Улисс

– Не стоит благодарности, – скромно отозвался из машины Калугин, осторожно объехал трезвое «ответственное лицо», улыбнулся ему на прощание и покатил к дому Бородиной.



Несмотря на мощный обогреватель, здесь по-прежнему было прохладно. Елизавета сидела за столом в куртке и проверяла длинные колонки однообразных цифр в ведомости. За окном быстро темнело. Женщина включила настольную лампу.

У нее за спиной внезапно раздалось покашливание. Елизавета испуганно встрепенулась. Из полусумрака прихожей возникла знакомая мужская фигура.



– У вас ворота нараспашку, – сообщил он.

– Ветер, – предположила она.

– Хочу вас в гости пригласить, – решительно начал Калугин. – У меня теплее и полно папиной самогонки. Но если серьезно, то просто в гости. Кофе, чай есть. Хотел торт купить, но чего-то застеснялся.

– Зря, – улыбнулась женщина, – я люблю сладкое. Нельзя, но люблю.



– Садитесь, где хотите, – гостеприимно предложил Павел, когда они вошли в гостиную отцовского дома. – Я вам сейчас плед принесу и чай.

– Спасибо, – поблагодарила Елизавета, осматриваясь вокруг. – Уютно.

– Отцом за двадцать лет обжито, – согласился хозяин, заваривая в большом фарфоровом чайнике чай.

– Кем был ваш отец? – чутко спросила гостья, помолчав.

– Тоже часовой мастер, – отозвался Калугин. – Когда-то возглавлял целую фабрику.

– Вот откуда у вас такая страсть к часам! – заметила Елизавета.

– Скорее всего, – не стал возражать он, выставляя перед ней на столе кобальтовые чашки. – Еще есть три бидона меда. Я в меде не очень разбираюсь. С детства ненавижу. С простудой и горчичниками у меня ассоциируется. Кажется, липовый. Белый. Принести?


– Не надо, – отказалась Лиза и кокетливо добавила: – Может быть, самогон попробуем?!

– Давайте попробуем, – тут же согласился Павел, – Самогон все хвалят.

– Все – это кто? – хитро сощурилась Елизавета.

– Все – Белянский, которому я дом хочу продавать, а больше я никого и не знаю, – признался Калугин и предупредительно вернулся к вопросу: – Так я несу самогон?

– Несите, – махнула рукой женщина и неожиданно сообщила: – Знаете, что Белянский – академик?

– Не может быть! – не поверил Павел.

– Может, – заверила его Елизавета. – Причем – действующий! Он с Сахаровым вместе водородную бомбу придумывал.

– Удивительно! – развел руками хозяин, поднимаясь со своего места. – А я, как выпью, сразу вспоминаю, что люблю стихи.

– А вот это уже экзотика… – задумчиво протянула Лиза.

В это время суток, когда безутешная реальность природы тонула в прохладном мраке поздней осени, и в крупном-то населенном пункте человека редко можно было встретить, а уж о поселке-то и говорить было нечего. С высоты птичьего полета открывался вид на десятки отвоеванных у лесов проплешин, застроенных в случайном порядке и порой не имеющих между собой сообщения. В один из трех поселков, стоящих рядом с этим, вела дорога только со стороны Сергиева Посада. Остальные заезжали с противоположной стороны. Виной тому был крупный ручей, в прошлом река Спас-Суходрев, вьющийся между двумя земельными наделами. Хотя, если подумать, это было чисто административное разгильдяйство – не глядя садовые участки нарезать. Хотя мы можем не знать случайной логики такого расположения жилищ, ибо нет ничего более постоянного, чем случайности. Так создан мир.

Вот на такие или подобные им мысли были способны навести холодные, липкие сумерки, навалившиеся из-за леса, окружавшего поселок со всех сторон.

Павел и Елизавета грелись на деревянной скамье у печки и смотрели на огонь.



– Мамы не стало, когда мне было двенадцать, а папы – когда стукнуло пятьдесят. Последние двадцать лет он безвылазно прожил здесь, – меланхолично рассказывал Павел и, помолчав, внезапно предложил: – Хотите, кое-что покажу?

Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте. 
Купить недорого с доставкой можно здесь.