В горе и радости

— Что ж, если ты передумаешь…

— Спасибо.

Ана вышла. Потом я услышала, как хлопнула входная дверь, и вдруг осознала, насколько я одинока. Я одна в этой комнате. Я одна в этой квартире. Более того, я одна в этой жизни. Я не могла об этом думать. Я встала, взяла телефон, нашла номер свекрови на дверце холодильника. И тут я увидела магнитик «Пицца от Джорджи». Я рухнула на пол, щекой коснулась холодной плитки пола. Мне казалось, что я не смогу заставить себя встать.





ДЕКАБРЬ


Наступил канун Нового года. Мы с Аной придумали замечательный план. Мы собирались отправиться на вечеринку, чтобы увидеть того парня, с которым она флиртовала в спортзале. Мы хотели остаться там до половины двенадцатого ночи, а потом поехать на пляж, вместе открыть бутылку шампанского и встретить Новый год навеселе и в брызгах прибоя.

Но Ана напилась на вечеринке, начала выяснять отношения с парнем из спортзала, а потом исчезла на несколько часов. Это было типично для Аны, и я успела полюбить в ней эту черту, а именно то, что никогда ничего не шло по плану. Всегда что-то случалось. Ана была приятным разнообразием для такого человека, как я. У меня всегда все шло по плану и никогда ничего не случалось. Поэтому пока я оставалась на вечеринке, дожидаясь, чтобы Ана появилась оттуда, где она пряталась, я не сердилась и не удивлялась. Я предполагала, что дело могло обернуться именно так. Я была лишь немного раздосадована тем, что встречаю Новый год с совершенно незнакомыми людьми. Я чувствовала себя неловко, когда друзья принялись целовать друг друга. Я просто смотрела в свой бокал с шампанским. Я не позволила этому разрушить мой вечер. Мне удалось поговорить с замечательными людьми. Я извлекла максимум пользы.

Я познакомилась с парнем по имени Фабиан. Он завершал учебу в медицинской школе, но сказал, что его настоящая страсть — это «отличное вино, отличная еда и отличные женщины». Фабиан подмигнул мне, говоря это, но я ловко закончила разговор вскоре после того, как он попросил номер моего телефона. Я номер продиктовала, но, хотя парень и был привлекательным, я знала, что, если он позвонит, я не отвечу. Фабиан казался одним из тех, кто отвел бы меня в дорогой бар на нашем первом свидании. А потом разглядывал бы других девушек, пока я выходила в дамскую комнату. Такие парни всегда воспринимают возможность переспать с девушкой как победу. Для него это была игра, а для меня… Я никогда не умела в нее играть.

А вот Ана умела веселиться. Она встречалась с парнями. Флиртовала с ними. Она делала все то, из-за чего мужчины становятся рабами женщин и в процессе теряют уважение к себе. В каждом романе власть была в руках у Аны. И хотя я видела определенный смысл в такой жизни, если смотреть со стороны, но в таких отношениях мало страсти. Все рассчитано. Я ждала того, кто собьет меня с ног и кого я точно так же собью с ног. Одинаково. Мне хотелось, чтобы человек не хотел играть в игры, потому что такая игра предполагала, что мы меньше времени проведем вместе. Я не знала наверняка, существует ли такой человек, но я была слишком молода, чтобы отказаться от этой идеи.

В конце концов я нашла Ану спящей в хозяйской спальне. Я ее разбудила и отвезла на такси домой. К тому моменту, когда я переступила порог своей квартиры, было уже два часа ночи, и я очень устала. Бутылка шампанского, приготовленная для нашего праздника на пляже, так и осталась не откупоренной. Я легла спать.

Когда я засыпала в ту ночь, не смыв толком подводку с глаз и сбросив платье с блестками на пол, я думала о том, что принесет мне новый год. Мозг гудел от возможностей, пусть и не слишком реальных. Но одна возможность мне даже в голову не приходила: я не предполагала, что к концу мая буду замужем.

Первого января я проснулась в одиночестве в моей квартире, как просыпалась каждое утро, и в этом не было ничего особенного. Часа два я читала в кровати, потом встала, приняла душ и оделась, чтобы встретиться с Аной за завтраком.

Когда я ее увидела, я бодрствовала уже около трех с половиной часов. Ана выглядела так, как будто только что встала с постели. Она высокая и стройная, с длинными каштановыми волосами, ниспадающими намного ниже плеч и идеально дополняющими ее золотисто-карие глаза. Она родилась в Бразилии и жила там до тринадцати лет. И это было до сих пор заметно в некоторых ее словах и особенно в восклицаниях. Но во всем остальном она совершенно американизировалась, ассимилировалась и потеряла всякую культурную идентичность. Я больше чем уверена, что ее имя произносится с длинным «а», но где-то в средней школе она устала объяснять разницу, поэтому теперь она просто Ана, кто бы и как бы это имя ни произносил.

