Трущобы Империй

Учитывая, что северяне не славились взаимопомощью даже в сытые времена, вполне логично. Протестантская мораль говорит, что бог явно выделяет грешников и праведников. И если человек беден, то это только потому, что он грешник, бог его не любит. И помогая ему, не нарушишь ли волю бога?

Больше сотни тяжело гружёных фургонов оставили заметную колею, по которой зачем-то прогнали табун.

— Замаскировать пытаются, — доложил со смешком один из следопытов, — проезжают по следам повозок всем отрядом на лошадях.

— А потом ещё и коров туда-сюда гоняют, — добавил подъехавший Маккиннон, откровенно скалясь, — вроде как следы коров поверх следов подкованных лошадей, чего-то скроют.

Хохотнули, уловка рассчитана на горожан. Пусть таковых ирландцев большинство, но думать, что в отряде не найдётся хотя бы парочка следопытов, глупо. Или ловушка?

— Парни, — подозвал Фокадан следопытов, — ловушку не устроят? А то сейчас под дурачков косят, мы и расслабимся.

Маккиннон нахмурился и кивнул нехотя:

— Могут, сэр. Для бандитов это слишком умно, но вы правы. Мало ли, найдётся какой башковитый в верхушке, да настоит на своём.

Дальше ехали уже более сторожко, хотя и до этого по все правилам — с авангардом, арьергардом, боковым охранением…

— Вы правы, сэр, — подъехал к нему Маккиннон полчаса спустя, — ловушку готовят. Мы там с парнями проехались, поняли как. Повозки вперёд пойдут, мы за ними. Эти же с трёх сторон навалятся, да как раз к повозкам прижмут.

Фокадан помрачнел, опять потери предполагаются…

— Кто у них там хоть, кавалерия или пехота больше?

— Кавалерия, — уверенно ответил следопыт, — пехотинцев среди них мало, на возках в основном.

— Логично… Значит, сделаем так…





* * *


— Чтой-то тянут ирлашки, — пробурчал сквозь зубы один из возчиков, оглядываясь назад.

— Может, передумали, — отозвался приятель с соседней повозки, — с конфедератами Джимми хорошую байку придумал, уже забояться могли. Да потом если за нами двинулись, так понять нетрудно — народа у нас много.

— Да вроде лихие вояки, — не согласился возчик.

— Лихие-то лихие… да припомни, они же инженеры. В землю коль закопаются, так хрен их оттуда выковыряешь. Я бы не полез. Один единственный раз форт брали, и то… люди всякое болтают.

— Да верить этим болтунам, себя не уважать. Свояк мой там был — говорит, по чести ирлашки воевали.

— Ну может и так, — охотно согласился приятель, щелчком кнута сбивая слепня с кобылы, — но раз всего, да и то — укрепления брали, а не в чистом поле воевали. И своих сколько положили. Нет… если даже и дойдут до нас, то парни шуганут их, и всё. Кто ж будет за чужое добро умирать?

— Мы, — неожиданно зло отозвался возчик, харкнув на землю, — недавно все мы за чужое добро воевали и умирали.

— Едут, — прервал разговор прискакавший всадник, — разворачивайте возы.

Бандиты начали разворачивать возы поперёк дороги, сцепляя их между собой и отводя лошадей. Получилась этакая подкова, вогнутой стороной к преследователям, причём возы образовали несколько слоёв. В возах и под ними устроились возчики, спрятавшись за мешками с мукой и выставив винтовки.

Место для встречи противника очень удачное, дорога проходит через заболоченный луг. После недавних дождей пройти по нему можно с большим трудом, увязая на каждом шагу в грязи. Так что лихой атаки можно не опасаться. Да и любимая Кельтикой позорная атака ползком в таких условиях невозможна.

— Сейчас, — излишне громко сказал прыщавый юнец, сжимая Ли-Энфильд и вглядываясь в щель между досками, — сейчас ирлашки на нас выскочат, а там и парни с боков навалятся.

Остальные возчики так же переговаривались, пряча нервозность за лихими разговорами. По рукам заходили фляги и бутыли с виски, плитки жевательного табака, кокаин.

Послышалась стрельба и давешний юнец оскалился зубасто, обнажив белесые дёсны.

— Гонят ирлашек!

Но тут послышались характерные звуки Гатлингов и лица возчиков вытянулись.

— Я на такое не подписывался, — пробормотал немолодой мужчина, крепко сжимая Шарпс и ввинчиваясь между мешками, — подработал, мать вашу…

Минуту спустя на составленные подковой возы выскочила кавалерия банды, принявшись растаскивать возы.

— Быстрее, уроды, быстрее!

Кавалеристы щедро раздавали пинки и затрещины, да и прикладами досталось кое-кому из возчиков.

— Гатлинги! — С надрывом провыл один из прискакавших бандитов, не замечая, что у него текут слёзы по грязным щекам, — Гатлинги! На повозках! Они знали, знали!


Бандит начал выть, оглядываясь назад. Потом, неожиданно для окружающих, перелез через воз, второй… Минуту спустя он уже бежал по дороге и судя по всему, надеялся убежать от страшных ирландцев со скорострельным оружием.

Его примеру последовали и другие, воцарилась паника. Главари попытались приструнить паникёров ударами прикладов и пинками, но… поздно.

