появится здесь до тех пор, пока не растает снег.

Когда полицейские постучали, дверь открыл сам Эдди Кемп.

– Это опять вы, – произнес он. – Я же уже ответил на все вопросы!

– Это ваша машина, сэр? – спросил Купер.

– Вы что, все оглохли? Я только что сказал, что ответил на все ваши вопросы.

– Если вы зарегистрированы как ее хозяин, то мы узнаем об этом меньше чем за минуту.

– А с машиной этой что не так? – спросил Кемп.

– Не знаю, сэр. А что, с ней что-то не так? Если хотите, мы можем взглянуть, коль уж мы здесь.

– Не надо.

– У нее хороший движок, – жизнерадостно заметил Марфин. – Да и вообще, штука, видимо, полезная.

– Черт, вы же прекрасно знаете, что машина моя! – сказал Эдди. – Все полицейские это знают. Я регулярно оставляю ее перед вашим управлением, когда мою у вас стекла.

– Четыре ведущих, не так ли? – уточнил Купер.

– Конечно, четыре.

– Хорошо ходит по снегу?

– Как и должна.

– А в понедельник вечером вы на ней ездили, сэр?

– Она была припаркована здесь.

– И с какого времени?

– А что, кто-то говорит, что видел меня в ней?

– Это не ответ на мой вопрос.

Марфин облокотился на бетонное возвышение.

– Надо отвечать на вопросы констебля, – сказал он. – А то если он рассердится, то перестанет называть тебя «сэр». А это очень плохо.

Бен поднялся на возвышение и осмотрел колеса машины. Он ничего не мог там увидеть, но ведь Эдди об этом не знал.

– Когда вы заканчиваете работу, сэр? – спросил Купер.

– Когда начинает темнеть.

– То есть в настоящий момент где-то в четыре пятнадцать вечера. В понедельник после работы вы направились прямиком домой?

– У меня жена и ребенок, – ответил Кемп. – И они хотят хоть изредка меня видеть.

– Я могу принять этот ответ как утвердительный?

– Принимай его как угодно. Что вы ищете?

– У меня когда-то была девчонка, которая здесь жила, – вмешался Марфин. – Помню, здесь стояла индийская забегаловка, которая торговала навынос. Прямо рядом с парикмахерской. Она все еще работает?

– Работает, – буркнул Кемп.

– А когда открывается?

– Откуда я, черт побери, знаю?!

На колесах «Исудзу» была глина, а в протекторе застряло несколько мелких камешков. Бока машины были покрыты коричневой грязью. Купер обошел машину и заглянул в ее багажник.

– А вы куда-нибудь еще выходили в понедельник вечером, сэр?

– В паб. Ненадолго, – ответил Кемп. – Так что же вы ищете?

– В какой паб?