Уязвимая точка

— Видите?

— Да… да… — пробурчал Йода. — Но рано выводы пока делать.

— О чем я и говорю…

— Для тех из нас, кто не является джедаем… — Голос Канцлера был мягким и сильным одновременно — голосом настоящего политика. Палпатин вышел из-за стола, и на лице его блуждала улыбка слегка озадаченного хорошего человека, который столкнулся с ужасной ситуацией и все еще надеется, что все закончится благополучно. — Быть может, вы объясните?

— Да, сэр. Другие тела немногое могут нам поведать из-за разложения и хищников. Но причиной некоторых повреждений мягких тканей здесь, — ладонь Мейса прочертила несколько линий в голографическом изображении трупа некоей женщины, — стали не клыки или когти. И не энергетическое оружие. Видите зарубки на ее ребрах? Световой меч и даже виброклинок просто рассекли бы кость. Это было сделано обычным лезвием, сэр.

Верховный Канцлер скривился от отвращения:

— Обычным лезвием? Вы имеете в виду просто кусок металла? Банальный острый кусок металла?

— Очень острый кусок металла, сэр. — Винду наклонил голову на сантиметр вправо. — Или керамики. Или транспаристали. Или даже карбонита.

Палпатин сделал глубокий вдох, словно борясь с дрожью.

— Это звучит… ужасно жестоко. И болезненно.

— Чаще всего это и вправду болезненно, сэр. Хоть и не всегда. — Мейс не стал пояснять, откуда он это знает. — Но эти разрезы параллельны и все приблизительно одной длины. Кажется, их нанесли уже после ее смерти. Или как минимум когда жертва была без сознания.

— Или, — агент шумно выдохнул и прокашлялся, будто извиняясь, — просто, э-э-э, связана.

Мейс уставился на разведчика. Йода закрыл глаза. Палпатин опустил голову, словно ему внезапно стало больно.

— В конфликте на Харуун-Кэле существует… э-э-э… традиция… ну… наверное, вы бы это назвали «пытками ради развлечения». С обеих сторон. — Лицо шпиона покраснело, будто ему стало стыдно оттого, что он знает подобные вещи. — Иногда противники… ненавидят друг друга так сильно, что простого убийства врага им недостаточно.

Грудь Мейса словно сдавило обручем: то, что этот мягкий маленький человечек — этот гражданский — мог обвинить Депу Биллабу в подобном зверстве или даже в причастности к нему, наполняло сердце Винду болезненной яростью. Долгий холодный взгляд изучил на теле этого хрупкого мужчины все точки, в которые можно было нанести всего один быстрый, точный удар, чтобы убить его. Агент побледнел, словно прочел это в глазах мастера.

Но Мейс был джедаем слишком долго, чтобы поддаться гневу. Один или пара выдохов разжали обруч на груди, и он выпрямился:

— Я не увидел ничего, что указывало бы на причастность Депы.

— Мастер Винду… — начал Палпатин.

— Чем было ценно это поселение с военной точки зрения?

— С военной? — Агент выглядел озадаченным. — Ну, думаю, ничем. Это были балавайские исследователи джунглей. Их называют иджи. Некоторые выполняют функцию нерегулярных частей ополчения, но такие группы почти всегда состоят исключительно из мужчин. Здесь же было шесть женщин. И балавайское ополчение никогда… э-э-э… никогда не приводит с собой… ммм… детей.

— Детей, — повторил Мейс.

Докладчик неохотно кивнул головой:

— Троих. Ммм, биосканеры показали одну девочку лет двенадцати и еще двоих — вероятно, близнецов. Девочку и мальчика. Около девяти лет. Пришлось использовать биосканеры… — Одними глазами разведчик попросил Винду не заставлять его заканчивать предложение.

Потому что несколько дней в джунглях не оставили иной возможности их опознать.

Мейс сказал:

— Я понимаю.

— Они не были ополченцами, мастер Винду. Просто балавайские исследователи джунглей, оказавшиеся не в то время не в том месте.

— Исследователи джунглей? — Палпатин, казалось, проявлял вежливый интерес. — А кто такие балаваи?

— Пришельцы, сэр, — пояснил Мейс. — Джунгли Харуун-Кэла являются для Галактики единственным источником коры тисселя, листьев портаака, джинсола, тайрууна, ламмаса и многого другого.

— Пряности и экзотические деревья? Неужели они настолько ценны, что заманивают эмигрантов? В зону военного конфликта?

— Знаете ли вы, сколько стоит кора тисселя?

— Я… — Палпатин с сожалением улыбнулся. — Меня на самом деле это не интересует. Мои вкусы более прозаичны: вы можете забрать мальчика из Среднего Кольца, но Среднее Кольцо из мальчика вам забрать не удастся.

Мейс покачал головой:

— Это не имеет значения, сэр. Я лишь хочу сказать, что это были мирные жители. Депа не стала бы совершать подобного. Не смогла бы совершить.

— Поспешно суждение твое, — мрачно произнес Йода. — Не все доказательства, боюсь, мы видели.

Винду посмотрел на агента. Тот вновь покраснел:

— Ну-у, э-э-э, да, мастер Йода прав. Эта, ммм, запись, — он указал головой в сторону призрачных тел, заполнявших кабинет, — была сделана с помощью оборудования самих исследователей, адаптированного для работы на Харуун-Кэле, где более чувствительная электроника…


— Мне не нужен урок по Харуун-Кэлу, — резко прервал его Мейс. — Мне нужны доказательства.

