Ведьма Западных пустошей

Издалека донесся крик сыча – Кусь парил над садом, довольный тем, что хозяйка жива, здорова и у себя дома, а не в подземелье за решеткой. Неужели это было только вчера! И сычик сидел у нее на плече, отважно готовясь разделить ее участь…

Аделин представила, с каким строгим и важным видом Кусь будет сидеть на краю детской кроватки, и рассмеялась.

– Все будет хорошо, правда? – спросила она. Злость бургомистра, который обязательно попробует свести с ними счеты, и козни убийцы девушек словно бы отступили куда-то: в жизни Аделин их сейчас не было.

И она наслаждалась этой минутой чистого, беспримесного счастья. Пила ее до последней капли, как холодную воду в жаркий день.

– Обязательно будет, – кивнул Бастиан. – Я сделаю для этого все, что смогу.



Они отправились в рощу на закате, и Бастиан подумал, что чуть ли не впервые в жизни выглядит не инквизитором, который должен пугать одним своим видом, а просто счастливым семейным человеком. Вот они с Аделин вышли из экипажа и спокойно направились к березам: под одной из них кто-то соорудил скамеечку – можно сесть и устроить пикник.

Бастиан даже пожалел, что не захватил с собой закусок и бутылку легкого вина. В такой светлый вечер с сиреневыми тенями, что падают от стволов на траву, у всего свой, особенный вкус. Надо наслаждаться им и каждой минутой лета, надо копить его в себе, чтобы вспоминать под осенним дождем и январской метелью…

– Аделин! – окликнул Бастиан. – Как твоя голова?

Аделин дотронулась до виска, словно вспомнила обо всем, что случилось с ней по вине семейки Гейнсборо, и Бастиан ощутил острый укол стыда.

– Пока еще болит, – вздохнула Аделин. – Меня раньше никто не впечатывал головой в ступеньки. Даже не знаю, сколько это продлится. Но магия потихоньку возвращается.

– Да, я заметил, – улыбнулся Бастиан. – Искры плавали, когда ты вернулась и увидела Уве.

– Сейчас уже ничего нет, – ответила Аделин и негромко добавила: – Так жаль…

Бастиан понимающе кивнул и, вынув из кармана заряженную пластинку Следовика, который полицмейстер вручил ему перед свадебной церемонией, сжал руку.

На этот раз все получилось намного быстрее и легче: артефакт успел привыкнуть к Бастиану. Аделин села на скамеечку, и Бастиан невольно залюбовался ею – сейчас, вечером, среди деревьев, она казалась сказочной феей, которая выпорхнула из сердцевины березы, заинтересовавшись гостем в своей роще и решив рассмотреть его получше.

Бастиан осадил себя. Чувства делали его уязвимым, но как тут будешь оставаться спокойным и холодным? Он спас эту девушку от неминуемой мучительной смерти, он почти влюблен в нее. Они, в конце концов, женаты. Это полицмейстер больше боится свою Медведиху, чем любит, а у Бастиана немного другой подход.

В следующий миг артефакт обжег его ладонь – в этом месте было очень много скрытой магии, очень глубоко и качественно скрытой. Бастиан почувствовал ее только потому, что в его руке был Следовик.

– Что случилось? – встревоженно спросила Аделин.

– Здесь много магии, – сообщил Бастиан. – Я, кажется, взлететь готов.

Аделин поднялась со скамейки, шагнула к нему и взяла его за руку. Бастиан хмуро посмотрел на нее и произнес:

– Тебе лучше отойти.

Он не хотел, чтобы Аделин начала упрямиться и спорить, но, к искреннему удивлению Бастиана, она вернулась на скамейку и призналась:

– А знаешь, ты прав. Тут действительно что-то есть.

– Ты же сейчас не можешь колдовать. – Бастиан озадаченно покосился на нее, пытаясь удержать Следовик, который принялся энергично приплясывать в его руке так, словно что-то пыталось выдернуть его.

– Колдовать не могу, – кивнула Аделин. – Но все равно чувствую. У меня пальцы ноют, и еще знобит.

– Напрасно я взял тебя с собой, – с искренним сожалением вздохнул Бастиан. – Лучше бы тебе отдохнуть.

