У любви пушистый хвост, или В погоне за счастьем

Он, оказывается, сходил к ручью и наполнил другой котел. Повесил его над костром и предложил Науму бросить в закипающую воду к сухим ягодам молоденькие веточки дикой вишни и листики малины.

— Спасибо за помощь, ата, — я от всей души ему улыбнулась.

Уголки полных губ Глена дрогнули в ответной улыбке, а уж взгляд вызвал легкий румянец на щеках:

— Для таких красавиц — любой каприз.

— Не надорвись сразу обеим угождать, — в спокойном голосе Дина слышалось предупреждение.

Мы с Эльсой удивленно смотрели то на одного оборотня, то на другого. А те сверлили друг друга загадочными, малопонятными взглядами. Остальные мужчины едва заметно ухмылялись, особенно Дашек с Мишеком. Куда же без этих гиен-насмешников?

— А я думала, вы знакомы и друзья? — чистосердечно недоумевала я, глядя на тигра и леопарда.

— Были недавно, — по-прежнему ровным тоном ответил Дин.

— И будем, — согласился Глен, глядя в глаза тигру, словно проиграет, если опустит взгляд. Смотрел-смотрел, да и добавил с мрачной ухмылкой: — Потом когда-нибудь.

— Ну что, мужики, взварчику хлебнем? — над ухом громыхнул густой бас.

Да что же они все подкрадываются, не на охоте же? А обращение «мужики» у нас и вовсе теперь вызывает стойкое предчувствие череды неприятностей и трудовых забот. Опять вздрогнув, мы с Эльсой, втянув головы в плечи, обернулись: пришел тот самый кугуар, о ком только что шла речь. С веселым изумлением прошелся темно-серыми глазами по Эльсе, отчего она сильно покраснела, причем скорее от стыда, нежели от смущения, и промямлила:

— Здравствуйте, ата Далей. Все ли в порядке в клане? Как родные?

Явно не зная, куда глаза девать, подруга неуверенно теребила кончик длинной золотистой косы, которую успела аккуратно переплести, пока мы вдвоем оставались. Большие пятнистые уши предательски прижались к макушке: чует, видно, плутовка за собой какую-то вину.

— И тебе доброго здоровья и долгих лет жизни, лу Эльса. Благодарю, все хорошо в клане. Моя жена с домочадцами в добром здравии.

Я исподтишка разглядывала этого большущего сильного мужчину. Пожалуй, он шире и выше Дина будет. Ноги — как стволы дуба, шея — прям бычья. Черная рубаха только увеличивает его мощную фигуру. Все-таки к лучшему, наверное, что он не подошел Эльсе. С эдаким здоровяком жизнь может быть полна трудностей. Как знахарка знаю, что крупный мужчина порой способен причинить боль при соитии, особенно если распалится сверх меры. Бывало, лечила несчастных оборотниц после подобного.

А бывшая Далеева «зазноба» тем временем с наигранным воодушевлением продолжала любезничать:

— Позвольте представить вам мою подругу Савери из северного клана Волчий клык. — И добавила, покосившись на недоверчиво смотревших на нее гиен: — Она на юг едет, в Тихую заводь к родственникам покойной матери.

Я тоже волновалась, только, в отличие от сервала, опять попавшей под опеку дядюшки-тигра, по другому поводу. Ведь не братец Сава я теперь, а девица среди обозников, большинством холостых. Откинула за спину косу, медно-рыжий кончик которой тоже, оказывается, невольно крутила, вымученно улыбнулась, пытаясь скрыть неуверенность, и коротко склонила голову:

— Добрый день, ата Далей.

— Ох и врушки наши «братцы» на поверку, — язвительно высказал Мишек.

— Было ли хоть слово правды в ваших рассказах о прежней жизни, которыми вы нас с неделю щедро потчуете? — вторил ему Дашек.

Мы с Эльсой досадливо посмотрели на них, но отвечать побоялись. Мало ли какой допрос учинить захотят, тем более по мою душу.

— Савери, значит? Красивое имя для сладкой кошечки, — вновь за спиной отозвался Дин.

Я раздраженно обернулась и, поперхнувшись возмущенным «ну сколько можно пугать!», натолкнулась взглядом сначала на широкую грудь, а чуть приподняв лицо, на горящие интересом тигриные глаза. Незаметно для меня он опять оказался слишком близко.

— Жениться тебе надо, Дин, — к посиделкам у костра собирались другие попутчики — тот самый заноза-гепард Мирон в обнимку с рыжей хорошенькой лисичкой, причем довольно-таки знакомой. Еще бы вспомнить откуда.

— Да, кажется, я наконец-то решил остепениться, — спокойно, с улыбкой в голосе согласился с ним Дин и легонько, будто заигрывал, дернул меня за косу.

