У любви пушистый хвост, или В погоне за счастьем

* * *


— Савери-и-и! — вопила Эльса, бежавшая по площади Большого Камня — центрального поселка ее нового клана.

Я спешилась и понеслась ей навстречу. Крепко обняла и спросила, подозрительно глядя по сторонам:

— Как ты тут без нас? Не обижают?

К нам подошел Шай, улыбаясь легко и свободно, чего раньше за ним не водилось.

Эльса рассмеялась, потащив меня за собой, махнув рукой Дину:

— Охрану на постоялый двор, а вас с Савери мы приглашаем к себе домой. Догоняйте!

Сперва мы зачем-то бежали, а потом остановились, переглянулись и неторопливо, чинно зашагали на окраину поселка. Когда я увидела огромную домину из камня и дерева, даже опешила:

— Это твой?

— Мой! — гордо выпятила грудь Эльса. — Я тоже думала, что в горную хибару попаду, а у меня, оказывается, богатый муж, просто гостей не жалует. Здесь его все побаиваются и уважают.

— Как тебя приняли в клане?

Мы прошли в дом, и я порадовалась за подругу, наверняка приложившую руку к этой «хибаре», сделав ее уютной.

— Ты не поверишь, — сияла Эльса голубыми глазищами. — Прикатила я в клан под вечер с фингалами, лицо расцарапано. Ну ты помнишь, да, мне от Лидки досталось…

— Помню, мне тоже, — буркнула я.

— А, ладно. В общем, здесь жителей душники одолевают, а Шай — самый лучший охотник на них. Ну ты знаешь, какой он мрачный и нелюдимый, вот все и боялись, что перейдет грань и сам станет душником. Свирепым, умным убийцей, и тогда…

— Кто бы мог подумать… — пробормотала я, уже догадываясь, куда клонит Эльса.

— Приехала я вся такая синяя, расстроенная, готовлюсь к нерадостной встрече, обдумываю, как себя вести…

— Ну да, конечно, как ты, да не подумав.

— А меня, оказывается, узнали сразу…

— Уже неудивительно, — кивнула я.

— …И решили, что такое подспорье Шаю, защитнику клана, привалило, что дня два все пили на радостях!

— Не с горя? — уточнила я.

Эльса ущипнула меня за бок, заставив возмущенно пискнуть, и поделилась:

— Тут другой народ живет, суровый, к бою всегда готовый. Их сонницей не испугать, они, наоборот, рады, что бойкая девица Шаю досталась. Робкая на моем месте померла бы со страху еще по дороге сюда.

— Можно сказать, приняли тебя хорошо?! — улыбнулась я с облегчением.

— Лучше, чем ожидала! — хихикнула Эльса. — Правда, теперь меня родители Шая замучили, требуют внуков прямо сейчас. Тем более дар сонника часто через поколение передается, вот они и надеются на спокойную старость, мечтают, что Шай сыновьям свои способности и опыт охотника передаст.

— От меня тоже свекор прямо на свадьбе внуков требовал, — поделилась я.

В дом зашли Шай с Дином, и, к моему изумлению, Эльса сказала мне отдыхать, а сама суетилась, накрывая на стол, хлопоча о гостях и супруге. Стальной волк зорким ястребом следил за своей голубкой. Столько чувств в его взгляде было, что жарко становилось. Да, Эльса с Шаем нашли друг друга, любовь у них крепкая и сумасшедшая на зависть всем.

Дин наблюдал за племянницей, радуясь, что она нашла свое счастье. Да еще с хорошим, сильным оборотнем, который сумеет уберечь ее от бед.

В гостях мы замечательно провели несколько дней, а затем отправились домой. В свое логово!





Глава 29




Мальчишки, увидев наш маленький отряд, почему-то срывались с места и с криками «Едут!» убегали прочь. Мы с Дином ехали впереди и весело болтали о старых проделках Эльсы. Порой наши охранники, услышав о том, чему сами были свидетелями, добавляли подробностей, и тогда мы смеялись вместе. Как-то само собой вышло, что за время поездки к родне в Большой Камень мы нашли общий язык и прониклись дружескими чувствами.

Я поправила задранный ветром подол яркого пышного платья в красно-зеленую клетку и соломенную шляпку, чтобы уши не царапала. И уже представила, как порадую свекра со свекровью, Дарью, Хвесю хорошими новостями из Обжигающей лощины, — как вдруг Дин нахмурился, а я оказалась в окружении насторожившихся охранников, разглядывающих что-то впереди.


Кажется, их внимание привлекло столпотворение возле трактира. Народ прибывал, но по какому поводу — непонятно. Возле конюшни стояли пять груженых подвод, правда, без лошадей. Видимо, распрягли и увели в стойла. Рядом суетились еловцы и чужаки. Щурясь на солнце, я пыталась разглядеть, что там случилось и кого мне напоминают эти до странности знакомые чужаки.

— Торговцы с севера? — глухо предположил один из охранников, разглядывая действительно одетых, как на моей родине, приезжих.

Дин пожал мощными плечами, бросив на меня быстрый, напряженный взгляд. Охрана продолжала гадать:

— Может, проездом?