Аделин только рукой махнула.

– Я бы все равно пошла.

«Именно за это я тебя и полюбил, – подумал Бастиан, пытаясь удержать Следовик. – За то, что у тебя есть своя голова на плечах, и ты поступаешь так, как сама считаешь нужным».

Полюбил. Он вдруг понял, что с ним случилось именно это, и понимание обожгло и согрело, на мгновение сделав все остальное маленьким и неважным.

Да, он полюбил. Может, однажды Аделин ответит ему взаимностью, и к ней тоже придет любовь, а не благодарность и дружба. Что ж, пока ему хватит и этого.

Артефакт закачался, и из-за деревьев к Бастиану выплыл серый призрак. Аделин вздохнула, поднесла было руку к лицу и тотчас же опустила ее. Человек, которого Медведиха видела перед тем, как Курт Гейнсборо лишился рассудка, был молод, старше Бастиана лишь на пару лет. Темноволосый, с красивым холеным лицом, одетый так, что хоть сейчас помещай на обложку модного журнала, он перебирал серебряные пластинки артефактов в маленькой шкатулке на ладони, и кривая усмешка оттягивала его рот вправо.

Это было его настоящее лицо. Не личина – сейчас Бастиан прекрасно видел, что внешность убийцы девушек, который лишил разума Курта Гейнсборо, не окутана магией.

Золотые запонки со львом таинственно сверкнули в серой дымке. Издалека донеслось глумливое гоготание филина.

– Ты его видишь? – негромко, словно боясь спугнуть привидение, спросил Бастиан.

Аделин кивнула и почти шепотом ответила:

– Вижу.

Призрак вдруг вскинул голову и посмотрел Бастиану в лицо – в этом взгляде было столько яростной, сокрушающей ненависти, что он почувствовал то горячее возбуждение, которое охватывало его при встрече с могущественным противником, которого надо было победить. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а потом призрак дрогнул и рассеялся.


В ушах шумело. Пару минут Бастиан стоял неподвижно, пытался выровнять дыхание. Чужой взгляд лежал на его лице, как печать. Потом наваждение исчезло, и Бастиан неожиданно понял, что уже не стоит, а сидит на траве, привалившись спиной к березе, а Аделин энергично массирует точку между указательным и большим пальцами на его правой руке. Почти стемнело.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Привожу тебя в чувство, – ответила Аделин. – Доктор Холле научил, Уве это всегда помогало. Тебя закачало, ты почти упал.

В голове прояснилось. Какое-то время Бастиан смотрел, как лошади их экипажа неспешно жуют клевер на обочине и слуга, который привез их в рощу, набивает трубку ароматным табаком. Потом он обнаружил, что сюртук, рубашка и брюки насквозь промокли от пота, словно его терзал приступ легочной жабы.

– Здесь что-то под землей, – сказала Аделин. – Я чувствую.

Бастиан кивнул. Похоже, именно от этого он так ослаб после пустяшной работы с артефактом. Аделин махнула слуге и, когда тот подбежал к ним, спросила:

– В экипаже есть что-нибудь вроде лопаты?

Слуга нахмурился и сказал:

– Сейчас посмотрю в ящичке с инструментами. Милорд, с вами все в порядке?

Бастиан сумел выдавить из себя улыбку. Да, все в порядке. Просто он позволил себе расслабиться, когда вчера снял Аделин с костра. Просто он разрешил себе сутки отдыха, и это закончилось слабостью.

Почти поражением.

Размяк, раскис, отдался чувствам. Прикоснулся к тому, что всегда считал недостижимым. А война в это время продолжалась, и убийца девушек, возможно, видел в водном зеркале, как они с Аделин занимались любовью. Когда Бастиан подумал об этом, у него заныли виски от гнева.

Подбежал слуга, принес крошечную лопатку. Бастиан усмехнулся: да, такой только блинчики переворачивать. Однако Аделин поднялась, взяла лопатку и, закрыв глаза, принялась неторопливо ходить среди берез.

– Аделин, не надо, – окликнул Бастиан, встал и шагнул к ней. Он не успел ее остановить: Аделин улыбнулась, довольно кивнула и, присев на корточки, принялась энергично раскапывать землю под одной из берез.

