В поисках Одри

2. Она верит во все, что там пишут.

3. Если попытаться выхватить газету у нее из рук, она отбирает ее обратно и кричит «отдай!», будто вы пытаетесь похитить ее любимого ребенка.

4. Когда там печатают страшилку о витамине D, она вынуждает нас раздеться и подставить кожу лучам солнца (хотя, скорее, порывам ветра).

5. Когда там печатают страшилку о меланоме, она вынуждает нас мазаться солнцезащитным кремом.

6. Когда там печатают статью о креме, «который ДЕЙСТВИТЕЛЬНО работает», она немедленно его заказывает. Вот прямо сразу же берется за айпад.

7. Если в отпуске купить газету не удается, у нее начинается серьезный абстинентный синдром. То есть та еще раздражительность и вспышки плохого настроения.

8. Один раз она пыталась сменить ее на «Лент». Продержалась часа полтора.

Ну да ладно. С этой ее ужасной зависимостью я ничего поделать не могу, остается лишь надеяться, что мама слишком себе этим жизнь не испортит. (Гостиную она уже серьезно попортила после того, как в разделе, посвященном дизайну, прочла статейку с названием «Почему бы вам самостоятельно не перекрасить всю мебель?»).

Ну и потом Фрэнк неторопливо входит в кухню – в черной футболке с надписью «Я апгрейжусь, следовательно, существую» и наушниках, а в руках держит телефон. Мама опускает газету и пристально смотрит на него, словно у нее шоры с глаз упали.

(Я вот этого не понимаю. Шоры? А, неважно.)

– Фрэнк, – говорит мама, – ты на этой неделе сколько в компьютер играл?

– Это смотря как трактовать «играл в компьютер», – отвечает он, не отрывая взгляда от телефона.

– Что? – Мама неуверенно смотрит на меня, я пожимаю плечами. – Ну, ты меня понял. В компьютерные игры. Сколько часов? ФРЭНК! – Она уже орет, а он все не спешит отвечать. – Сколько часов? Вытащи это из ушей!

– Что такое? – переспрашивает Фрэнк, вынимая наушники. И смотрит на нее, хлопая глазами, словно не слышал вопроса. – Скоро Линус придет. Это что, так важно?

– Да, это важно! – рявкает мама. – Мне надо, чтобы ты ответил, сколько часов в неделю ты тратишь на компьютерные игры. Немедленно. Подсчитай.

– Не могу, – спокойно отвечает Фрэнк.

– Не можешь? Что это означает?

– Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь, – продолжает он, стараясь сохранять спокойствие. – В буквальном смысле компьютерные игры? Или все остальные тоже, включая иксбокс и плейстейшен? А игры на телефоне считаются? Ты определись.

Фрэнк просто дебил. Неужели не заметил, что мама на грани очередной громогласной пустословной тирады?

– Я про все то, чем у тебя голова забита! – отвечает она, взмахнув газетой. – Ты хоть осознаешь, насколько эти игры опасны? Понимаешь, что у тебя мозг уже не развивается как следует? МОЗГ, Фрэнк! Самый важный орган.

Брат мерзко хихикает, мне тоже трудно сдержать смех. Он у меня, в общем, действительно довольно смешной.

– На это я даже внимания обращать не буду, – продолжает мама. – Это лишь подтверждает мои слова.

– Ничего подобного, – возражает брат, открывая холодильник, достает оттуда упаковку шоколадного молока и выпивает всю, прямо из пачки. А вот это мерзковато.

– Не делай так! – в ярости говорю я.

– Там еще одна есть, – отвечает Фрэнк, вытирая губы. Звонят в дверь. – Наверняка Линус.

Я уже почти ушла, но еще слышу мамин голос:

– Молодой человек, я ввожу ограничения на игры. С меня хватит.

Молодой человек. Это означает, что она намерена впутать в дело отца. Когда она начинает говорить «молодой человек» или «девушка», это наверняка означает, что грядет какое-нибудь отвратительное семейное собрание, на котором папа будет поддерживать маму во всем, даже если половины не поймет.

Но неважно, сейчас это не моя проблема.



Правда, когда я час спустя отправляюсь на кухню за печеньем «Орео», они уже опять вернулись к этому разговору. Или совсем не прекращали его. Я повисаю на перилах так, чтобы меня не видели, но можно было послушать перебранку.

– Молодой человек, ты и так уже поиграл достаточно!

Молодой человек.

Фрэнк выходит вслед за ней в коридор, лицо у него дрожит от ярости.

– Мы же до конца уровня не дошли! Нельзя вот так просто выключать! Мам, ты хоть понимаешь, что наделала? Ты представляешь себе, какие правила в «Стране завоевателей»?

Он разгневан всерьез. Фрэнк остановился прямо подо мной, черные волосы спадают на бледный лоб, он размахивает своими костлявыми ручками, отчаянно жестикулируя. Я надеюсь, он когда-нибудь станет пропорциональным, сейчас у него слишком большие кисти и ступни, вечно же так оставаться не может, да? Остальное же как-то догонит?

Брату пятнадцать лет, так что он еще, наверное, сантиметров на тридцать может вытянуться. Мне самой четырнадцать, и в прошлом году я выросла на семь с половиной сантиметров. Так что во мне сейчас метр семьдесят три, и у меня светлые волосы, как у мамы. Хотя я не такая симпатичная, как она. У нее такие голубые глаза. Как голубые алмазы. У меня глаза бледные, их сейчас вообще почти не видно.

