Твоя случайная жертва

ГЛАВА 9




Я действительно мечтала, чтобы он сел. Мечтала увидеть его за решёткой, видела его лицо на обложках газет и в новостях, предвкушала его крах так, как ребенок предвкушал бы поездку в парк развлечений. Никого в этой жизни я не ненавидела так сильно, как Волина. Я искренне желала ему смерти и всего самого ужасного, что может произойти с человеком. НО! Вначале пусть поможет мне спасти мою дочь. Это единственное хорошее, что он может для меня сделать и, нет, я не буду ему благодарна, так как плачу за каждое его лишнее телодвижение собой. И не только телом. Этот дьявол тянет к себе и мою душу, окунает ее в свою тьму, как в болото, и заставляет потакать его извращенным фантазиям…а еще страшнее, что он заставляет меня испытывать от этого наслаждение, которое вызывает во мне диссонанс и депрессию. Да, я научилась не винить себя в том, что осквернили мое тело, но как не винить себя, если оскверняют душу и при этом…при этом какая-то часть тебя испытывает от этого удовольствие.

Но, для того, чтоб Волин сел мне нужны доказательства, а их у меня нет. Ни единого. Кроме собственных воспоминаний. И дай Бог, чтоб донор оказался порядочным человеком и согласился мне помочь тогда я смогу как можно меньше быть рядом с Чудовищем. Тогда я смогу послать его контракт к дьяволу. Теперь я не называла его иначе. Для меня он был тварью. И я его сильно боялась. Боялась, что жизнь моего ребенка зависит от этого паука, который в любую секунду может передумать мне помогать. Например, ему станет скучно играть со мной или он снова решит меня прирезать, как много лет назад.

Посмотрела в окно на мелькающий за стеклом город — все серое. Непогода разбушевалась. Дождливое и серое лето, практически без солнца. Таксист остановился у пятиэтажного дома с выцветшими лавками и обшарпанными дверьми подъездов. Женя сказала, что мой донор айтишник, разве они не «сшибают миллионы», как она привыкла говорить. Расплатившись с таксистом, я остановилась у подъезда, сжимая сумочку дрожащими руками. Потом осмотрелась по сторонам в надежде, что отвязалась от хвоста, который мне навязал Волин. Поднимаясь на второй этаж, я услышала вибрацию сотового в кармане, посмотрела на дисплей и стиснув зубы сунула мобильник обратно.

Номер уже был мне знаком, и я нарочно его не сохраняла, потому что не знала, как лучше подписать этот контакт: Маньяк? Чудище? Псих? Тварь? Пусть звонит. Я имею право на свое личное пространство и контракт я с ним еще не подписала. Если мне повезет сегодня, то может быть я его и не подпишу. Больше всего я боялась, чтоб Волин не пронюхал о том, куда я еду, чтоб не узнал мою тайну, чтоб не навредил Варе и не получил еще один повод меня шантажировать…и не уничтожил донора. Он ведь способен на что угодно.

Остановилась у двери и, подняв руку помедлила…потом решительно вдавила прожжённую кнопку звонка. Держала ее несколько минут, пока дверь не приоткрыли, и я не увидела через цепочку крупное мужское лицо, с падающими на потный лоб кудряшками.

— Николай Евгеньевич?

— Чего надо? — смотрит исподлобья с комнаты сигаретный дым валит и слышно, как играет где-то рок.

— Я… я…мне надо поговорить с вами.

— О чем? — он явно не испытывал желания меня впустить. А я смотрела на его лицо жадно, алчно всматриваясь в каждую черту, размазанную «жиром», на заплывший подбородок, на маленькие глазки и не находила ни малейшего сходства с Варей. Карие глаза, темно-каштановые волосы, нос картошкой, ямка на подбородке. Но ведь дети не обязательно похожи на своих родителей.

— О вашей работе…или подработке донором.

Он отпил пиво из стеклянной бутылки и чуть отодвинулся от щели, а я рассмотрела оранжевую футболку, длинные шорты на толстых ногах и босые ступни.

