Вкус крови

– Он был пилотом и отвечал за воздушное судно. Так как не было никаких свидетельств вражеского нападения или механических неисправностей, его назначили виновным по умолчанию. Но нет и никаких свидетельств того, что мой дед дезертировал. Абсолютно никаких.

– Но его видели, когда он покидал место аварии, – заметил Купер.

– Нет – его никто не видел.

Старший суперинтендант слегка пошевелился, как будто его разбудили громкие голоса. Он еще раз заглянул в бумаги, приготовленные для него разведкой.

– По моей информации, тогда были допрошены двое мальчиков, которые рассказали, что видели летчика, шедшего по дороге, ведущей к водохранилищу Блэкбрук, в направлении от Айронтонг-хилл к Глоссопу. Мне кажется, этим все сказано, – заметил Колин.

– Да, это заявление сыграло основную роль. Я бы хотела найти их и поговорить с ними, но не смогла разыскать их имен, – сказала Элисон.

– С вашей точки зрения, мисс Моррисси, это большая неудача, но не забывайте, что тогда они были еще детьми. Двенадцати и восьми лет. Как вы думаете, зачем бы им понадобилось лгать?

– Не знаю.

– Кроме того, есть информация, что человека в летной форме в тот же день видели направляющимся из этого района. Более того, его подобрал недалеко от Чинли водитель проезжавшего грузовика. В те времена такое поведение водителя было абсолютно естественным.

– Но этого летчика не опознали как лейтенанта Мактига, – возразила Моррисси.

– Скажу больше, так продолжалось до совсем недавнего времени. Это прекратилось всего несколько лет назад.

– Что продолжалось и что прекратилось?

– Практика подвозить служивых. Обычно они стояли на обочине дороги со своими солдатскими мешками и плакатами, на которых было написано место назначения, а водители останавливались рядом. Солдат было легко определить по коротким стрижкам, потому что вся остальная молодежь их возраста носила длинные патлы. Я и сам помню, как подсаживал несколько солдатиков на объездной части шоссе Эм-шесть возле Престона в те годы, когда еще служил в Ланкаширском управлении. А вот в наши дни верить никому нельзя. Никогда не знаешь, в чьих руках могут оказаться военная форма или оборудование. Только подсадите их к себе в машину – и вас мгновенно ограбят или еще чего похуже. Ради собственной безопасности я бы не советовал публике заниматься таким извозом.

Элисон Моррисси уставилась на суперинтенданта, и Купер заметил, что она краснеет. Это сделало ее еще привлекательнее, но Джепсон, казалось, не обратил на это никакого внимания. Он перешел в состояние публичного политика, как будто выступал перед представителями Торгово-промышленной палаты или Комитета содействия деятельности полиции.

– Этого человека никто не опознал как моего деда, – повторила Моррисси.

– Это я вижу, – сказал шеф, изучая бумаги.

– Да и как он мог добраться до Эм-шесть? Задумаемся на минутку. Я изучила карты того места, где он сел на грузовик, – оно находится в десяти милях от места катастрофы. Мой дед что, прошел все это расстояние пешком? Но тогда почему его никто больше не видел?

– Просто было темно, – заметил Бен.

Канадка посмотрела ему в глаза, и ему показалось, что при других обстоятельствах она вполне могла бы улыбнуться.

– Вот именно, – Джепсон благодарно кивнул Куперу. – Именно что темно. Водитель грузовика подобрал его в семь часов утра. А в январе в этих местах в такое время еще темно. Бен у нас в этом разбирается, он из местных. Никогда нельзя сбрасывать со счетов знание местной специфики. Это гораздо лучше, чем все те бумажки, которые вы нам тут показали, мисс Моррисси.

Старший суперинтендант отодвинул в сторону бумаги с таким видом, как будто они ему были больше не нужны, и улыбнулся женщине. Купер узнал эту его политическую улыбку – обычно она предназначалась для инспектирующих представителей руководства Полицейского департамента и выражала надежду суперинтенданта на то, что они все уберутся восвояси и оставят его в покое.

