Только работа, никакой игры

Не понимая всех правил игры, я приветствовала Ксавье и его товарищей по команде, и вместе с толпой, окружающей меня, выкрикивала непристойности.

Я прекрасно провела время, и когда команда Ксавье в конце исполнила свой маленький победный танец, мне захотелось присоединиться к ним. Фиона помахала мне рукой, потом подбежала в своем милом костюмчике чирлидерши и велела стюардам пропустить меня. Я спустилась на край поля и обняла свою сестру-близнеца. – Я не являюсь частью команды, – возразила я. – Мое место на трибунах.

– Ты хорошо выполняешь свою работу, помогая Ксавье, и заслуживаешь того, чтобы быть здесь, – сказал потный, грязный и взъерошенный Коннор, подбегая к нам. Он поцеловал Фиону и крепко прижал ее к себе.

Мое сердце сделало дурацкий кульбит, заметив Ксавье, направляющегося в нашу сторону. Он улыбался, широко и искренне. Мимоходом похлопав Коннора по плечу, он шокировал меня, заключив меня в объятия и на минуту оторвав от земли. Мои пальцы вцепились в его плечи, глаза расширились, и я смущенно вскрикнула. Когда Ксавье отпустил меня, мы оба на мгновение замешкались. Фиона и Коннор смотрели на нас широко раскрытыми глазами, мне повезло, что, несколько игроков присоединились к нам, остановив Фиону от комментариев.

Ксавье



В отличие от других парней я никогда не обнимал девушек после игр. Ни подружек, потому что у меня их никогда не было, ни болельщиц, потому что половина из них хотела зажать мои яйца в тиски. И определенно никому, кроме Коннора, не рассказывал о членах моей семьи, но с Эви мои защитные инстинкты рухнули, и меня это даже не раздражало. Знал, что она не продаст меня прессе. Она не стремилась привлечь к себе внимание, была ответственной и преданной. Мне нравилось, что она рядом. Мои предыдущие ассистентки работали у себя дома, а не в моей квартире. Я старался проводить с ними как можно меньше времени, но с Эви мне приходилось придумывать различные поручения только для того, чтобы она почаще бывала в моем пентхаусе.

– Не могу представить тебя верхом на лошади, – сказала Эви во время нашего следующего ночного сеанса, когда я рассказал ей, что моя мать и сестра жили на лошадиной ферме, где я провел часть своей юности. – Какое бедное животное сможет выдержать твое тело?

– Лошади сильные. Поверьте мне, они могут выдержать большой вес.

Она посмотрела с сомнением. – Все еще не представляю тебя в роли ковбоя.

Я усмехнулся. – Никакой ковбойской шляпы или сапог, когда езжу верхом, если ты об этом.

Она задумчиво наклонила голову, зажав уголок нижней губы между зубами. Это было охрененно. – А теперь мне захотелось увидеть вас верхом на лошади, – сказала она, качая головой и смеясь.

– Тогда почему бы тебе не составить мне компанию, когда я в следующий раз соберусь навестить семью? – Не задумывался об этом раньше, но, как ни странно, сейчас осознал, что хочу, чтобы Эви увидела, откуда я родом, и познакомилась с остальными членами моей семьи. Марк уже был полностью очарован ею, и, судя по тому немногому, о чем я проболтался матери, она тоже была в восторге.

Эви моргнула. – Правда? А они не удивятся тому, что ты привез с собой ассистентку?

– Ты нечто большее, и они будут в восторге, если я привезу домой какую-нибудь женщину.

– Никогда этого не делал?

– Нет, – отрезал я. – Никогда не встречался и не буду. Не хочу, чтобы женщины, с которыми я сплю, приближались к моей семье.

– Значит, привезешь с собой женщину, с которой не спишь, – сказала она, изогнув розовый ротик. – Посоветуйся с семьей и узнай, будет ли это уместно. Мне совсем не хочется навязываться.

– Это не так. – У меня возникло стойкое ощущение, что и моя сестра, и мама будут наслаждаться причудливой натурой Эви.

Эви смотрела на меня пару мгновений, прежде чем испустить тихий вздох. – У моей мамы был рак груди, – тихо сказала она.

Я повернулся к ней всем телом, но ничего не сказал, пока она подбирала нужные слова.

– Нам с Фионой было пятнадцать, когда ей поставили диагноз – третья стадия. Сначала казалось, что она может победить болезнь, но потом рак стал прогрессировать и... – она сглотнула, ее зеленые глаза были печальны и полны слез, и я протянул руку и коснулся ее плеча, потирая его большим пальцем.

Она слегка улыбнулась мне.

Она была мягкой и теплой на ощупь, и пахла смесью меда и корицы. – Сколько тебе было лет, когда она умерла?

– Семнадцать. Это был мой последний класс средней школы.

– Должно быть, это было тяжело.

– Да, – призналась она. – Было бы проще, если бы Фиона не уехала сразу после окончания школы. Мне тогда нужно было, чтобы она была рядом.

– А почему она это сделала?

– Это история Фионы, – отрезала Эви. Это была еще одна причина, по которой я знал, что могу доверить ей любую личную информацию.