И взгляд у него был прямой, но притом многозначительный и насмешливый. Я тут же ощутила, что мой хвост предательски нервно заходил из стороны в сторону. И как сие называется?

Пусть сама мечтала привлечь холостяка, из-за чего чуть не повесилась, сейчас же от этого самого внимания пугаюсь и вздрагиваю, и не знаю, как быть. Просто мысль смущала, может, тигр так потешается надо мной за поцелуй в Малиннике?! Или все же не шутит?

Я-то думала, что Дин с Гленом из-за Эльсы взглядами сцепились. Мало ли, вдруг он замашки опекуна и собственника являл. Вот и засомневалась: неужели тигр тоже мной заинтересовался не на шутку или все его взгляды в отместку за мою дерзкую выходку?

Открытые ухаживания Глена у меня тоже вызывали оторопь. Непривычно, незнакомо и страшновато, если честно. Как подобное бывало у других, видала, а вот самой добычей в брачной охоте бывать не приходилось.

Одно дело — женихи-волки. У псовых девицам гораздо привольнее живется — пока не пройдет окончательный выбор и не образуется пара, мужики не больно слово имеют, ведомые, как правило. А вот соперники-коты, поговаривают, берут нахрапом, решая исход дела лишь между собой, а кошка достается сильнейшему.

Нетушки, не со мной, я сама выберу любимого!

Краем глаза заметила, что Глен внимательно следит за мной. Кажется, он уловил мой упрямый взгляд в сторону Дина и слегка расслабился, усевшись на свободном местечке у костра между другими спутниками.

— Ну здравствуй, лу Эльса. Смотрю, у тебя жизнь бьет ключом, носит по белу свету, все в пути-дороге, — совсем неприветливо обратился к ней Мирон.

Солнце играло в его каштановых волосах, проявляя с десяток разных оттенков, от коричневого до шафранного. Наверняка в звериной ипостаси мех у этого гепарда очень красивый. И глаза у него тоже коричнево-золотистые, немного раскосые, отчего кажется, что этот большой кот щурится то от удовольствия, то в раздражении.

— Да уж лучше, чем куковать под твоей охраной и слушать вечное ворчание, — вспылила Эльса.

Отвернулась и, спохватившись, сразу же огляделась. Увидев стоящего в двух шагах от себя Шая, быстро стерла с лица угрюмое выражение и передвинулась ближе к нему, паинькой сложив ладошки на коленях. Словно это и не она огрызалась с гепардом.

Лиса, которую не выпускал из рук Мирон, давая всем понять, что они пара, услышав нелестное мнение, подняла на него округлившиеся глаза. На шее у нее стоит свежая красноватая брачная метка — в храме Луны эти молодожены побывали совсем недавно. Времени зря не теряли. Может, даже в том же Малиннике. Мирон, глянув на жену, мгновенно преобразился — ласково улыбнулся и с нежностью произнес:


— Эльса — племянница Дина, родная, я рассказывал, что мне пришлось ее охранять некоторое время.

— Долгое время! — буркнула сидевшая теперь подле Шая Эльса, опять не сдержавшись.

— Слишком долгое и мучительное время! — зло добавил бывший охранник взбалмошной кошки.

— Может, уже хватит? — в один голос потребовали Шай с Дином. — Прекратите перепалку.

А я тем временем, вспомнив, где видела рыжую новобрачную, обмерла. Кажется, мы за ней не раз следовали по коридорам княжеского дворца. Только там она ходила в скромном темном платье и белом переднике, а сейчас на ней приталенное светло-коричневое платье, широкими складками спускающееся до новеньких сапожек. Рукава отделаны белой каймой, как и полочки на груди, застегнутые на пуговицы в виде крупных фасолин. Поверх платья распахнутая стеганая безрукавка. Все очень добротное, миленькое и к лицу яркой аме. И пусть одежда другая, но светло-карие глаза лисички, которая видела меня разговаривающей со своим отражением, не спутать.

А вдруг она княжеский засланец? Первая весточка будущей погони?

Мы встретились с бывшей дворцовой прислужницей глазами. Наверное, она почувствовала мое напряжение и испуг, поскольку робко улыбнулась, — и сразила меня:

— Лу Савери, я рада, что вы не захотели становиться княгиней и сбежали. Слышала, что именно вас князь прочил в тройку своих будущих жен…

— Взвар готов, — громко оповестил Наум. — Мужики лепешки привезли, есть чем закусить.

Я громко сглотнула, ошарашенно глядя на лисичку.

— Так, значит, ты тоже в княжеских смотринах участвовала? — изумился Глен. — Ради гарема?