Чтобы вы могли себе представить – я худая, ничем не примечательная, в черной майке и джинсах в обтяжку. А еще я все время ношу темные очки, даже дома. Это… особенность у меня такая, полагаю.


Это не для того, чтобы круто выглядеть. У меня есть на то своя причина.

Вы об этом, разумеется, знать не хотите.

Я так полагаю.

Ладно, в общем, это дело довольно личное. Я еще не уверена, готова ли я об этом рассказывать. Можете считать меня странной, если хотите. Многие так делают.

– Все нормально, – говорит незнакомый мне голос. Наверное, Линус. Я его никогда не видела, и сейчас он стоит под лестницей. Я воображаю себе, что он точь-в-точь как персонаж из старых комиксов про собачку Снупи. – Я пойду.

– Не уходи! – восклицает мама, стараясь, чтобы ее слова прозвучали как можно гостеприимнее. – Линус, не уходи, прошу. Я вовсе не к этому стремилась.

– Но если играть нельзя… – Он ошарашен.

– Мальчики, вы что, без игр никак общаться не умеете? Вы хоть осознаете, насколько это ужасно?

– Ну а что нам еще делать? – недовольно спрашивает Фрэнк.

– Я думаю, вам стоит поиграть в бадминтон. Сегодня такой приятный летний вечер, в саду очень красиво, смотрите, что я нашла! – Она протягивает Фрэнку старенькие бадминтонные ракетки. Сетка вся перекошена, а воланчик явно кто-то погрыз.

У Фрэнка лицо такое, что мне хочется ржать.

– Мам… – Он как будто утратил от ужаса дар речи. – Где ты вообще это откопала?

– Или в крокет! – энергично продолжает она. – Очень веселая игра.

Брат даже не отвечает. Он настолько потрясен перспективой играть в крокет, что мне даже становится его жаль.

– Или в прятки!

Хихикнув, я прикрываю рот рукой. Но это же невозможно. Прятки.

– Или руммикуб! – уже с отчаянием предлагает мама. – Ты раньше любил руммикуб.

– Мне тоже руммикуб нравится, – соглашается Линус, и я даже начинаю испытывать к нему что-то похожее на симпатию. Он к этому моменту уже вполне мог бросить Фрэнка и, уйдя, написать в Фейсбуке, что у нас дома дурдом. Но он как будто старается угодить маме. Словно он из тех, кто замечает людей вокруг себя и думает, а зачем усложнять им жизнь? (Я такие выводы из четырех слов сделала, понимаете ли.)

– Ты хочешь играть в руммикуб? – с недоверием спрашивает Фрэнк.

– Почему бы и нет, – с легкостью отвечает Линус, и они тут же отправляются в игровую комнату. (Когда мне исполнилось тринадцать, мама с папой ее перекрасили и окрестили «норой для подростков», но она все равно так и осталась игровой комнатой.)

Я выжидаю, когда на горизонте станет чисто, после чего направляюсь на кухню, а мама наливает себе вина.

– Ну вот, – сообщает она, – за ними просто надо немного присматривать. Нужен родительский контроль. Я помогла им увидеть картину в целом. Компьютерной зависимости у них нет. Просто надо напоминать детям о том, как еще можно проводить время.

Разговаривает она не со мной. А с воображаемым Судьей из «Дейли мейл», который постоянно следит за ее жизнью и оценивает по десятибалльной шкале.

– А мне кажется, что руммикуб для двоих не очень подходит, – говорю я. – Никогда не закончится.

Мама призадумалась. И я уверена, что она нарисовала в своем воображении такую же картину, как и я: Фрэнк с Линусом мрачно сидят, разложив перед собой поле для руммикуба, проникаются к нему ненавистью и заключают, что все настольные игры – чушь и бред.

– Ты права, – наконец говорит она. – Пойду, наверное, с ними поиграю. Чтобы веселее было.

Меня она присоединиться не приглашает, за что я благодарна.

– Ну, желаю хорошо отдохнуть, – говорю я и беру пачку печенья, после чего сбегаю из кухни в свою нору и, лишь врубив телевизор, слышу, как из игровой комнаты через весь дом доносится:

– Я ИМЕЛА В ВИДУ НЕ КОМПЬЮТЕРНЫЙ РУММИКУБ!

У нас дома свои метеорологические условия. Случаются приливы и отливы, обострения и моменты покоя. Бывают мгновения лучезарного блаженства, бывает жуткий мрак, а иногда внезапно разражаются бури. И вот сейчас начинается шторм. Гром и молния, гром и молния. Фрэнк – мама – Фрэнк – мама.

– Да какая разница?

– Большая! Я сказала, компьютер больше не включать!

– Блин, но это та же самая игра, мам!

– Нет! Выключай! Я хочу, чтобы ты поиграл с другом! ПО-НАСТОЯЩЕМУ!

– Да когда два игрока – неинтересно. С тем же успехом можно и в кубики играть.

– Я помню! – Мама буквально перешла на визг. – Поэтому я пришла составить вам компанию!

– Ну я же, блин, этого не знал!