Только работа, никакой игры

– Я не знаю, почему ты злишься. Не тебе пришлось слушать весь вечер, как Фиона и Эви говорят о том, что у нее болит. Совсем не мое представление о спокойном вечере, поверь мне.

– С ней все в порядке? – спросил я.

– Спроси ее сам, если действительно хочешь знать. Я не собираюсь в это ввязываться. Я и так уже плохой парень, потому что ты мой лучший друг, так что спасибо.

– Полагаю, это означает, что меня больше не приглашают завтра на барбекю?

Коннор застонал. – Черт, я и забыл об этом. – Он посмотрел в мою сторону. – Не уверен, что в твоих интересах сейчас находиться рядом с Фионой. Безопасность не гарантирована. Фиона ужасно злится на тебя.

– Больше, чем обычно?

– Поверь мне, Ксавье, ты еще не видел Фиону такой взбешенной.

Мне бы очень хотелось увидеть Фиону в таком состоянии. Выводить ее из себя было моим любимым занятием, но после того, что случилось, я опасался находиться рядом с Эви. – Не волнуйся, Коннор. Смогу развлечь себя сам. Наслаждайся своим барбекю, пока я найду место, куда можно положить мою огромную палку.

Коннор бросил на меня свирепый взгляд. – Неужели? Собираешься трахнуть очередную случайную девушку?

Я ответил ему тем же взглядом. – А что мне еще остается делать?

Он усмехнулся. – Не знаю, но, может быть, тебе стоит начать думать об этом. – С этими словами он ускорился еще больше. Что, черт возьми, это должно было означать? С каких это пор он стал авторитетом в вопросах женщин? Я все еще слишком хорошо помнил наши холостяцкие дни до Фионы.

После тренировки я взял телефон и попытался дозвониться до Эви, но она не брала трубку. Она также игнорировала мои сообщения. Эви не была мелочной или мстительной, так что, если она так поступила, ей было очень больно.

Я не знал, что делать, и это было хуже всего.



Эви



Я отправила Ксавье сообщение, что заболела, и проигнорировала его сообщения и звонки. Когда я не появилась и на следующий день, Коннор загнал меня в угол на кухне, где я готовила себе полдник. Фиона ушла записывать тренировку с другой звездой фитнеса Instagram, иначе он, вероятно, не осмелился бы сказать запрещенное «Х-слово».

– Ксавье нуждается в тебе. Тебе нужно вернуться к работе, правда, – умоляюще сказал он, входя в кухню.

Я подняла брови над чашкой кофе, затем откусила кусочек шоколадного торта, который приготовила в микроволновке. – Я болею.

– Нет, это не так, – сказал он. – Ксавье, конечно, мудак, но он мой лучший друг и лучший игрок в нашей команде. Я не могу позволить ему испортить этот сезон, потому что ты не надираешь ему задницу. Знаю, что тебе больно, потому что он сделал то, что всегда делает, и никогда не прекращает говорить об этом.

Я покраснела, осознав, что Ксавье, вероятно, делился всем со своим лучшим другом. Хорошо ли они посмеялись надо мной? Я не хотела знать, как сильно себя опозорила, не имея никакого опыта и не выглядя моделью. – Надеюсь, тебе понравились его рассказы обо мне, – пробормотала я.

Глаза Коннора расширились. – Он ничего не говорил о тебе, Эви, клянусь. И если бы попытался, я бы заткнул ему рот кулаком.

Я легонько похлопала его по плечу. – Ты хороший парень. Фионе повезло, что у нее есть ты.

Коннор коротко улыбнулся, потом вздохнул. – Он «лезет на стенку» и мы вместе с ним. Команда и я в частности. Он уже опоздал на пресс-конференцию и две тренировки. Тренер скоро потеряет свое дерьмо.

– Это не моя проблема, – ответила я, но была неправда. Коннор был прав, и, несмотря на то, что сделал Ксавье, вернее, что мы сделали, я не хотела повредить карьере Ксавье. Он жил ради своего спорта.

– Твоя. Ты его ассистент. Веди себя как взрослая женщина, ладно? Просто спаси его жалкую задницу, пока не найдешь ему новую няньку. – Он ушел, не сказав больше ни слова, и я уставилась ему в спину. Широкоплечую и мускулистую, как у Ксавье, я вообще не должна была приближаться к регбистам.

Но Коннор был прав. Я была взрослой женщиной и воспитанной, чтобы нести ответственность за свои действия и принимать последствия, которые они принесли. И я сделаю именно это. Завтра утром разбужу Ксавье, как делала это каждый день в последние месяцы. Буду вести себя как его ассистентка и нянька, как и раньше. Буду делать свою работу, пока не найду кого-нибудь другого, кто сделает ее за меня.

Ксавье-Зверь-Стивенс не остановит меня. Не из-за одной прискорбной ночи. Много женщин потеряли свою девственность еще хуже; ну и что, если я не получу свое «долго и счастливо»?



Я отперла квартиру Ксавье и вошла, чувствуя, как внутри все сжимается. Я пришла чуть позже обычного. Мне потребовалось больше времени, чем я думала, чтобы ободрить себя. Положила почту на барную стойку, а сумочку на табурет, затем немного помедлила, глубоко вздохнув. Я направилась к винтовой лестнице, чтобы крикнуть ему, чтобы он тащил свою задницу сюда, когда раздался голос Ксавье.

– Черт, да! – застонал Ксавье.

Я сделала шаг назад, когда воцарилась тишина.

Затем раздался женский голос. – Знала, что тебе понравится просыпаться вот так.

– Сосать мой член, приятно, да.