В то утро она была одета в широкие спортивные брюки, которые ее совершенно не полнили, потому что она была очень худой. Волосы Ана собрала в конский хвост. Торс прикрывала застегнутая на «молнию» толстовка. Вы бы не сразу заметили, что толстовка надета на голое тело, и в тот момент я сообразила, как Ана это делает. Вот так она сводила мужчин с ума. Она выглядела обнаженной, будучи при этом полностью прикрытой. И вы никогда в жизни не сказали бы, что она делает это намеренно.

— Милая толстовка, — заметила я, снимая солнечные очки и усаживаясь напротив нее. Иногда меня тревожило то, что мое среднее тело выглядит полноватым по сравнению с ее худобой, а мои самые обычные типично американские черты только подчеркивают ее экзотичную внешность. Когда я шутила на этот счет, Ана всегда напоминала мне, что я блондинка из Соединенных Штатов. Она говорила, что белокурые волосы — это козырь. Я всегда считала собственные волосы грязно-русыми, почти мышиными, но я понимала ее правоту.

Несмотря на все ее внешнее великолепие, я ни разу не слышала, чтобы подруга была довольна тем, как она выглядит. Если я говорила, что мне не нравится моя маленькая грудь, то Ана напоминала, что у меня длинные ноги и задница, за которую она готова убить. Она признавалась, что ненавидит свои короткие ресницы и коленки, из-за которых ее ноги похожи на «ноги тролля». Так что, возможно, мы все в одной лодке. Может быть, все женщины чувствуют себя как на фотографии без фотошопа.

Ана успела удобно устроиться в патио с маффином и чаем со льдом. Она сделала вид, что собирается встать, когда я села, но лишь потянулась ко мне и чуть приобняла.

— Готова убить меня за вчерашний вечер?

— Что? — переспросила я, беря меню. Не знаю, зачем я вообще в него заглядывала. По субботам я всегда ела на завтрак яйца бенедикт.

— Я вообще ничего не помню, честно. В памяти частично осталась только поездка домой на такси. А потом ты снимаешь с меня туфли и накрываешь одеялом.

Я кивнула:

— Все верно. Я потеряла тебя почти на три часа и нашла в спальне второго этажа. Поэтому не могу сказать, насколько далеко ты и этот парень из спортзала зашли, но мне кажется…

— Нет! Я что, связалась с Джимом?

Я отложила меню.

— Что? Ты была с тем парнем из спортзала.

— Ну да, его зовут Джим.

— Значит, ты встретила в спортзале парня по имени Джим. — Технически это не было его ошибкой. Люди по имени Джим могут ходить в спортзал, но я не могла отделаться от ощущения, что это каким-то образом делает его смешным[2]. — Это маффин с отрубями?

Ана кивнула, я отщипнула немного маффина.

— Должно быть, нас только двое на этой планете, кто любит вкус маффинов с отрубями, — сказала она, и скорее всего она была права. Мы с Аной часто находили странное сходство в не имеющих значения мелочах. И самым очевидным местом совпадения наших вкусов была еда. Не имеет никакого значения, если вы и другой человек любите дзадзики. Это никак не влияет на вашу способность поладить друг с другом, но каким-то образом это совпадение вкусов связало Ану и меня. Я знала, что она тоже сбиралась заказать яйца бенедикт.

— Как бы там ни было, я видела, что ты закрутила с Джимом из спортзала, но я не знаю, что произошло потом.

— О, я полагаю, что дальше это никуда не зашло, потому что сегодня утром он прислал мне сообщение.

— Сейчас одиннадцать часов.

— Знаю. Я подумала, что все происходит слишком быстро. Но это мне льстит, — сказала Ана.

— Что вам принести? — Официантка, которая подошла к нам, не была той, которая всегда нас обслуживала. Она была старше и опытнее.

— О, привет! Кажется, мы раньше не встречались. Я Ана.

— Дафна, — официантка представилась, но она явно была не так заинтересована в дружбе с нами, как на это надеялась моя подруга.


— А что случилось с Кимберли? — спросила Ана.

— Наверняка не скажу. Я просто заменяю ее на один день.

— Ага. Ладно, мы облегчим вашу работу. Две порции яиц бенедикт, и мне такой же чай со льдом, как у нее, — сказала я.

— Сейчас принесу.

Как только она отошла, мы с Аной вернулись к прерванному разговору.