Мне на плечо легла тяжелая, чуть ли не пудовая ладонь Дина. Он не произнес ни слова в укор, но я поторопилась объяснить:

— Это не мой выбор, а решение главы нашего клана. Моего брата.

— Князь требовал только девиц из ближнего наследуемого круга, — вмешалась лисичка, словно защищала меня. А потом, смущаясь, добавила: — Наши говорили, что Волчий клык — сильнейший клан на севере и во время войны попортил крови князю. Вот тот и стребовал с них больше всех: золото и сестру главы клана, чтобы досадить побольше. Ата Роману, поверенному князя, специально наказали разузнать в округе, кто непокорному волку роднее всех и дороже. Ту и забрать. Даже если бы не девицей уже была, даже просватанной, все равно забрали бы.

— Ничего себе злыдень, — вытаращилась на меня Эльса.

— Девица, значит? — над ухом по-кошачьи довольно мурлыкнул Дин, вызвав у меня волну мурашек по коже. — Какой подарочек твоему будущему мужу будет.

Я сделала вид, что не слышала подначку, и обратилась к лисичке:

— Как вас зовут, уважаемая ама?

— Хвеся я, из Лугового. Сиротой осталась, правда. Меня дальняя родня из Аверта приютила и на работу во дворец пристроила. У меня дар водяницы, но в городе он совсем ни к чему.

— Зато вас уже трое одаренных на юг едет на радость кланам, — одобрил Мишек.

— Кому подарками, а кому и обузой, — возразил Дашек, кинув мимолетный, но красноречивый взгляд на Эльсу.

— Вы про наши дары толком ничего не знаете, вот и нечего поклеп наводить, — дружно, по-родственному ощетинились мы с подругой.

Глава обоза Шай неожиданно глухо спросил у гиен:

— Вы Вельмина помните? Из Серых круч? — Те, нахмурившись, медленно кивнули, и волк продолжил: — Они с Дином тогда вместе собирали своих по горам. Дин сестру и зятя, а Вельмин сына потерял, и невестку, и внуков. Несколько дней спать не мог после, с ума сходить начал, на сородичей кидаться и душу терять. Так вот, Эльса тогда, сама малышка осиротевшая, несколько дней за ним хвостиком ходила, рядышком спала. Заодно и Вельмина усыпляла. Спокойным сном с того света и вытащила. Ведь наведенные сонниками сновидения всегда ясные, теплые, добрые. Душу греют и успокаивают.

Шай замолчал, а окружающие посмотрели на Эльсу совершенно иначе. Призадумались. Зато она внимала своему любимому, как богу. Ведь защитил от нападок таким вот нехитрым, житейским способом, да еще и похвалил, напомнил друзьям о ее добрых делах. Я расчувствовалась, даже глаза защипало: какая же у меня подружка замечательная!

Дин поблагодарил Наума за кружку со взваром и лепешку — и сунул мне в руки. А сам подошел к Шаю и шепотом перекинулся с ним парой слов. При этом ласково потрепал племянницу промеж ушей. Привычно так, любовно, как родитель попавшегося под руку ребенка. Затем взял еще лепешку и кружку со взваром и улегся поодаль прямо на земле.

Но Эльса не была бы сама собой, если бы надолго утихомирилась. Откусив раз-другой от лепешки, она, словно заскучала, опять обратила взгляд на охранника-недруга с женой в обнимку и с тщательно скрываемым ехидством полюбопытствовала:

— Как же вы, ама Хвеся, на нашего… Мирона наткнулись? Из княжеского дворца — да в телеге на юг тащиться, тяжела дорога-то.

Ей явно не давало покоя, почему столичная хорошенькая девица на зануду и ворчуна из дальних краев запала.

Лисичка смутилась, вцепилась в руку мужа, злобно глянувшего на никак не унимавшуюся кошку, и погладила пальчиком тыльную сторону широченной ладони, тихо попросив его:

— Ми-ирр…

Гепард гордо ответствовал бывшей хлопотной подопечной:

— В Аверте на базаре познакомились. Я свое счастье не проморгал: хорошую, красивую девицу не упустил.

— А-а-а, ну понятно-о, — пропела Эльса. Немного помолчала и начала как бы между прочим вслух рассуждать: — В спешке характер не успеешь хорошенько узнать, можно и ошибиться, а потом уже поздно бывает.

Далей, до этого с удовольствием пивший горячий взвар в прикуску с лепешкой, чуть не подавился, громко расхохотавшись. Смерив надувшую губы Эльсу веселым взглядом, сквозь смех заверил ее:

— Зато твой характер, лу, любому с первой встречи как на духу… Не утаишь, не спрячешь…

Глаза Эльсы полыхнули голубым огнем, щеки заалели. И этот укорил за длинный язык и несносный нрав. Пришлось мне тоже заступиться: