Трущобы Империй

Новости в штаб, где они и ночевали, принесли не самые приятные.

— Приют-то чем не угодил?! — Возмущался Фред, — ну черномазые детишки… Но детишки же!

— Сброд, — равнодушно ответил Патрик, чистя ружьё, — к взрослым сунуться побоялись, а вот так, с детворой…

— Взрослых ниггеров тоже громили, — не согласился Аластор, через детскую агентуру которого они и получили новости, — черномазых сейчас крепко не любят. Настроения такие… дескать, если хотите свободы для негров, так идите и воюйте за это сами.

— Ну да, — ёрнически хмыкнул попаданец, — перестарались республиканцы. Если поначалу давили на якобы незаконное отделение Юга, то позже всем стало ясно, что война произошла исключительно из-за экономических проблем.

— Не всем, — перебил один из сержантов ИРА, работающий парикмахером, — среди дамочек из среднего класса полно дурищь, которые любую ерунду на веру принимают, лишь бы в упаковку красивую завернуть. А они вроде бы и дурищи… но в комитетах всяческих заседают, на мозги мужьям, отцам и сыновьям капают. Ну и этим джентельменам удобно притворяться, что война вроде как за праведные идеалы идёт.

— Верно, — подтвердил Алекс, зло засмеявшись, — только вот перестарались малость. Настроения сейчас такие… Парни, а что если мы поднимем лозунг Пусть воюют те, кому война нужна? Погодите… и так расписать, что раз республиканцы ратуют за освобождение негров, то пусть собирают негритянские полки, да идут туда офицерами.

— Таких полков до хрена, — скривил губы Патрик, — толку — то от них…

— Да ясно, что никакого, — согласился попаданец, — но поторговаться-то можно будет? Начнём с этого, а закончим требованием особого налога… или добровольного пожертвования, это как оформят… со стороны республиканцев в пользу солдатских семей. Причём будем упирать на то, чтобы таким налогом облагали только средний класс и выше. Особенно если кто из мужчин в армии не служит.

— Не прокатит, — вздохнул прагматичный Фред.

— Конечно не прокатит, — Алекс ядовито улыбнулся, дёрнув уголком рта, — зато лозунг-то какой!? Сколько у нас сторонников сразу появится… не только среди ирландцев, но и в армии, среди бедняков вообще. Покажем, что ИРА пусть и ирландская армия, но заботится о бедняках вообще и стоит на позициях справедливости.

— Грязновато.

Попаданец посмотрел на Аластора, сидевшего с нечитаемым лицом и кивнул.

— Конечно, это же политика.

— А я согласен, — Патрик звучно хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание, — грязновато, да… и что?! Все мы знаем, что политика является грязным делом, и все понимаем, что предложение Фокадана чисто популистское. Но ведь красиво же! Такое требование запомнится, в историю войдёт. А главное… понятно, что такое требование никак не выполнят, но вот на какие-то уступки… это весьма вероятно.

— Проси больше, чтобы получить хоть что-то? — Аластор задумался, кусая изнутри щёку, — да, согласен. Извини, Алекс, я сперва о тебе плохо подумал, а сейчас вижу, что предложение правильное. Нельзя бороться за свободу и справедливость и надеяться остаться чистеньким. Нам ещё не раз в говно нырять придётся.

Немного поспорив с формулировками, вожди ИРА согласились с предложением Алекса.

— Только помалкиваем, — Предупредил всех Патрик, чистивший револьвер, — понимаю, что каждый хочет шепнуть пару словечек проверенным дружкам, но не стоит. У тех тоже есть языки и есть дружки, но вот насколько проверенные, уже вопрос.

— Популизм — хрен с ним, — веско добавил Фред, — переживём, если что. Но вот если заранее будет известно, что мы готовы торговаться… вот тогда ничего и не выторгуем. Это объяснять никому не надо?

Объяснения не понадобились, и когда рядовые члены ИРА начали с утра подтягиваться к штабу, командный состав уже имел подготовленную стратегию и тактику.

Народу собралось много, пришли не только боевики ИРА, но и сочувствующие, которых после вчерашнего марша появилось неожиданно много. Подошли и женщины, которых быстро определили в медсёстры.

— Пострадавшие будут, это к гадалке не ходи, — мрачно заявил попаданец, — так что давайте определим несколько… медпунктов, куда можно будет относить или отводить раненых. Перевязочные материалы заранее подготовить, лекарства какие-то, инструменты. Может, кто из женщин сиделкой работает или работал, медсестрой или акушеркой — пусть помогают, всё лучше, чем ничего.