Я развернулась и поспешила обратно на кухню. Схватила сумочку и бросилась к входной двери, но тут же остановилась, прижав сумочку к груди. Я не убегу. Это моя работа.

Эви, ты пройдешь через это.

Я знала, во что ввязываюсь, когда согласилась на эту работу. Читала бульварные газеты, слушала рассказы Фионы. Я глубоко вздохнула, положила сумочку на стойку, включила эспрессо-машину, чтобы громко и четко объявить о своем приходе, и забралась на барный стул.

Рассортировала почту и разложила ее на стойке по степени важности. Я положила сверху два симпатичных письма от поклонников-школьников, потому что они заставили меня улыбнуться. Затем проверила свой телефон на предмет встреч на день. Тренировка в девять утра, а собеседование – в три часа дня. Было 8:15. Если ему удастся быстро закончить свои дела с «завоеванием», то мы должны успеть на сегодняшнюю тренировку.


Наверху уже некоторое время царила тишина. Я надеялась, что это означало, что они закончили, а не то, что их рты были заняты. И, словно по сигналу, на верхней площадке появилась светловолосая голова. Такая, какой не была я. Худая, подтянутая, идеальная. Мой желудок сжался так сильно, что я удивилась, что не выблевала свой завтрак.

Она медленно спустилась вниз, одетая в мини-юбку, в которую я даже не влезла бы бедром, и блестящий топ. Ксавье следовал за ней по пятам, и как обычно его лицо выражало «убирайся-к-чертовой матери», он был одет только в брифы, на этот раз черные. Но в отличие от любого другого утра до сегодняшнего дня, теперь я знала, каково это – пробежаться пальцами по его животу, почувствовать его рот на своей коже, почувствовать его внутри себя, и не могла забыть этого.

Заметив меня, он сделал короткую паузу, и выражение его лица изменилось: вина.

Я опустила глаза на мобильник, делая вид, что занята делами, что даже не было ложью. У меня все еще было около двадцати пяти писем, которые нужно было прочитать, чтобы ответить на них.

– Твоя ассистентка? – спросила девушка.

Ксавье ничего не сказал, и я не потрудилась поднять глаза или подтвердить ее предположение. Его сильные ноги появились в моем боковом зрении. – Эви, – просто сказал он.

Этот глубокий голос. Я была жадной до наказания. Я скрыла свои эмоции и посмотрела на него снизу вверх. – У нас сорок минут, чтобы успеть на тренировку, – сказала я профессиональным голосом. Утонченная и умеющая держать себя в руках – оба качества, к которым я стремилась в данный момент.

– Ты не ответила ни на одно мое сообщение.

– Ты не можешь снова опоздать. Тренер посадит тебя на скамейку запасных в следующем матче.

– Я беспокоился о тебе.

– Кроме того, в три часа у тебя собеседование с отделом женского здоровья.

Блондинка следила за нашим разговором, как за теннисным матчем.

– Избавь себя от смущения и просто уйди, – сказала я ей. – Он больше с тобой не встретится. Он никогда этого не делает.

Она побледнела, потом поджала губы. – Только потому, что ты не трахаешься, жирная, не значит, что ты должна выплескивать это на меня.

Я даже не обиделась. Была слишком сломлена, чтобы обращать внимание на ее оскорбления, а в школе я слышала и похуже. Никто не бывает так жесток, как подростки.

Ксавье резко повернулся к ней, заставляя отступить на шаг. – Ты мне нравилась больше, когда твой рот был занят глотанием моей спермы.

Она потрясенно втянула воздух, и я подавила свой собственный вздох. Это было низко, даже для Ксавье. Никогда не слышала, чтобы он так разговаривал с женщиной.

– Уходи, ты же слышала, что сказала Эви.

Она бросила на меня самый злобный взгляд, прежде чем выйти, высоко подняв голову. Я пожалела, что не успела уехать три дня назад, и почувствовала облегчение оттого, что никто не записал мою позорную прогулку. Это был бы заголовок года.

– Это было излишне жестоко, – сказала я ему.

Он повернулся ко мне с таким видом, что я даже немного занервничала. – Она получила по заслугам. Не знаю, почему это всегда одно и то же.

– О, ты же знаешь, женщины иногда бывают глупыми, – сказала я беспечно.

Ксавье поморщился и потер затылок. – Послушай, Эви, я ...

– Опаздываем, – перебила я его. – Нам нужно уходить прямо сейчас. Оденься. – Спрыгнула с барного стула, схватила сумочку и направилась к двери. – Я буду ждать тебя снаружи. У тебя пять минут.

Я бросила взгляд через плечо на страдальческий взгляд Ксавье. – Уйду ровно через пять минут с тобой или без тебя, – предупредила я, выходя на улицу, закрывая дверь и прислоняясь к стене в коридоре.

Четыре минуты и пятьдесят пять секунд спустя Ксавье вышел из своей квартиры, одетый в обычную тренировочную форму. Я отвернулась и быстро вызвала лифт, повернувшись к нему спиной.

Он остановился рядом со мной. – Как ты себя чувствуешь?

О Боже, неужели он говорит серьезно? – Мы не будем об этом говорить.

– Эви…

Лифт остановился на этаже, и я вошла, затем прислонилась к стене. Ксавье немного поколебался, прежде чем присоединиться ко мне и нажать кнопку первого этажа.

Мне было трудно не смотреть на него в зеркало. – Я ухожу, – сказала я.

Его голова резко повернулась ко мне. – У тебя контракт.

– Знаю. И я найду себе хорошую замену, не волнуйся.

– Мне не нужна замена. Я хочу тебя.

Не так, как я хочу тебя.

– Шесть месяцев. Это максимум. После этого смогу уйти без замены.

Он сверкнул глазами. – Если ты этого захочешь.