Трущобы Севен-Дайлз

– Но никакой крови?

– Нет, сэр. По крайней мере, я не заметил. – Констебль вытаращил глаза. – Вы хотите сказать, что это не она положила его в тачку?

– Думаю, что нет, в отличие от вас. Но я был бы весьма благодарен вам, если вы не станете повторять эти мои слова, если только вас не спросят об этом в обстоятельствах, когда вы будете вынуждены сказать правду. Я бы не советовал вам лгать.

– Никому не скажу, сэр, и надеюсь, что меня не спросят!

– Да, так было бы лучше всего, – с жаром согласился Питт. – Спасибо, констебль. Кстати, как ваше имя?

– Коттер, сэр.

– Скажите, лакей все еще в доме?

– Да, сэр. С тех пор как ее забрали, из дома никто не выходил.

– В таком случае я войду, чтобы поговорить с ним. Как его зовут?

– Не знаю, сэр. Но, судя по виду, иностранец.

Поблагодарив его еще раз, Питт прошел по дорожке к задней двери и настойчиво постучал. Ему пришлось подождать несколько минут, прежде чем ему открыл темнокожий мужчина в бледно-желтых одеяниях. Его голову венчал тюрбан. В бороде поблескивала седина. Глаза были почти черные.

– Слушаю вас, сэр, – настороженно произнес он.

– Доброе утро, – ответил Питт. – Вы лакей мисс Захари?

– Да, сэр, но мисс Захари дома нет, – решительно заявил лакей, всем своим видом давая понять, что на этом беседа исчерпана. Он явно был готов захлопнуть дверь перед носом Питта.

– Я в курсе, – столь же решительно возразил тот. – Как твое имя?

– Тарик эль-Абд, сэр, – ответил слуга.

Полагая, что эль-Абд читает по-английски, Питт вновь достал служебное удостоверение.

– Я из Особой службы. Я полагаю, что полиция уже беседовала с тобой. Но у меня есть еще ряд вопросов.

– О, тогда понятно, – ответил лакей, открывая дверь шире и с явной неохотой впуская Питта внутрь. Пройдя через посудомойку, Питт вошел в теплую, наполненную ароматами кухню. В ней не было ни души. По всей видимости, эль-Абд заодно исполнял обязанности кухарки, а другая прислуга – прачка и уборщица – приходила в дом ежедневно.

– Не желаете ли кофе, сэр? – учтиво спросил эль-Абд, как будто кухня принадлежала ему. Он говорил тихо и почти без акцента.

– Не откажусь, – ответил Питт, скорее из любопытства, нежели из желания выпить кофе. В воздухе висел запах специй, на полке рядом с дальним окном остывали караваи хлеба причудливой формы. В вазе на столе, блестя боками, лежали экзотические фрукты.

Эль-Абду понадобилось лишь несколько секунд, чтобы довести кофе до нужной температуры и подать его в крошечной чашечке Питту. Предложив гостю сесть, он поинтересовался, удобен ли стул. Худой и жилистый, эль-Абд двигался с молчаливой грацией, мешавшей Питту определить его возраст, а вот руки выдавали в нем человека немолодого, лет сорока, а может, даже пятидесяти.

Питт поблагодарил его за кофе и отпил глоток. Напиток был крепкий и сладкий, как сироп. Питт с радостью отставил бы чашку в сторону, однако был вынужден сохранять на лице учтивое выражение и продолжил задавать вопросы.

– Что произошло здесь прошлой ночью? – спросил он.

Эль-Абд остался стоять, и Питт был вынужден поднять глаза.

– Я не знаю, сэр, – ответил лакей. – Что-то разбудило меня. Я встал, чтобы проверить, может, это мисс Захари позвала меня, но нигде в доме я ее не нашел. – Он умолк.

– И? – подсказал ему Питт.

Эль-Абд уставился в пол.

– Я подошел к окну, но ничего не увидел, и тогда пошел в заднюю часть дома и увидел в кустах – тех, у которых плоские, блестящие листья – какое-то движение. Я подождал несколько минут, но не услышал ни звука. И я решил, что мне нет оснований полагать, будто что-то не так. Наверное, меня просто разбудил стук двери, подумал я.

– И что сделали потом?

Эль-Абд слегка расправил плечи.

– Поскольку моя помощь не требовалась, я снова лег спать. Не знаю, сколько времени прошло, но затем я услышал голоса, и полицейские попросили меня спуститься вниз.

– Они показали вам пистолет?

– Да, сэр.

– И спросили у вас, чей он?

– Да, сэр. И я сказал, что это пистолет мисс Захари. – Он снова посмотрел в пол. – Я тогда не знал, что из него стреляли. Но я чистил и смазывал его и, конечно, хорошо его знаю.

– А зачем мисс Захари пистолет?


– Человек моего положения не задает таких вопросов, сэр.

– То есть вы не знаете?

– Нет, сэр.

– Понятно. Но вы бы точно знали, если бы она стреляла из него, поскольку вы его чистили.

– Нет, сэр, она из него не стреляла.

– Спасибо. И еще. Вы знали Ловата – того, которого убили?

– Я не думаю, что он бывал здесь раньше, – ответил лакей.

Это было не совсем то, о чем спросил его Питт. Он тотчас взял уклончивый ответ на заметку. Было ли это сделано нарочно? Или просто следствие того, что слуга отвечал на не родном ему языке?

– Вы когда-нибудь видели его раньше?

Эль-Абд опустил взгляд.

– Я вообще не видел его, сэр. Как я понял, полиция опознала его по одежде и вещам, найденным у него в карманах.

Значит, они не спрашивали у эль-Абда, видел ли тот Ловата раньше. Это было упущение с их стороны, хотя вряд ли оно что-то сильно меняло. Араб всего лишь лакей мисс Захари. Теперь ему известно, что она обвиняется в убийстве Ловата, и он наверняка станет отрицать любое с ним знакомство.

Питт допил кофе и поднялся.

– Благодарю, – произнес он, заставляя себя проглотить последний приторный глоток липкой жидкости и прополоскать слюной рот.

– Сэр. – Эль-Абд отвесил легкий поклон или скорее кивок.

Питт вышел в заднюю дверь и, проходя мимо констебля Коттера, снова поблагодарил его. Затем прошел вдоль конюшни и, обогнув угол, вышел на Коннат-Сквер. Здесь он поискал взглядом извозчика, чтобы вернуться с докладом к Наррэуэю.





***


– Итак? – Наррэуэй оторвал взгляд от бумаг, изучением которых он был занят. Взгляд его был одновременно взволнованным и хмурым.

– Полиция арестовала женщину, Аешу Захари, но проигнорировала Райерсона, – доложил Питт. – У меня сложилось впечатление, что они ведут расследование спустя рукава, потому что ответы им не нужны.

С этими словами он шагнул ближе и сел в кресло напротив стола своего начальника.

Наррэуэй шумно вздохнул.

– И каковы эти ответы? – негромко и невозмутимо спросил он. Сидя в кресле, он застыл неподвижно, как будто весь превратился в слух и не хотел отвлекать себя даже малейшим движением.

Питт поймал себя на том, что машинально подражает ему; ему было страшно даже закинуть одну ногу на другую.

– То, что Райерсон помогал ей или пытался помочь избавиться от тела, – ответил он.

– Понятно. – Наррэуэй медленно выдохнул, однако поза по-прежнему осталась напряженной. – И из каких же улик вы сделали этот вывод?

– Она худая, изящная женщина, а на тот момент на ней было белое платье, – ответил Питт. – Убитый – выше среднего роста и веса. С тачки и до повозки его несли два служителя морга. Хотя, возможно, они обращались с ним аккуратнее, нежели те, кто пытались избавиться от тела.

Наррэуэй, поджав губы, кивнул.

– Но на ее белом платье не было следов грязи или крови, – продолжал Питт. – Лишь немного земли на уровне колен. По всей видимости, она опустилась на колени на землю, рядом с тем местом, где он лежал.

– Понятно, – сухо произнес Наррэуэй. – А Райерсон?

– Я не спрашивал, – ответил Питт. – Констебль понял, зачем я приехал в дом, равно как и очевидные выводы. Вы хотите, чтобы я вернулся и спросил его? Мне нетрудно это сделать, но тогда…

– Я как-нибудь разберусь с этим сам, Питт! – огрызнулся Наррэуэй. – Нет, я не хочу, чтобы вы это делали… по крайней мере пока. – Его глаза на миг вспыхнули, но затем он вновь устремил взгляд куда-то в пространство. – Давайте не будем торопиться. Посмотрим, что будет дальше.

Питт сидел неподвижно, едва ли не кожей чувствуя царившую в комнате странную недосказанность, как будто где-то на самой границе его восприятия притаились невидимые, но мощные силы. Наррэуэй явно чего-то недоговаривал. Было ли это важно? Или это всего лишь дают о себе знать накопленные за многие годы знания? Вдруг это скорее некое подспудное чувство, нежели ясная мысль?

Наррэуэй тоже молчал. Однако вскоре поднял глаза и заговорил снова.

– Ну что ж, – сказал он, но уже без прежней суровости. – Вы только что рассказали мне, что видели сами и что доложил констебль. Мы постараемся спасти Райерсона от самого себя, если, конечно, сможем. Следующий шаг – прерогатива полиции. Идите домой и позавтракайте. Возможно, вы понадобитесь мне позже.

Питт встал, все так же глядя ему глаза. Наррэуэй ответил ему тем же. В его взгляде не было никаких эмоций, зато присутствовало некое нарочитое безразличие. Питт в этом не сомневался, равно как и в царившем в комнате напряжении, похожем на предгрозовое электричество в душном воздухе.