Опять странные взгляды окружающих, нервирующие Алекса. К худу или к добру, но он резко выделялся своими привычками, высказываниями, предложениями. Ну никак не получалось мимикрировать под местного! Несмотря на все актёрские навыки и месяцы, прожитые в девятнадцатом веке, он регулярно попадал в такие вот ситуации, показывающие его инаковость.

— И пожарные дружины чтоб не в марше участвовали, а наготове стояли, — предложил Алекс, — подозреваю, что работы у них хватит. А если и нет… всё спокойней.

— Можно предложить народу помогать пожарным, — предложил Кейси, — в марше участвовать многие не смогут — кто побоится, кому за детворой приглядывать иль ещё что. А вот так они вроде при деле, да и лишними не будут. Заодно шпану помогут утихомирить, если вдруг разбуяниться кто.

— Дельно, — одобрил попаданец, — никто не возражает?

Народ не возражал, так что быстро определили места базирования медпунктов и пожарных дружин, послав мальчишек оповещать местных жителей — что где будет находиться. Ну и с просьбами о помощи, разумеется.

— Кто чем может, — сказал один из сержантов мальцам, — тут не угадаешь. Кто травы лечебные собирает, у кого носилки дома есть — всё в дело пойдёт. Нам любая помощь пригодится.

Выдвинулись через час, начав марш в центр города. Оружие имеется у многих, но на виду не держат. Хотя сам факт наличия огнестрела вызывает у попаданца определённые опасения. Это там, в двадцать первом веке, хорошо рассуждать о демократии свободных вооружённых людей.

Но одно дело — сам факт его наличия и относительно свободная продажа. А вот когда это разгорячённая толпа, причём многие подогреты алкоголем… Один дурак или провокатор способен стать причиной перестрелки. И пусть шальных пуль Алекс особо не боялся, но вот отвечать потом за стрелков скорее всего придётся — просто как одному из организаторов шествия.

— Многовато посторонних, — процедил идущий рядом Фред с нервной улыбкой, — много чужаков.

— Подсадите, — попросил Кейси и его приподняли над толпой.

— Решаемо, — сказал через минуту телеграфист, — опускайте. Кое-кого я знаю, к остальным через Папашу О,Брайена можно подойти.

Алекс кивнул и поморщился — голова болела от каждого неосторожного движения. Но увы… надо.

— Джимми! — Подозвал он одного из подростков, — сходи до Томаса О,Брайена, да попроси его подойти.

Джимми кивнул и ввинтился в толпу. Через несколько минут подошёл и Папаша О,Брайен, получивший такое прозвище не так давно, как раз благодаря попаданцу.

— Папаша, — чуточку фамильярно, как это принято в рабочей среде, — обратился Алекс к будущему тестю, — извини, что не сам подошёл, но голова раскалывается.

О,Брайен молча кивнул, принимая объяснение и приготовился слушать. Он не один, а с дружиной из родни и ребят из ирландских профсоюзов. Ни много ни мало, а почти сотня человек… сила.


— Чужаки с нами идут, — объяснил Алекс, — такие же работяги, но из других районов, не ирландских. Связи с ними нет… не успели толком. Тебя и твоих ребят многие знают, поговори с ними. Попроси сюда подойти, действия скоординировать да познакомиться нужно.

Папаша кивнул, раздал короткие указания подчинённым и через пятнадцать минут капитанов ИРА окружили профсоюзные деятели.

— Парни, — коротко сказал он, — долго говорить не буду — люди здесь неглупые собрались, так что ни к чему языком зубы чесать. Требования у нас просты и справедливы, буйных нет. Так что предложений два… первое — пусть от каждого из отрядов с нами идёт один-два делегата для связи. Лишними не будут. И второе — если кто настроен пошуметь, погромить магазины и позлить копов, пусть идёт отдельно.

— После марша нам надо будет собраться вместе, познакомиться получше, — задумчиво сказал пожилой грузный усач с астматичной одышкой, — я так понимаю, ваша… Ирландская Армия не только для ирландцев?

— Разумеется нет, — перехватил мяч Фред, — прежде всего, потому как положение у ирландцев больно уж скверное. Но не только, потому что работягам везде несладко и свои права нужно защищать не только по национальному признаку.

— Ниггеров тоже? — Возмутился один из мелких вожаков, заранее приготовившись к скандалу.