— Да, да, конечно, мастер Винду. — Шпион порылся пару секунд в своем чемодане, затем извлек из него устаревшую кристаллическую инфопластину и протянул ее Мейсу. — Здесь, э-э-э, только звук, но мы сделали голосовой анализ. Абсолютной уверенности у нас нет, там ведь… э-э-э… много различных шумов, другие голоса, звуки джунглей и тому подобное, но совпадение где-то в районе девяноста процентов.

Джедай взвесил пластину на ладони. Посмотрел на нее.

Здесь, прямо здесь: щелчок ногтя разломает ее надвое. «Так и следует поступить, — подумал он. — Сломать эту штуку. Разломать ее пополам прямо сейчас. Уничтожить, не слушая».

Потому что он знал. Он чувствовал. В Силе линии напряжения разбегались от кристалла, словно трещины на переохлажденной транспаристали. Он не мог прочесть структуру, но чувствовал ее мощь.

Это будет ужасно.

— Где вы ее нашли?

— Это было, э-э-э, на месте происшествия. На месте резни… Это было… в общем, на месте происшествия.

— Где вы ее нашли?

Агент побледнел.

Мейс опять сделал глубокий вдох. И еще один. С третьим обруч на груди вновь разжался.

— Прошу прощения.

Иногда он забывал, насколько пугающими для окружающих были его рост и голос. Не говоря уж о его репутации. Он не хотел, чтобы его боялись.

По крайней мере, те, кто предан Республике.

— Пожалуйста, — сказал Мейс, — это может иметь большое значение. Разведчик что-то пробормотал.

— Простите?

— Я сказал, это было у нее во рту. — Он махнул рукой куда-то в сторону голографического тела у ног Мейса. — Кто-то… намертво захлопнул ей рот, чтобы падальщики не добрались до записи, когда… ну-у, вы знаете, падальщики предпочитают, э-э-э, языки…

На Мейса волнами накатывала тошнота. Кончики его пальцев дрожали. Он уставился на изображение женщины. Эти отметины на ее лице… Он думал, что это просто отметины. Или какой-то грибок. Или колония плесени. Теперь он все рассмотрел и предпочел бы, чтобы глаза не заметили эти тупые золотистые выступы у нее под подбородком.

Шипы медной лозы.

Кто-то использовал их для того, чтобы жестко зафиксировать челюсть. Ему пришлось отвернуться. Он понял, что ему придется еще и сесть. Шпион продолжил:

— Начальник нашего отделения разведки получила информацию и послала меня ее проверить. Я арендовал паровой вездеход у каких-то пропащих иджей, нанял несколько горожан из тех, что умеют обращаться с тяжелым вооружением, и отправился туда. То, что мы нашли… ну, вы сами видите. Эта инфопластина, когда я нашел ее…

Винду смотрел на мужчину так, словно только что увидел его в первый раз. И это было недалеко от истины: он наконец-то увидел его по-настоящему. Маленький незаметный человечек: мягкое лицо, неуверенный голос, дрожащие руки и аллергия. Маленький незаметный человечек, чей запас прочности и силу духа Мейс едва ли мог себе представить. Ходить по месту, на которое Мейс с трудом смотрит даже в виде светящегося лазерного изображения. Чувствовать запах вокруг, изучать тела, открыть рот мертвой женщины…

И затем привезти записи сюда, чтобы пережить все это вновь…

Мейс, наверное, смог бы сделать подобное. Так ему казалось. Наверное, смог бы. Он побывал в разных местах и много чего повидал.

Но не такое.

Разведчик продолжал:

— Наши источники убеждены, что наводка пришла из самого ОФВ.

Палпатин одним своим видом задал немой вопрос. Мейс ответил, не отрывая глаз от агента:

— Освободительный фронт высокогорья, сэр. Группа партизан Депы. «Жители высокогорья» — это грубый перевод слова «коруннаи», так горные племена сами себя называют.

— Коруннаи? — Палпатин нахмурился. — Это, случаем, не ваш народ, мастер Винду?

— Мой… род… — Мейс заставил себя разжать челюсти. — Да, Канцлер. У вас прекрасная память.

— Сноровка политика, — отмахнувшись, скромно улыбнулся Палпатин. — Пожалуйста, продолжайте.

Агент пожал плечами, словно больше рассказывать было особо нечего:

— К нам поступает немало… отчетов, вселяющих тревогу. Расстрелы пленных. Засады, устраиваемые на мирное население. С обеих сторон. Обычно подобные вещи трудно проверить. Джунгли… все поглощают. Так что, когда мы получили эту наводку…

— …Вы нашли это, потому что кто-то хотел, чтобы вы это нашли, — закончил Мейс за него. — А теперь вы считаете… — джедай без остановки вертел инфопластину в руке, разглядывая на ней блики света, — вы считаете, что этих несчастных убили лишь для того, чтобы доставить это послание.

— Какой жестокий план! — Палпатин медленно сел за стол, затем обратился к докладчику: — Это ведь не так, не правда ли?

Шпион лишь опустил голову.

Уши Йоды сдвинулись назад, и глаза вновь сузились.