— Это было давно и неправда. — потом ухмыльнулся, — а те донор нужен? Могу бесплатно.

Нет, эта свинья не могла быть отцом моей дочери. Нет и еще раз нет. Он и «рядом не валялся» как говорит Женька. Но ведь записано его имя…и он не отрицает, что был донором.

— Я…не просто так пришла и мне не нужен донор. Точнее нужен, но не мне.

Он открыл цепочку и распахнул дверь пошире.

— А кому нужен? Подружке? Тебе кто меня слил? Ларка сучка? Опять в обход заведения бабла захотела? Давно не появлялась. Че вспомнила? Когда меня турнули с ее медцентра даже не заступилась. А потом им я видите ли уже не подошел. Вес лишний, возраст не тот. Хотя… если подружка такая симпатичная, как и ты, я б расстарался и скидочку сделал.

— Моя дочь получила множественные ожоги при пожаре, ей нужен донор…я знаю, что моим донором были вы.

Улыбка пропала с его лицо и маленькие глазки округлились.

— Твою ж…Когда был?

Я протянула ему квадратный листик с блокнота, показывая дату сдачи им материала.

Он тут же отпрянул назад и отрицательно затряс головой.

— Я никому и ничего не должен. Ты, как и я, бумажки всякие подписывала. Я никто твоему ребенку и сдавать ничего не стану. Ясно? Давай иди. Мне некогда. Я работаю.

Черт! Чего он так испугался? Хотел захлопнуть дверь, но я уперлась в нее обеими руками.

— Я знаю…знаю, что вы ничего не должны. Я и не буду настаивать…но вы поймите она еще маленькая, такая крошечная и вся в бинтах этих. А донор огромных денег стоит…ей моя группа крови не подходит, а ваша может подойти. Я не прошу вас дать мне денег, не прошу вас платить алименты и признавать ее своей. Просто помогите нам…умоляю.

Опять отрицательно головой качнул и потянул дверь на себя, а я с такой же силой вцепилась в ручку.

— Хотите я на колени стану? Хотите? Я может и смогу заплатить вам, но позже. У меня все сгорело в том пожаре. Я заклинаю вас…помогите ей. Не мне. Пусть…пусть она вам никто и вы не хотели иметь детей вот так, но ведь в ней ваша кровь и плоть. Просто сдайте кровь. Я прошу вас.

Он дернул дверь сильнее, но я просунула руку и схватила его за запястье.

— Ну вы же человек. Пожалейте ребенка. Просто сдайте кровь. Я заклинаю вас. Мне больше некого просить. Я на колени встану, хотите? Ночевать буду у вашей двери…

— Не могу я. Понятно? Не могу! Все! Уходи!

— Почемууууу? Ну почему?

— Потому!

Я смотрела на него глазами полными слез. Если я сейчас уйду отсюда мне придется просить у Волина еще и еще… и конца и края не будет этим просьбам. Опустилась на колени и в этот момент щелкнул замок. Открылась дверь у соседей.

— О, Господи! Это что за цирк еще? — воскликнула старуха, увидев меня, стоящую на грязном коврике. Ее собака тут же меня обнюхала, а Николай распахнул дверь и подхватив под руку, заставил встать и втянул к себе в квартиру.

— Ты что вытворяешь? Не могу я помочь, понимаешь? Не могу! Не потому что не хочу, а потому что не отец я ей, ясно?

— Как…но ведь вы сдавали и…


— Я сдавал, да. А материал не мой был.

Я судорожно глотнула воздух, а Николай хлебнул пива и мне протянул бутылку. Отрицательно качнула головой.

— А чей?

— Не знаю.

— Как это не знаете?

— А вот так. Он на меня вышел на одном из сайтов знакомств, где я предлагал услуги донора одиноким женщинам за тридцать. Мы списались. Он предложил хорошую сумму, и я согласился.

Вся надежда лопнула, как мыльный пузырь, даже голова от разочарования закружилась.

— Прости. Я б может и согласился. Жаль твою дочь.