– Но водитель грузовика не смог даже убедительно подтвердить, что на мужчине была летная форма, – сказала Элисон, и в ее голосе послышалось отчаяние.

Джепсон опять взял в руки бумаги. Он взглянул на первую страницу, а потом на Купера, который одними губами повторил три слова.

– Просто было темно, – еще раз повторил Колин, поколебавшись. – Ну конечно, ведь мы все уже с этим согласились, мисс Моррисси. А мы не можем требовать от водителя грузовика, чтобы он в темноте определял знаки различия той или иной формы. В те времена уличных фонарей не было, знаете ли… В те времена…

– …шла война, я знаю, – сказала канадка.

Джепсон сложил пальцы рук перед собой и осмотрел комнату с некоторым удовлетворением, как будто с этим фактом было покончено.

– У вас есть еще какая-нибудь информация, которой вы хотели бы с нами поделиться, мисс Моррисси? – спросил он. – Какая-нибудь новая информация?

– Мой дед не дезертировал, – негромко произнесла Элисон.

– Со всем моим уважением, – сказал Колин так, будто конец встречи был уже не за горами, – я не думаю, чтобы что-то из того, что вы нам сообщили, было для нас новостью. Нет никаких доказательств того, что с вашим дедом случилось что-либо отличное от того, что он сбежал с места катастрофы еще до прибытия спасательной бригады. После этого его подобрал на Эм-шесть водитель грузовика и…

– И что? – поинтересовалась Моррисси.

– Ну, предположительно ему удалось выбраться из этой страны. – Джепсон полистал отчет и неуверенно продолжил: – И вернуться в Канаду.

– А как вы думаете, насколько легко это было сделать дезертиру? – уточнила Элисон. – Особенно если война все еще продолжалась?

Старший суперинтендант собрался было пожать плечами, но остановился, вспомнив, что на курсах для командного состава им говорили, что этот жест может иметь двоякое истолкование.

– Я прошу вас, – продолжила тем временем канадка. – Вся моя проблема заключается в том, что я не могу найти этих двух мальчиков, которые видели деда. Поэтому единственным источником информации для меня здесь являются Зигмунд Лукаш и Уолтер Роланд, который в то время был членом спасательной бригады Королевских ВВС, прибывшей на место катастрофы. Фрэнк с ними связывался, но оба отказались встретиться со мной.

– Мисс Моррисси, мне очень жаль, но я действительно ничего не могу для вас сделать, – ответил Джепсон.

– Не «не можете», а просто не хотите, – возразила женщина.

– Пусть будет так. Но факты таковы, что я не могу выделить вам даже консультанта для вашей миссии.


Купер заметил, что слово «миссия» Элисон не понравилось. Ее челюсти сжались, а на лице появилось упрямое выражение лица. При этом она стала теребить замок своего портфеля, как будто собиралась убрать документы.

Бен воспользовался этой задержкой и спросил:

– Мисс Моррисси, а как вы сами думаете, что произошло с вашим дедом?

Канадка с удивлением посмотрела на него и одним быстрым движением руки убрала прядь волос за ухо.

– Думаю, он был ранен, – ответила она. – Может быть, потерял сознание или получил сотрясение мозга, так что не совсем понимал, где он и что с ним происходит. Может быть, вообще не мог вспомнить самого момента столкновения. Думаю, что он снял свое летное обмундирование и оставил его на обочине дороги, потому что оно оказалось для него слишком тяжелым. А потом добрался до одного из близлежащих домов, и люди в нем его приняли.

– Приняли?

– Ну да. Оказали ему первую помощь и дали место для жилья.

– Зная, кто он такой? Ведь они не могли не знать о падении самолета. Зачем было оставлять его у себя? Почему не передать его официальным лицам? Если он был ранен, то его, по крайней мере, обеспечили бы медицинской помощью.

– Этого я не знаю, – упрямо повторила Моррисси. – Я знаю только, что человек, которого подобрали на трассе Эм-шесть, не был моим дедом. Полагаю, что это был дезертир, который самовольно покинул расположение транспортной части в Стокпорте. Звали его Фуллер, и полиция позже арестовала его в доме его родителей в Стоке-на-Тренте.

