Тот, кто знает. Книга первая. Опасные вопросы

* * *


Но сначала можно попытаться выяснить кое-что о самой Вороновой. Наталья Александровна человек известный, о ней много писали, у нее брали интервью, и часть этих материалов, если не все, должны быть у Лены Винник, ведь она очень тщательно готовится к каждой встрече со знаменитостью. Да и, помнится, как раз в тот день, когда она с возмущением говорила Руслану о голливудских замашках Вороновой и ее требовании непременно предварительно показать публикации журналиста и снимки фотографа, перед ней на столе лежала целая куча каких-то материалов, которые она собирала в папочку. Наверняка это были материалы по Вороновой.

– Гражданка начальник, расскажи мне про Воронову, – попросил он при удобном случае.

Лена как раз отнесла очередную свою работу редактору и собиралась домой, но Руслан знал, что она не особо торопится, ее муж уехал в командировку, и дома молодую журналистку никто не ждет.

– С чего вдруг? – удивилась Лена.

– Так просто, интересно. Снимал человека, фильм смотрел, а толком ничего о ней не знаю, кроме возраста и имени.

– Так уж и ничего, – недоверчиво покачала головой Винник. – Ты же с ее родственницей ушел, или кем там она ей приходится. Небось расспрашивал про Воронову.

– Ее не особо расспросишь, – усмехнулся в ответ Руслан. – Поболтать она, конечно, мастерица, да все не о том. Кстати, Ира ей не родственница, а соседка по коммунальной квартире.

– Вот видишь, ты знаешь даже больше меня. Ладно, слушай, – смилостивилась журналистка.

В биографии Вороновой Руслан не усмотрел ничего особенного. Родилась в Москве в 1955 году, в 1972-м закончила школу, год проработала в райкоме комсомола, потом с 1973-го по 1978 год училась на сценарном отделении ВГИКа, специальность по диплому – «литературный работник кино и телевидения, кинодраматург». После института устроилась редактором на телевидение с зарплатой 110 рублей, по ее сценариям сняли две короткометражки, за которые она получила в общей сложности две с половиной тысячи рублей, так что в те времена Наталья Александровна не бедствовала. Еще была премия МВД за какой-то фильм о борьбе с пожарами. Первый громкий успех пришел в 1984 году, когда по телевидению показали цикл документальных фильмов о молодежи и подростках. С того момента Воронова прочно села на документалистику, сценариев художественных фильмов она больше не писала. В 1986 году участвовала в создании фильма о генсеке, в 1987-м написала сценарий для фильма о следователях Гдляне и Иванове, раскручивавших узбекское хлопковое дело. В эти же годы закончила Высшие режиссерские курсы. В 1988 году сняла в качестве режиссера и сценариста свой первый полнометражный документальный фильм «Законы стаи», вся страна бегала в кинотеатры его смотреть. Деньги на съемки дал какой-то спонсор. Весной 1989 года избрана народным депутатом, активно участвовала в работе Первого съезда. В 1990 году снимала «Что такое хорошо и что такое плохо», финансирование частично от Госкино, частично от того же спонсора. Замужем, имеет двоих детей, одиннадцати и десяти лет. Вот, собственно, и все.

Да, гладкая биография, без смены взлетов и падений. Глазу зацепиться не за что. Вот разве что спонсор…

– А что за спонсор у нашей Натальи Александровны? – с безразличным видом поинтересовался Руслан.

– Какая-то фирма, торгующая медицинским оборудованием.

– Поточнее можно?

– Долго искать. В каком-то интервью она эту фирму называла, но я не помню. Тебе-то какая разница?

– Интересно. Может, поищешь?

– Все-то тебе интересно. – Лена со вздохом достала с полки папку и принялась перебирать собранные в ней материалы. – Тебе, Русланчик, давно пора самому писать, а не фотографии к чужим текстам делать. Здоровое любопытство – стержень профессии журналиста. И перо у тебя легкое, и стиль хороший. Чего ты за свою камеру спрятался?

– Ну вот, опять начинается! – Руслан трагическим жестом воздел руки к потолку. – Это же не от меня зависит. Я не могу сам себя назначить корреспондентом. Внештатником держат – и на том спасибо.

– Да ты в качестве внештатника уже целое собрание сочинений написал! Тебе давно пора идти к руководству и ставить вопрос о том, чтобы тебя взяли на ставку. Чего ты сидишь-то, как бабка на завалинке, милостей дожидаешься? Милости сами не упадут, дерево трясти надо.

– Ставок свободных все равно нет, сама знаешь.

– Господи, Руслан, ну ты прямо неземной какой-то! Черт, где же это интервью, в котором Воронова фирму называла… Ведь я же его видела, я точно помню… Ставки, Русланчик, имеют приятное обыкновение периодически освобождаться, люди уходят на пенсию или на другую работу. А на освободившиеся вакансии тут же находится куча претендентов, имеющих связи и протекции.

– У меня нет связей.

– Вот и я к тому веду, что связей у тебя нет, хлопотать за тебя никто не будет, поэтому, пока ты тихо сидишь, исправно приносишь хорошие фотографии как фотокор и пишешь свои материалы как внештатник, руководство имеет полное моральное право считать, что ты всем доволен и тебя все устраивает. Наберись уже наконец храбрости, пойди к главному и скажи ему.

– Что сказать?

– Что ты хочешь сменить должность фотокорреспондента на должность корреспондента. Ничего сложного. Вот оно, нашла! Фирма, оказавшая Вороновой спонсорскую помощь, называется «Центромедтехника». Ну?

– Что – ну? – не понял Руслан.

– Пойдешь к главному?

– Подумаю.

– Подумай, подумай. Только не очень долго, а то дождешься, что я вместо тебя пойду. Неужели тебе не будет стыдно, что слабая женщина пойдет к руководству просить за тебя, здорового мужика?

– Я не здоровый мужик, – рассмеялся Руслан, – я маленький смешной очкарик, за меня и попросить не зазорно. Ленка, я тебя люблю, ты – настоящий друг.





* * *


Но просить никого не пришлось. Накануне Октябрьских праздников Президент России Борис Ельцин подписал указ: деятельность КПСС и Компартии РСФСР прекратить, их организационные структуры распустить, имущество партии переходит под контроль государства. Главный редактор вечерней газеты, в которой работал Руслан, был ставленником партийных органов, и его под шумок быстренько сняли, прислав нового руководителя, «не скомпрометировавшего себя ориентацией на коммунистическую идеологию». Новый главный редактор, молодой и энергичный, с энтузиазмом взялся за кадровые перестановки, безжалостно увольняя старых и опытных, но привыкших работать под партийную диктовку сотрудников. На их места назначали молодежь, не имеющую солидного опыта, но зато и ничего не боявшуюся. К концу ноября, как раз перед отпуском, Руслан Нильский получил наконец долгожданное назначение и 2 декабря отбыл в столицу. Первым делом он разыщет эту странную фирму «Центромедтехника» и выяснит, из каких таких благотворительных соображений она дала деньги Вороновой на съемку фильма. А дальше видно будет.






* * *


Чтобы устроиться в хорошую гостиницу, нужно было иметь связи, которых у Руслана не было, или солидные деньги на взятку администратору, а жить в плохой, где селят по четыре или даже по шесть человек в комнате, он не хотел. Поэтому он заранее договорился с одним знакомым, у которого в Москве жили родственники, и те подыскали Руслану возможность пожить во временно пустующей квартире. Денег хозяева с него не взяли, зато просили поливать цветы, гулять с собакой, ухаживать за кошкой и отвечать на телефонные звонки, пока они будут кататься на горных лыжах где-то на Домбае. Такой вариант Руслана вполне устроил. Собака – молодой ротвейлер женского пола по кличке Дельта – его сперва страшно напугала свирепым видом и отнюдь не девичьим рыком, но хозяева успокоили, сказав, что она выдрессирована на охрану и защиту, а вообще-то Деличка ласковая и очень послушная, особенно с теми, кто ее кормит и выводит на прогулки. Руслан, правда, засомневался, может ли так быть, ведь если собака выдрессирована на охрану и защиту, она ни за что не возьмет пищу из чужих рук, стало быть, и слушаться чужака не станет, но хозяева убедили его, что все будет в порядке.

– Это свой, Дельта, это свой, – несколько раз повторили они, подведя собаку вплотную к Руслану и давая ей возможность его тщательно обнюхать.

Потом последовал длительный и подробный инструктаж по кошке, цветам и телефонным звонкам. Руслан старательно записывал в блокнот, кому что отвечать, какие цветы поливать через день, а какие – реже, чем кормить пушистую персидскую кошку Дусю и какими щетками и расческами ее каждый день вычесывать. Делать это нужно было, как выяснилось, по пятнадцать минут и против шерсти, сначала специальной расческой, потом пуходеркой.

– А мне всегда говорили, что против шерсти животных гладить нельзя, – удивился Руслан.

Хозяйка принесла расческу, прижала жалобно заверещавшее животное к полу и показала, как это нужно делать.

– Гладить, может, и нельзя, – сказала она, не обращая внимания на страдальческие подмяукивания, – а чесать – только против шерсти. Иначе ничего не вычешешь. Вот так, тихонечко, ласково, шерстку на проборчик разбираете и чешете. Понятно? В итоге у вас должна получиться примерно вот такая кучка вычесанной шерсти.

Женщина развела ладони и обозначила объем, поразивший воображение Руслана. Он всю жизнь имел дело только с обычными короткошерстными котами и даже представить себе не мог, что с одной кошечки можно вычесать столько шерсти. Да из этого количества можно трех нормальных котов сделать!

– И что, столько шерсти я должен выдирать из нее каждый день? – с ужасом спросил он, уже начиная жалеть о своей просьбе подыскать в столице временное жилье.

– Каждый день, – подтвердила хозяйка.

– По-моему, ей это не очень нравится, – заметил Руслан, с сочувствием глядя на красивое пушистое создание, недовольно машущее хвостом из стороны в сторону.

– Я еще буду думать, нравится ей или нет! – фыркнула хозяйка. – За шерстью надо ухаживать, иначе будут колтуны. Если Дуська этого не понимает, то это исключительно ее личное горе.

– Но она так жалобно мяукает… Сердце разрывается. Неужели вам ее не жалко?

– Да не обращайте вы внимания, – рассмеялась хозяйка. – Она будет еще жалостнее вопить, как только почувствует, что вы добрый. Думаете, Дуська совсем дурная? Ничего подобного. Она всегда точно знает, как себя вести. Если я одна ее вычесываю, она молчит и терпит, потому что знает, что от меня жалости не дождется. Как только появляется муж или кто-то посторонний, сразу начинается концерт в расчете на выбивание слезы. Так что вы с ней построже. Никаких мер предосторожности с ней не нужно, Дуська со стола еду не ворует и провода не грызет. Единственное, что вам следует помнить: все двери в квартире, кроме входной, должны быть постоянно открыты. Дуся не терпит, когда у нее нет доступа в какое-нибудь помещение, начинает орать и царапать дверь до тех пор, пока ей не откроют. Ну вот, кажется, и все. Телефон нашего ветеринара я вам написала и приклеила бумажку на холодильник, если что – немедленно звоните ему, он приедет на дом.

Хозяева подхватили собранные сумки и чехлы с лыжами и умчались в аэропорт. Руслан остался в чужой квартире наедине со свирепым ротвейлером Дельтой, капризной длинношерстной кошкой Дусей, экзотическими цветами и собственными планами «информационного захвата» отношений Натальи Вороновой и ее соседки Ирины.





* * *


Узнать адрес Вороновой оказалось несложно, она жила там, где была прописана, никогда никуда не переезжала, и в платной справочной ему дали все сведения, даже объяснили, где находится переулок Воеводина и как туда добраться. С фирмой «Центромедтехника» получилось не так просто, и Руслану пришлось потратить четыре дня, чтобы ее найти, потому что никакой «Центромедтехники» в Москве не оказалось, вместо нее теперь была зарегистрирована контора под названием «Центромедпрепарат». Начать он решил именно с нее.

Фирма, торгующая медицинскими препаратами, располагалась в районе Садового кольца, занимая часть первого этажа полуразвалившегося двухэтажного домика. Сам-то домик был, прямо скажем, не ахти, но вывеска выглядела нарядно, и внутри все было красиво и чисто. Однако дальше входной двери Руслану пройти не удалось, его остановил здоровенный, с накачанными плечами и бычьей шеей охранник.

– Вы к кому?

– Не знаю, – обезоруживающе улыбнулся Руслан, доставая новенькое редакционное удостоверение. – Я журналист из Кемерова, собираю материал для статьи о режиссере Наталье Вороновой. В одном интервью она сказала, что ваша фирма спонсировала два ее фильма. С кем бы я мог поговорить об этом?

Охранник внимательно изучил удостоверение, снял трубку телефона и после коротких переговоров направил Руслана к секретарю. Секретарь – милая девушка с обесцвеченными до снежной белизны локонами – предложила ему подождать в обитом черной кожей кресле.

– Андрей Константинович скоро освободится и примет вас.

– А кто это? – простодушно спросил Руслан.

– Андрей Константинович? Генеральный директор. Разве вы не знаете? Вы же к нему пришли.

– Честно признаться, я не очень себе представляю, к кому пришел, – признался он. – Мне важно найти человека, с которым я могу поговорить о спонсорской помощи Наталье Вороновой…

– Наталья Александровна – личный друг Андрея Константиновича, – строго произнесла Снегурочка. – И по этому вопросу вы должны говорить только с ним.

Очень славно! У нашей безупречной жены и матери Натальи Вороновой, оказывается, есть личный задушевный дружок, проще говоря – любовник, который отваливает ей денежки в порядке благотворительности, на кино, так сказать. Одни спонсоры дают своим дамам деньги «на шпильки», а этот – «на кино». А если учесть, что весь частный бизнес сегодня в России носит криминальный характер, то получается, что честный и неподкупный народный депутат Воронова не только изменяет мужу с каким-то мафиози, но еще и пытается учить народ морали и нравственности на грязные мафиозные деньги. Вот это материал! Новый главный редактор не пожалеет, что перевел Руслана Нильского на должность корреспондента. Это будет такая бомба! Нет, все-таки есть у него чутье, настоящее сыщицкое чутье, недаром он почуял в Вороновой что-то неладное. Правда, неладное ему почудилось не в самой Наталье Александровне, а в ее отношениях с молодой соседкой Ирой, но сути дела это не меняет. Главное – есть тайна, есть некий секрет, который от него, Руслана, да и от всех скрывают. Но он докопается. Конечно, если там все дело в сугубо личных отношениях между Вороновой и Ириной, то он промолчит, лезть не станет, некрасиво это – трясти чужим бельем у всех на виду. Но если там криминальные деньги замешаны – тут уж будьте любезны, общественность должна знать правду о своих героях, в первую очередь о тех, кого доверчиво избрала народными депутатами.

Дверь с табличкой «Генеральный директор А. К. Ганелин» открылась, в приемную вышли двое мужчин, один сухощавый и немолодой, в хорошо сидящем костюме и с выражением осознания собственной значимости на холеном лице, другой же – помоложе, невысокий, кругленький, с веселой симпатичной физиономией.

«Вот каков он, любовник Вороновой. – Руслан оценивающим взглядом окинул мужчину постарше. – Хорош, ничего не скажешь. Только такой любовник у нее и может быть».

– Вы ко мне? – обратился к нему невысокий толстяк. – Проходите, пожалуйста.

«Ошибся, – с досадой подумал Руслан, идя вслед за ним из приемной в кабинет. – Ну и парочка эти Наталья и Ирина. Ничего с ними угадать невозможно».

– Я вас слушаю. Мне сказали, что вы из Кемерова и собираетесь писать о Вороновой. Правильно?

Руслан представился, снова показал удостоверение и в двух словах повторил то, что говорил чуть раньше охраннику.

– Мне хотелось бы написать о Вороновой так, как никто до меня не писал о ней. И хотя Наталья Александровна сама упоминала в ряде интервью о спонсорской помощи, которую ваша фирма ей оказала, почему-то никто из журналистов эту тему не развил. Мы можем об этом поговорить?

Руслан почти не кривил душой. Да, у него не было редакционного задания, но многие журналисты сначала делают материал, который им интересен, и только потом предлагают его изданию, причем совсем не обязательно тому, в котором этот журналист работает. Да, он действительно хочет написать о Вороновой так, как раньше никто не писал. Не восторженные «похвальбушки» ее таланту и гражданскому мужеству, а жесткое и подкрепленное фактами разоблачение с показом ее истинного лица. Единственным отклонением от истины было то, что Воронова упоминала о деньгах фирмы-спонсора в нескольких интервью. Не в нескольких, а всего в одном. Но разве это существенно? Ведь упоминала же, значит, никакой тайны в этом нет.