— Я думала о том, какое решение принять, — начала Ана, предлагая мне свой чай со льдом, пока я ждала свой. Я отказалась, так как знала, что, стоит мне выпить немного ее чая, она воспримет это как разрешение выпить немного моего. И она выпьет весь мой чай со льдом. Я достаточно давно ее знала, чтобы понимать, где следует установить границы и как сделать это, чтобы Ана не заметила.

— Ну и?

— Я думаю о радикальном шаге.

— Радикальном? Должно быть, это хорошо.

— Целибат.

— Целибат?

— Целибат. Жизнь без секса.

— Нет, я знаю, что это значит. Я просто не понимаю, почему.

— Видишь ли, мне это пришло в голову сегодня утром. Мне двадцать шесть лет, и прошлой ночью я напилась до такой степени, что не могу сказать точно, переспала я с кем-то или нет. Пожалуй, это уже похоже на поведение шлюхи. Это предел.

— Ты не шлюха. — Я не была на сто процентов уверена, что это правда.

— Ты права. Я не шлюха. Пока.

— Ты могла бы просто перестать пить. — У меня были интересные отношения с выпивкой. Пить или не пить — для меня это не имело значения. Хотя большинство людей придерживалось исключительно либо одной политики, либо другой. Ана принадлежала к «лагерю» пьющих.

— О чем ты говоришь?

— Ты меня поняла. Перестань напиваться.

— Совсем?

— Прекрати. В моих словах нет ничего абсурдного. Немало людей, которые вообще не пьют.

— Точно, Элси. До этого их называли алкоголиками.

Я рассмеялась.

— Достаточно справедливо. Выпивка не проблема. Проблема в том, что ты спишь с кем попало.

— Верно. Поэтому я и собираюсь перестать это делать.

— А что будет, когда ты встретишь человека, с которым захочешь быть вместе?

— Поживем — увидим. В прошлом году я не встретила никого, на кого стоило тратить время. Не могу сказать, что в этом году что-то должно измениться в этом смысле.

К столику подошла Дафна с двумя порциями яиц бенедикт и чаем со льдом для меня. Она поставила тарелки перед нами, и, только когда еда оказалась у меня перед носом, я поняла, насколько голодна. Я принялась за еду.

Ана кивала, пережевывая пищу. Как только она поняла, что может говорить, то добавила:

— То есть я хочу сказать, что если встречу кого-то и влюблюсь в него, то конечно. Но до этого времени вход закрыт. — Столовыми приборами она нарисовала в воздухе знак Х.

— Достаточно справедливо. — Самое лучшее в этом заведении было то, что они добавляли в яйца бенедикт шпинат, и получалось что-то вроде яиц бенедикт по-флорентийски. — Но ведь это не значит, что я не могу спать с кем попало, верно? — сказала я ей.

— Да, ты можешь это делать. Но ты не будешь. Хотя все же ты можешь.

Вскоре Ана отправилась к себе на другой конец города. Она жила в Санта-Монике в квартире с окнами, выходящими на Тихий океан. Я бы даже обиделась, если бы Ана раз за разом не предлагала мне переехать к ней. Я всегда отвечала отказом, понимая, что жизнь под одной крышей определенно заставит меня изменить мое отношение к ней. Я никогда не понимала, как ей удается так жить на заработки преподавателя йоги с частичной занятостью, но, казалось, у нее всегда были деньги, чтобы купить то, что хотелось или требовалось именно в тот момент, когда хотелось или требовалось.

После ее ухода я пешком вернулась в свою квартиру. Я точно знала, как проведу вторую половину дня. Начался новый год, а я всегда считала, что ощущение нового года невозможно без перестановки мебели. Проблема заключалась в том, что за прошедшие два года, прожитые мной в этой квартире, я столько раз переставляла мебель, что исчерпала все возможные варианты. Я любила мою квартиру и много работала, чтобы оплачивать ее и украшать. Поэтому, передвинув диван от одной стены к другой и поняв, что так стало лучше, я испытала удовлетворение. Потом я перетащила книжный шкаф к другой стене, поменяла местами столики у дивана и решила, что этих перемен достаточно, чтобы отметить начало нового года. Я уселась на диван, включила телевизор и уснула.

Когда я проснулась, было пять часов вечера. И хотя это был вечер субботы, а одиноким людям субботними вечерами следовало отправляться в бары или клубы в поисках партнера, я решила посмотреть телевизор, почитать книгу и заказать пиццу. Может быть, этот год станет тем самым годом, когда я буду делать то, что хочу, не обращая внимания на социальные нормы. Может быть.

Когда пошел дождь, я поняла, что приняла правильное решение, оставшись дома. Позже позвонила Ана и поинтересовалась, чем я занимаюсь.

— Я хотела убедиться в том, что ты не сидишь на диване и не смотришь телевизор.

— Что? Почему я не могу смотреть телевизор?