– А что же произошло с вашим дедом? – повторил вопрос Купер. – Почему вы считаете, что он остался в этом районе? Мне это кажется маловероятным.

– Вот что заставляет меня в это верить, – сказала женщина и достала из портфеля пластиковый конверт. Бен увидел, что в конверте лежит медаль на красно-золотой колодке. Она была отлично начищена, и лучи, отражавшиеся от ее поверхности, казалось, слали им послание через все эти годы.

– Что это? – спросил констебль.

– Крест за выдающиеся летные заслуги британских ВВС, – пояснила Элисон. Она повертела медаль в руках. – Его однажды летом принес почтальон по старому адресу моей бабушки в Оттаве. К нему прилагалась записка, адресованная моей матери. В ней было написано: «Не забывайте вашего отца, летчика лейтенанта Дэнни Мактига».

Купер наклонился пониже, чтобы рассмотреть медаль.

– А это точно медаль вашего деда? И откуда же ее прислали?

– Мы знаем только, что письмо было отправлено с почты в Идендейле.





6




Тело со Змеиного перевала появилось в морге Центральной больницы Идендейла, где его поместили на лед до тех пор, пока его не опознают или кто-то им не заинтересуется. Когда Диана Фрай подъехала к моргу, то предпочла оставить констебля Марфина в машине, где он, без сомнения, должен был засыпать весь пол фантиками от ирисок.

В помещении морга было теплее, чем на улице. И пахло здесь лучше – воздух был полон запахов дезинфектантов и освежителей воздуха, которые использовали для того, чтобы подавить вонь физиологических жидкостей и внутренних органов.

– Редкий случай, – сказала миссис ван Дун. – Сейчас люди таскают с собой массу вещей, по которым их легко опознать, не так ли? А если нет, то, как правило, можно сравнить отпечатки их пальцев, следы зубов или результаты тестов ДНК с имеющимися в картотеке. Но, как я понимаю, это не тот случай. Не с чем сравнивать?

– Не с чем, – призналась Диана. – Конечно, мы разослали запросы. Но пока его описание не совпадает ни с одним описанием пропавших без вести, о которых нам известно.

– Так, может быть, его просто еще никто не хватился?

– По свету действительно бродит масса людей, не замечающих ничего из того, что происходит вокруг них, – согласилась Фрай.

Патологоанатом бросила на нее быстрый насмешливый взгляд.

– По-моему, он не очень-то похож на тип человека, который может исчезнуть без вести, – заметила она. – Начнем с того, что для этого он слишком ухожен и вымыт. Да и обувь на нем стоит немалых денег.

– Знаю. Его обувь и одежда – это наша основная надежда. Они достаточно специфические.

– С такой обувью его никак нельзя отнести к туристам. Только не с такой обувью. Снег уже безвозвратно повредил ее.

– Да, он точно не турист, – согласилась Диана.

– Тогда, может быть, это водитель транспорта, попавший в снежный занос? Пытался добраться до цивилизации от брошенной где-то машины?

– Возможно. Все найденные до сих пор машины мы смогли соотнести с их нынешними хозяевами, но до некоторых сельских дорог снегоуборочная техника еще не добралась.

– Не слышу в вашем голосе уверенности. Почему?

– Вы правы, ее действительно нет.

– На то есть причины? – поинтересовалась миссис ван Дун.

– А вы посмотрите на него. На то, во что он одет. Вы сами сказали, что у него дорогая одежда. И как он мог отправиться в ней куда-то в самый снег? Без пальто? Почему не остался там, где застрял, и не стал ждать, пока его отыщут? У нас здесь все-таки не Антарктида – кто-то наткнулся бы на него в течение ближайших двадцати четырех часов. Почему он не позвонил и не вызвал помощь? Черт побери, теперь мобильный телефон есть у любого школьника младших классов! Не могу поверить, чтобы у человека, так одетого, его не было.