Она вытерла глаза, затем с вымученной улыбкой прищурилась. – Не хотела портить наш киновечер своим эмоциональным взрывом.

– Сам напросился, – ответил я. – Ладно, как насчет чего-нибудь смешного вроде «Мальчишника в Вегасе»?[30]

– Почему знала, что тебе нравится этот фильм?

– Мы с Коннором испытали нечто очень похожее, когда несколько лет назад были в Лас-Вегасе.

Она оживилась. – Расскажи мне.

– Думаю, я пас. Не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное впечатление, – протянул я, подмигнув.

– Для этого уже слишком поздно, Ксавье.

Я понял, что все еще касаюсь ее плеча, и, убрав руку, снова повернулся к телевизору, чтобы найти фильм. Эви поджала под себя ноги и откинула голову на подголовник с непонятным выражением лица, которое трудно было прочитать, и я не стал заморачиваться

.


Мы были на середине фильма, когда голова Эви резко наклонилась вперед, а дыхание участилось. Я не стал ее будить, и когда она не проснулась до конца фильма, решил не беспокоить ее. Было уже за полночь, и нам предстояло рано вставать. Если Эви поедет домой, то вряд ли вообще сможет заснуть. Я осторожно встал, затем схватил сложенное одеяло со второго дивана, развернул его и накрыл им Эви. Положение, в котором она находилась, казалось немного неудобным, поэтому осторожно опустил ее на бок. Какое-то мгновение я смотрел на ее умиротворенное лицо, а затем мое внимание привлек экран ее мобильного телефона. Звук был выключен.

Фиона.

Я поднял трубку и прежде чем ответить на звонок пошел наверх, чтобы не разбудить Эви.

– Где ты находишься?

– Она со мной.

Пауза. – Ксавье? – спросила Фиона, явно застигнутая врасплох.

– Единственный и неповторимый.

Пауза.

– Уже поздно. Когда она вернется домой?

– Эви останется здесь на ночь.

– Я предупреждала тебя, чтобы ты держал свои руки подальше от нее! – пробормотала она. Я слышал глубокий голос Коннора на заднем плане, вероятно, пытающегося успокоить свою сумасшедшую подружку.

– Она заснула на диване. – Я слишком устал, чтобы раздражать Фиону полуправдой, просто чтобы услышать ее вспышку гнева.

– Никаких извращений с моей спящей сестрой.

Ярость прожгла меня насквозь. Никогда не прикасался к женщине, которая не осознавала своих действий и не была на сто процентов готова к этому. На заднем фоне Коннор снова щ чем-то говорил.

После нескольких минут молчания Фиона произнесла: – Прости. Это было за гранью дозволенного.

– Да, так и было. Спокойной ночи. – И повесил трубку.

Пришлось включить будильник – это был новый опыт, – и, бросив последний взгляд на спящую внизу девушку, пошел спать. Это будет первый раз, когда женщина проведет ночь в моем пентхаусе, не раздвигая ног.

Эви добралась каким-то непонятным образом до меня.

Глава 10Эви



Громкий шипящий звук вырвал меня из объятий морфея. Шея затекла, и я была дезориентирована в пространстве, уставившись в высокий потолок. Потребовалось несколько мгновений, чтобы сориентироваться. Когда я встал с дивана, и окружающие меня предметы попали в фокус зрения, то поняла, где нахожусь. В квартире Ксавье.

– Доброе утро, солнышко, – сказал Ксавье.

Моя голова повернулась к источнику звука. Ксавье стоял, прислонившись к стойке рядом с эспрессо-машиной с пенящимся молоком. И, как всегда кроме нижнего белья на нем ничего не было.

Я выпуталась из одеяла и рывком поднялась на ноги. – Который час?

– Шесть сорок пять.

– Ты сам проснулся, – удивленно констатировала я, поправляя рубашку и гадая какое птичье гнездо в данный момент сплели мои волосы.

– Ты крепко спала.

– Сам проснулся, готовишь кофе. Мне ожидать увольнение? – поддразнила я его.

– Ни за что на свете не отпущу тебя.

Мое сердце сделало тот же глупый кульбит, который предприняло совсем недавно.

Босс налил молочную пенку в две чашки, стоявшие на стойке, и подошел ко мне.

Я подняла ладонь. – Не подходи ближе. Я еще не почистила зубы.

Ксавье приподнял одну бровь. – Мы же не будем целоваться. Просто хочу угостить тебя кофе.

Не открывая рта, я взяла у него чашку, нисколько не сомневаясь, что предпочла бы поцелуй.

О, Эви, ты большая дура.

– Спасибо, – пробормотала я и сделала большой глоток, надеясь, что это прогонит неприятный привкус во рту. Могла себе представить, какое недостойное зрелище представляла, лежа на диване, как выброшенный на берег кит; мне не нужно было усугублять ситуацию запахом как из мусорного бака.

– Мне записать свой номер сейчас и удалить его позже? Ведь это твой образ действий, когда женщины проводят здесь ночь? – пошутила я.