— Больше всего я не люблю расизм и негров, — негромко пробурчал попаданец заезженную в двадцать первом веке плоскую шутку.

— Га-га-га!

Хохот грянул не только среди лидеров, шутку сочли удачной и передавали по колонне дальше.

— А если серьёзно, — снова перехватил инициативу Алекс, — то и ниггеров. Разумеется, если только те ведут себя в рамках и соблюдают наши правила игры. Штрейкбрехеров всяких топить в порту без жалости.

Лидеры одобрительно загудели, перемигиваясь — негров работяги не любили по большей части как раз из-за таких вот подлянок. Нельзя сказать, что чернокожие делали это из-за врождённой подлости… скорее из-за растерянности недавних рабов, не умеющих распоряжаться свободой. Но тем не менее.

Лидеры профсоюзов, участвующих в марше, вскоре разошлись по своим отрядам, а голова колонны тем временем приближалась к городскому собранию, распугивая прохожих. Лозунги, речёвки… словом — всё по правилам политических активистов будущего.

Не то чтобы Алекс хорошо знаком с системой, но как многие студенты, не раз участвовал в митингах. Как правило, просто от безделья и юношеского любопытства, но бывало, что и за деньги, чего уж врать-то! Так что в митингах и маршах протеста бывший студент соображал неплохо. К городскому собранию подошла уже не разрозненная толпа небольших групп, а единый организм, и смотрелось это очень внушительно.

— Стойте! — Навстречу колонне выбежал какой-то служитель в ливрее, — я из городского собрания, губернатор Гораций Сеймур речь будет говорить!

По знаку капитанов ИРА, перехвативших управление толпой, люди замедлили шаг и вскоре окружили собрание. Служитель сглотнул… люди молчали, и это выглядело страшно.

— Я… сейчас…, — зачем-то сказал он.

Вскоре на ступени собрания вышел сам губернатор, окружённый депутатами.

— Призыв — неконституционен! — С места начал он, — и я выступаю против него!

Попаданец присвистнул негромко, Сеймур демонстрировал высочайший класс политика — за несколько секунд замкнул толпу на себе. Сильно… теперь он вроде как вожак возмущённого народа, собирающий политические дивиденды, практически Отец Нации. А в случае весьма вероятных инцидентов ответственность на него не возложишь.

— Вот же гнида, — негромко пробурчал Алекс, поясняя капитанам своё виденье ситуации.

— И не подкопаешься, — согласился Кейси так же негромко, нехорошо глядя на губернатора — прищурившись, как через прицел.

— А если влезть? — На лице Фреда расцвела ехидная злая усмешка, — ну, вылезти сейчас нам из толпы, встать рядом, речь толкнуть…

— И самого губернатора с нами потеснее переплести с нами, — подхватил Кейси идею, зло ухмыльнувшись, — ну-ка…

Собравшись в кружок, капитаны негромко обсудили идею и через несколько минут в толпе начали скандировать:

— Справедливость! Справедливость для всех!

Капитанов ИРА подняли на плечи бойцов и доставили к входу к городскому собранию. Вроде как народная воля, ИРА ни при чём…

Оказавшись на крыльце, Алекс развел руки будто для объятий — старый трюк политиков и аферистов. Остальные капитаны жестикулировали по своему разумению.

— Мы приветствуем свободных людей на Земле Свободы, — начал попаданец, которому очень шла пропитанная кровью белая повязка на голове, — только свободные люди готовы отстаивать свои права перед властями!

— Да! Справедливость! Справедливость для всех!

— Скажу без обиняков — ситуация с призывом дурно пахнет, и мы были настроены решительно. Кейси… Патрик… Аластор… Фред… все мы были готовы выйти против несправедливого закона, как и все вы. И если понадобится, то и с оружием в руках!

— Мы свободные люди! — Подготовленные заранее клакеры скандировали нужные лозунги.

— Да! Мы свободные люди! — С энтузиазмом поддержал Алекс выкрики, — и мы рады, что демократия и справедливость ещё не умерли в этой великой стране! Пока с нами такие люди, как Гораций Сеймур, губернатор Нью-Йорка — страна жива!

Сказав это, попаданец с отрепетированной улыбкой восторженного юнца пошёл к губернатору, протягивая руку для рукопожатия. Улыбка Сеймура выглядела не столь убедительно, но толпе хватило.

— Сеймур! Сеймур! ИРА! ИРА!

Толпа скандировала, а улыбающийся Алекс, стоящий рядом с губернатором, цинично думал:

— Вот теперь Сеймур не соскочит!