— Или переселенцы?

— Телеги загружены под завязку, словно весь скарб тащат с собой.

Тем временем из трактира вышел высокий плечистый оборотень — и у меня внутри резко ухнуло.

— Маран, — хрипло выдохнула я. — Один из помощников Амаля. И… мой бывший конвоир.

— Что ему здесь надо? — ощетинились наши сопровождающие.

Дин подхватил повод моей лошади, чтобы шла рядом с его огромным конем, и приказал:

— Не отходи от меня ни на шаг!

— Ты же меня никому не отдашь? — я испуганно посмотрела на него.

И ведь знала ответ, но неосознанно вырвалось.

— Я скорее всем кишки выпущу, чем позволю к тебе подойти, — спокойно ответил Дин, заледеневшими желтыми глазами разглядывая врага.

Маран спокойно стоял на крыльце, словно ждал кого-то. А я рассмотрела остальных приезжих и изумленно пробормотала:

— Луна, да он с женой приехал. И их родители здесь, и… сестра с мужем. И детей привезли, я сама принимала у Алисы роды пять лет назад.

Услышав меня, Дин неожиданно расслабился, усмехнулся и даже головой качнул, словно досадуя на себя за глупость. Подался ко мне и поцеловал в щеку со словами:

— Моя кошка хоть и крошка, но самая большая драгоценность.

— Ты думаешь? — шаловливо улыбнулась я.

— А то! — подыграл Дин, подмигнув.

К тому моменту, как мы подъехали, к таверне подошли и Матео с Лизаветой, но самое удивительное, торопилась присоединиться еще куча жителей Елового. Совсем скоро возле трактира яблоку негде было упасть. Дин помог мне спешиться. Я не знала, как себя вести, только и оставалось разглядывать бывших соклановцев, прибывших сюда всем родом: мать и отец Марана, его сестра с мужем и двумя детьми, жена Дамира, ее родители и подростки-двойняшки — сестра с братом, еще старики-долгожители бабка с дедом.

Еловцы окружили северян, напротив которых встали глава клана с супругой и мы с Дином. Толпа притихла, и наконец тишину нарушил глубокий, сильный голос Матео:

— Ама Савери, ты стала женой моего сына — будущего преемника и главного наследника клана Еловый ручей. Ты приняла на себя заботу о нем и о будущем клана. После вашего отъезда в Обжигающую лощину в Еловый приехали твои бывшие соклановцы. Ты знаешь ата Марана и его родню?

Я струхнула оттого, как строго и важно обратился ко мне Матео. Но Дин встал у меня за спиной, положил ладони на плечи, согревая, оберегая, своей непрошибаемой уверенностью помогая справиться с дрожью. Больше я в поддержке своего мужа не сомневалась:

— Да, ата Матео, я знаю ата Марана и его родню. Он служит моему брату Амалю, главе северного клана Волчий клык.

— Кем он служит ему? — снова задал вопрос Матео.

Вот зачем, спрашивается, он задает их мне, да еще перед всем селом?

— Он правая рука брата, один из самых доверенных лиц.

— Савери, я хочу, чтобы ты искренне сказала, что думаешь об этом оборотне и его родне?

Маран напрягся и заметно нервничал. Его Дамира встала у него за спиной и прижалась к плечу. Родные сурового северянина, даже дети, замерли, словно в ожидании приговора, встревожив меня. Поэтому слова подбирала осторожно, но и врать, зная, что не горазда, не стала:

— Дамира — добрая и светлая душа, еще прекрасная кружевница, чем славится на всю нашу округу. Ее родные — достойные, честные оборотни, известные своими умениями и прилежанием. Сам ата Маран — сильный, умный, смелый волк. Не глава, но, если надо, решения принимает правильные. Честный, верный, хоть и со своей правдой. Я думала, он безоговорочно предан моему брату и разделяет его взгляды, но по дороге в Аверт узнала, что Амаль принуждал его, пользуясь моим даром. Маран любит свою жену и боится за ее жизнь и будущее потомство.

Напряженную тишину после моего слова снова нарушил Матео:

— Савери, ты говорила, что много лет брат держал тебя словно пленницу в собственном доме. Из-за твоего дара повитухи и травницы охранял ото всех, украл твою юность и, если бы не княжеские смотрины, заставил бы и дальше жить затворницей, без семьи и детей. Чтобы самому управлять твоим даром и решать, какой женщине выжить в родах, а какой нет, тем самым вовлекая в вечную кабалу их мужей и соседей. Это правда?

— Да, правда, — сглотнув горькую слюну, ответила я, глядя в строгие глаза главы клана.

Что же он задумал? А вот Дин совсем расслабился, кажется, даже ухмылялся, склоняясь над моей макушкой, и медленно растирал мне плечи, помогая успокоиться.

— Каким образом в этом участвовал ата Маран?

— Он назначал мою охрану, следил за мной по приказу брата. Во время поездки в Аверт охранял, а потом должен был устроить так, чтобы князь меня отверг, и вернуть брату. Но я смогла сбежать.

— Неужели? — подтолкнул меня Матео.