Прогремели выстрелы, сохранивших спокойствие лидеров убили. На дорогу лихо выехали странноватые повозки, возницы которых тут же развернули их задом к бандитам.

— Гатлинги! — Тут же заорал юнец, и бросился бежать прочь. Стволы у механических картечниц зашевелились и начали выплёвывать пули, кроша скопившихся перед награбленным добром бандитов.

Ответная стрельба вышла малоэффективной, повозки с Гатлингами прикрыты металлическими щитами, прикрывавшими экипаж и лошадей. Пули со звоном рикошетировали от металла, оставляя вмятины.

Вскоре ответная стрельба бандитов прекратилась. Большая их часть лежала мёртвой перед повозками с мукой, образовав груду тел, где лошадиные туши перемешались с человеческими телами. Получилась такая… мясная баррикада, так что дальнейшая стрельба стала бесполезной для обеих сторон.

Возчики бандитов, оставшиеся в живых, сопротивляться и не думали. Возможно, отдельные храбрецы среди них и нашлись бы даже после применения Гатлингов. Но большая их часть бежала сейчас к упряжным лошадям, спеша покинуть место бойни, пусть даже охлюпкой.

Ирландцы не обстреливали беглецов и вскоре все возчики бежали к лошадям. Только тогда бойцы ИРА начали растаскивать кровавую баррикаду и повозки, добивая раненых. На это понадобилось всего несколько минут, после чего через проход просочились всадники, последовавшие за бандитами.





* * *


— Чисто, командир, — полчаса спустя доложил Рональд о, Брайен, возглавлявший погоню, — никто не ушёл.

— Славно. У нас потери есть?

— Мелочи, парочка ранений. Отстреливаться на скаку назад, да ещё и без седла… Если бы попадали, таких стрелков у Барнума с руками оторвали. А скорее даже — в техасские рейнджеры без конкурса.

— Славно.

Однако убитые у ирландцев всё-таки имелись. В начале перестрелки, когда Гатлинги ещё не успели развернуть, бандиты щедро тратили патроны и успели убить пятерых. Ещё двое находились в тяжёлом состоянии, ранения же той или иной степени тяжести получила почти половина бойцов. Учитывая почти четырёхкратное преимущество бандитов в численности, результат более чем приличный, даже с учётом Гатлингов. Но… попаданец так и не научился прощать себе ошибки, мнимые или реальные.

Своих раненых и убитых погрузили в повозки, Фред прочитал молитву над погибшими и сказал небольшую речь. Простая по сути, но слова подобраны так, что лица бойцов просветлели.

После трансформации из англичанина-протестанта в валлийца-католика (рвать с прошлым, так по полной!), он сильно озаботился морально этическими различиями конфессий. И как многие неофиты, очень болезненно воспринимал острые углы прошлого. Теперь протестантская этика колола ему глаза, но и в католицизме хватало недостатков.

Как человек, увлечённый новым для него направлением христианства, и идеями социальной справедливости, Виллем сейчас пытался скрестить социализм с христианством. Идея не новая.

Сейчас Фред увлечённо штудировал труды Маркса и работы других социалистов. Одновременно с богословскими трудами…

По мнению Алекса, получалось… жестковато. Но такой вот период богоискательства у думающих людей встречается. Религия, социализм, увлечение боевыми единоборствами… Человеку нужно найти своё Я, чтобы не стать обывателем, живущим по примитивной программе биоробота.

Попаданец понимал это, да и у самого был катарсис, когда он понял своё место в мире и принял сам мир. Но от излишнего рвения старался друга ограждать — то отвлекая его чем-то земным, то выдавая слегка ёрнические комментарии.

Вот и сейчас Фред погрузился в изучение какой-то серьёзной литературы, покачиваясь в седле.

— Сочиняешь Теологию Освобождения? — Неуклюже пошутил Алекс.

— А? — Друг оторвался от книги, осмысливая слова и постепенно светлея лицом, — очень хорошее название, спасибо.





Глава сороковая




Фуры с мукой решили доставить в Медовые Покои, на имеющиеся там склады. Но перед этим ирландцы сделали крюк, проехав мимо резиденции шефа полиции Нью-Йорка.

— Кто у вас там регистрацией захваченных преступников заведует? — Добродушно осведомился Алекс у дежурного, не слезая с лошади, — позови.

Коп покосился на него брезгливо, кривя толстую физиономию с обвисшими щеками, и дунул в свисток. С топотом прибежало несколько человек с дубинками наперевес. Как на подбор — откормленные кабанчики с бульдожьими физиономиями.

— Бойла позовите, — коротко сказал им дежурный неожиданно тонким голосом, — похоже, дело ему привалило.

Неведомый Бойл не торопился, выйдя на улицу минут через пять, демонстративно вытирая рот, измазанный чем-то жирным. В левой руке упитанный полицейский держал дымящуюся керамическую кружку, одуряюще пахнущую хорошим кофе. Изрядно засаленная униформа изобиловала пятнами от еды и напитков, и говорила о том, что её хозяин тот ещё неряха.

— Что там у вас? — Спросил он с хрипотцей и демонстративно рыгнул, обдав присутствующих сложным ароматом перегара, еды, кофе и гнилых зубов.

— Преступники, — с ласковой улыбкой ответил попаданец, — как и положено — живыми или мёртвыми. Парни!

Парни с улыбками, напоминавшими волчьи оскалы, начали скидывать с сёдел мешки, развязывая горловины.