Почти сразу же лопатка выворотила какой-то грязный сверток. Аделин протянула было руку, но Бастиан так прорычал: «Не трогай!» – что она шарахнулась в сторону. Обернулась, посмотрела на него, и Бастиан вдруг взглянул на нее, как на ведьму, и увидел, как вокруг нее клубится красновато-черный туман.

– Не трогай, – повторил Бастиан, поднялся и, подойдя к свертку, поддел его носком ботинка. Грязная тряпица, несколько раз обмотанная шнурком, вдруг вздрогнула, кувыркнулась по траве и откатилась под соседнее дерево.

– Сгибельник, – негромко сказала Аделин и посоветовала слуге: – Морис, отойдите.

Слуга проворно выбежал из рощи и бросился к экипажу, громко поминая бога, дьявола и какую-то мать.

– Да, – кивнул Бастиан. – Сгибельник.

Тряпица дернулась – теперь в ней можно было различить грубо скрученного человечка, который неуверенно стоял на мягких ножках. Бастиан видел таких сгибельников, когда учился в академиуме. Берешь носовой платок, сморкаешься или плюешь в него как следует и сворачиваешь нелепое подобие человеческой фигурки. Потом сгибельника оживляет направленное заклинание, и дальше он будет делать то, что ты прикажешь.

Сгибельник пока не нападал – просто стоял, переваливаясь с ноги на ногу. Бастиан смотрел на него и чувствовал, как в груди поднимается волна ненависти: к этому тряпичному уродцу, к его хозяину, к собственной слабости.

Он ударил огнем так яростно, что едва удержался на ногах. Устоял, не свалился – Аделин вскрикнула, и сгибельник зашипел, охваченный пламенем. На мгновение Бастиан испугался, что спалит всю рощу, но тут шнурок лопнул, сгибельник завалился под березу, и пламя растаяло.

Со стороны экипажа снова донеслось неравнодушное поминание бога и матери. Нахлынувшая затем тишина была густой и вязкой.

Бастиан покосился на Аделин: она смотрела так, словно хотела сказать ему очень многое. Должно быть, его вид был весьма выразителен, потому что Аделин лишь промолвила:

– Давай посмотрим, что в нем было.

От тряпицы сгибельника остались одни обгорелые клочья. Бастиан шевельнул их ботинком, и в печальном свете стареющей луны тускло сверкнуло золото – две запонки со львом, которые убийца девушек вложил в платок.

Бастиан сунул руки в карманы, поежился. В роще как-то вдруг сделалось прохладно и сыро. Со стороны Итмана поползла растрепанная прядь тумана, луна печально смотрела на них сквозь тихие листья берез. Аделин взяла Бастиана за руку и сказала:

– Теперь, похоже, запонки уже не улика.

– Почему же, – усмехнулся Бастиан. – Пойду со списком ко всем, кто их покупал и попрошу предъявить. И плотно займусь тем, кто не покажет. Хотя, сдается мне, я ничего не найду.

– Я могу нарисовать его, – сообщила Аделин. – Того человека, которого показал Следовик.

Бастиан кивнул. Благодарно сжал ее руку.

Ощущение чужого взгляда обжигало его лицо и наполняло шрамы болью.



Бастиан поднялся рано утром. Аделин крепко спала; склонившись над ней, он позволил себе просто любоваться тем, как она спит, а потом поцеловал ее в щеку и стал собираться. Через четверть часа Бастиан спустился в гостиную и сказал Мари, которая старательно протирала вазу в углу:

– Я уезжаю в Инеген. Передайте миледи, что я буду в полицейском участке и мы с господином Арно ждем ее рисунок.

– Да, милорд, передам, милорд, – ответила девушка, глядя на Бастиана с искренним уважением и любовью. Бастиан вспомнил, каким волчонком она покосилась на него, когда он впервые приехал в дом Декар. Да, тогда у нее были причины бояться.

Утро было солнечным и ясным, но с севера медленно-медленно ползла серая пелена – сегодня пойдет дождь. Приехав в полицейский участок, Бастиан, к своему удивлению, обнаружил лишь зевающего офицера Шанти, который сидел на скамеечке, тер глаза кулаком и прикладывался к большому стакану крепкого кофе.