Какое-то время смотрела на это круглое и приплюснутое, как луна, лицо и понимала, что он только что раскрошил все мои планы. И, да, я была права не мог он быть отцом Вареньки…Мне придется соглашаться на любое мерзкое и унизительное предложение Волина…так долго, как потребуется моей дочери.

— Н-на каком сайте? — хрипло спросила и почувствовала, как пересохло в горле.

— Да, на этом самом большом портале. «История любви» по-английски написано такое все сине-розовое там. Его в каждой соцсети рекламируют.

— Я не сижу в соцсетиях. — отвечала, как сомнамбула, глотая слезы и ком разочарования.

— Ну загугли, что я могу сказать.

Он снова пожал плечами. Потряс бутылкой, оценивая остаток содержимого и поднес горлышко к мясистому рту.

— А … а как его звали?

— Никак. Но нейм. И авка такая анонима с дурацкой белой маской. Как в фильме.

— Их может быть там тысячи. — всхлипнула я.

Он кивнул и снова пиво свое глотнул.

— Их там и так тысячи, но у него на странице картинки с совами. Много-много сов. И слоган: «Вы говорите — время идет. Безумцы — это вы проходите»*1.

Снова завибрировал мой сотовый и я сжала его холодными пальцами.

— Так ты не айтишник?

— Айтишник-двоечник. Знаешь в каждой профессии есть свои неудачники. Зато у меня большой член.

«Который, как и ты, уже жиром заплыл».

— Спасибо.

— Удачи и…прости. — развел руками, а я, как во сне спустилась вниз и вышла на улицу. Потом все же ответила на звонок и услышала вкрадчивый голос Волина:

— Минус пятьдесят тысяч за то, что не мог тебя найти и не отвечала…Но ты можешь отыграться.

— Как? — спросила обреченно и подставила ладонь каплям дождя.



*1 — Талмуд. Прим. автора





ГЛАВА 10




Я отшвырнула в сторону вещи, которые ожидали меня дома в свертке. Черта с два я надену ВОТ ЭТО. И черта с два я накрашу губы ярко-красной помадой. Как какая-то…Посмотрела на тонкое блестящее черное платье, пронизанное серебристыми нитями, на ажурные чулки и лаковые туфли на высоченной шпильке и на маску, украшенную перьями и стразами. Он действительно считает, что я надену всю эту мишуру? Это издевательство?

А потом словно ударом хлыста по нервам его голос в голове «минус пятьдесят тысяч». Если не сделаю, как он хочет, могу потерять еще…А мне нельзя. Мне скоро платить снова и проклятого донора НЕТ. Он просочился сквозь пальцы. Меня словно затягивает в этот омут, увлекает в опасную игру, где все правила написаны самим Сатаной с бирюзовыми глазами.

Подошла к вещам и приподняла кончиками пальцев тонкую ткань, покрутила перед собой. Перевела взгляд на нижнее белье… точнее только на трусики, так как бюстгальтер отсутствовал. Подцепила то, что ими называлось и стало жарко от прилившей к щекам крови. Тонкие ниточки, переплетенные между собой и украшенные мелкими камушками на бедрах, а спереди прозрачный треугольник. Представила, что он их выбирал для меня и трогал своими паучьими пальцами, представляя на моем теле и всю передёрнуло. Но когда надела невольно залюбовалась, осматривая себя и словно видя со стороны…У меня никогда не было таких вещей. Я никогда не ощущала себя красивой и даже привлекательной…но понимание о красоте имелось и именно благодаря ему я дизайнер. И эти трусики смотрелись на мне красиво. Черное контрастировало с белой кожей и камушки поблескивали, украшая тесемки.

Когда я натягивала на себя само платье, казалось я облачаюсь в паутину, проникаю в нее изнутри, чтоб она затянула меня словно в кокон, сплетенный из черного трикотажа и люрекса. Приоткрыла глаза, глядя в зеркало и медленно выдохнула. Слишком обтягивает, слишком тонкое… но сидит идеально. Глубокое декольте открывает приподнятую чашечками грудь, а ткань облепило тело, повторяя каждый изгиб.