Утраченный дневник Гете

Ирина замялась:

– Да… То есть у Данилкиных, конечно, не видела. Но таких бейсболок, наверно, много. Не одна ж она такая. – Она беспомощно оглянулась на Елену Семеновну. Та сидела рядом молча.

– У Павла, который приходит в третью квартиру, где Аргуновская раньше жила, у него похожая бейсболка, – продолжила наконец Ирина. – Перед похоронами он заходил в квартиру в такой бейсболке: я как раз на зарядку шла и видела, как он открывал дверь. А на похоронах, конечно, с непокрытой головой был все время. Я еще тогда обратила внимание, что так ему лучше – бейсболка ему не идет.

– Павел? Это муж Татьяны Лукиной, унаследовавшей квартиру Аргуновской? – Глаза Полуэктова блеснули.

– Да.

– А когда вы его видели в подобной бейсболке? Точно не запомнили день?

– Запомнила. Он за два дня до похорон приходил, то есть десятого июня, получается…

Данилкин, по-прежнему стоящий рядом с Полуэктовым, во время этого диалога ужасно заволновался. После упоминания похорон его глаза расширились, дрожащей рукой он схватил полицейского за рукав повыше локтя, другая рука застыла в воздухе.

– Пашка?! – почти закричал он. – Это Пашка!

– Вы подозреваете Павла Лукина? – встрепенулся Полуэктов. – Почему? Только из-за бейсболки или у вас другие основания имеются?

– Имеются! – Данилкин отпустил рукав собеседника, его руки безжизненно упали. Похоже, только теперь он начал осознавать страшный смысл происшедшего. Теперь этот крупный мужчина трясся уже весь – дрожали губы, дрожали красные от слез веки. Казалось, он едва стоял на ногах.

– Давайте присядем? – предложил Полуэктов и движением бровей приказал женщинам уйти.


Елена Семеновна и Ирина (она так и держала Жужу на руках) тотчас вскочили, отошли подальше в сторонку: Демочкин пока не велел уходить далеко, может, вопросы возникнут. Да и Данилкина надо домой отвести – сам он не дойдет, как бы сознание не потерял.

Медсестра «Скорой» уже спешила к нему со шприцем. После укола Данилкин успокоился не сразу.

– Имеются! – выкрикнул он, как только медсестра вынула у него из руки иголку и попыталась поправить закатанный рукав. – Его и Катя подозревала! – Выкрикнув, он с облегчением сел на скамейку. Ноги его не держали. На скамейке ему стало легче. Он отдышался. Помолчал. Укол, видимо, начинал действовать. – Катя подозревала, что он убил старуху, – продолжил он почти спокойно после паузы. И опять остановился.

– Почему ваша жена подозревала Лукина в убийстве Аргуновской? – спросил полицейский.

– Ну а кого ж и подозревать? Кому ж еще это выгодно?! Кто квартиру получил в центре?!

– Так ведь Лукины не знали даже, что Аргуновская им квартиру оставила. Они уже после ее смерти узнали.

– Как же, не знали они! Вы их больше слушайте… не знали! Катя сама слышала, как старуха Пашке говорила, что квартиру им подписала. Еще перед тем, как в больницу лечь! Она по лестнице спускалась – вечером с собакой гулять, – а они со старухой в дверях стояли. А теперь он говорит, не знал. Потому и говорит, что его рук дело. И Катю мог… чтобы не болтала. Катя слышала все сама и ничего не скрывала – рассказывала соседям на похоронах, что он знал.

Домой Елена Семеновна попала только в середине дня. Она не завтракала, но есть не хотелось. Все же сварила гречневую кашу, заварила чай… Она не могла поверить в виновность Павла Лукина. Знала она Наташкиного зятя совсем мало – недели три назад познакомились и начали общаться в связи с ремонтом ее квартиры, – однако впечатление он произвел очень хорошее: умный, интеллигентный парень. А главное, ей казалось, добрый. Отсутствие жилья он, конечно, переживал. И Наташка его все время пилила. И Таня страдала, что ребенка они не могут себе позволить завести – жить негде, с ребенком квартиру трудно найти. Кстати, как они? Приходила ли к ним полиция? Елена Семеновна набрала Пашку.

«Телефон выключен или находится вне зоны действия Сети». – сказал безжизненный женский голос.

Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте. 
Купить недорого с доставкой можно здесь.